"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1522

— И сколько раз мне переливать из полного в полное? — перефразировал я поговорку.

— Пока не устанете, — ответил Рюхэй, — а после я выведу вас отсюда.

— Понятно, — сказал я, выливая воду и кидая ведро обратно в колодец.

После шести подъёмов ведра у меня вполне закономерно заболели руки и плечи. На восьмом заныла спина. На одиннадцатом скользкая ручка выскользнула из пальцев, и полное ведро с полдороги нырнуло обратно. Я попытался ещё раз вытащить его, но безуспешно — и трети расстояния не протянул, пальцы как будто сами собой разжались. Я поглядел на них — ладони покраснели и горели огнём.

— Вы хорошо потрудились, Руднев-сан, — сказал мне Рюхэй, — редко кому удаётся в первый же раз дойти до десятка. Теперь идёмте со мной, и постарайтесь запомнить, как я вывожу вас. В следующий раз, вам выходить самому.

Он зашагал вперёд, казалось, в совершенно случайном направлении, и трава расступалась перед его ногами.

— Просто идите вперёд, Руднев-сан, — говорил он, — и вспоминайте, где вы находитесь на самом деле. Вспоминайте позу, в которой сидите. Вспоминайте, как затекает тело, если долго просидеть в одной позе. И, вообще, вспоминайте, вспоминайте и вспоминайте…

Странное ощущение, когда ты открываешь глаза, если считаешь, что они и так открыты. Тело как будто превратилось в каменную статую, из тех, что стоят во дворе храма. Ко мне деревянной походкой подошёл Рюхэй и протянул мне руку. Похоже, и бывалому монаху было тяжеловато просидеть в позе лотоса несколько часов. А уж я, казалось, не мог пальцем пошевелить. Я принял руку монаха, и он сильно дёрнул меня вверх. По спине волна боли прошлась неким выстрелом, ею налился каждый сустав, сотни чертят с иголочками пробежались по всему телу, восстанавливая ток крови. Я с помощью Рюхэя поднялся-таки на ноги, выпрямил спину, уперев руки в бока, расправил плечи. Каждое движение моё сопровождалось жутким хрустом то в спине, то в суставах. Мне казалось, что я сейчас переломлюсь где-то в поясе.

— Вот те на… — удивлённо произнёс я по-русски, глядя на медленно клонящееся к закату Солнце. — Засиделись мы тут.

— Я не понял, что вы сказали? — спросил у меня Рюхэй.

— Засиделись, — сказал я уже по-японски. — В театр возвращаться будет не очень удобно. Трамваи переполненные идут.

— Езда в переполненном трамвае — это неплохой массаж всего тела, — сказал Рюхэй, и я вылупился на него, как тот самый баран на новые ворота. Это что, была шутка? — Идёмте, Руднев-сан, — тем же спокойным тоном добавил монах, — я провожу вас до остановки трамвая. Мне надо размяться после столь долгой медитации.

Вместе мы миновали длинную улицу, где вовсю шла торговля сувенирами и амулетами. Пришлось пропустить два трамвая до Синдзюку, втиснуться в них было нереально, но подходили они достаточно часто, а потому уже на третьем я отправился в театр. Я кивнул Рюхэю и прыгнул на подножку трамвая. Массаж, действительно, был отличный — кровообращение во всём теле восстановилось очень быстро.

Накадзо перехватил меня сразу после завтрака. Ютаро с самого утра расспрашивал, как лучше всего воевать с сильно превосходящими силами противника. Ведь в этот раз тайса обещал выставить против «Труппы» вдвое больше мехов, среди которых будут превалировать новые модели «Биг папасов».

— Главная ваша ударная сила, — втолковывал ему я, — это Наэ-кун с её ракетами. Старайся использовать их как можно эффективней. С самого начала прикидывай, куда лучше всего бить ракетами. После этого добивай остальных из пулемётов и авиапушек.

— Я вот что подумал, — говорил молодой человек, забрасывая рис в рот с такой скоростью, что мне оставалось лишь удивляться, как он не давится, — ведь подбитого «Биг папу» можно добивать уже из не из авиапушек, но и из пулемётов. Броню-то им очень сильно повреждает взрывами ракет и осколками.

Я только кивал в ответ на его слова, воздерживаясь от комментариев. Открыто хвалить тактику собственного командира попахивало подхалимажем, что в моём случае выглядело бы, по меньшей мере, двусмысленно. Критиковать же Ютаро было вроде как не за что, все плюсы и минусы тактики выявит сегодняшний тренировочный бой.

Ютаро доел свою порцию и ушёл, я поднялся следом за ним и направился к лифту. Но меня перехватил Накадзо.

— Нам надо поговорить, Руднев-сан, — сказал он. — Идёмте в мой кабинет.

Мы поднялись к нему, Накадзо опустился в своё кресло и указал мне на стул. Я сел, терпеливо ожидая начала разговора.

— Пить сегодня не будем, — сам себе усмехнулся Накадзо, и я понял, что он просто не знает с чего начать разговор. — Дело в том, — он вздохнул, — что ваше присутствие слишком, как бы это сказать, расхолаживает, что ли, отряд. Ютаро только что в рот вам не смотрит после первых советов по тактике. Он ничего не делает без вашего одобрения, а это уже не просто скверно…

— Я всё понял, Накадзо-сан, — кивнул я. — Нельзя допустить, чтобы Ютаро-кун постоянно оглядывался на меня в своём командовании отрядом. Я устранюсь от тренировок отряда на некоторое время, тем более, что мне нельзя и близко подходить к доспехам. По крайней мере, пока Рюхэй-сан не проконсультируется с «более знающими людьми», как он сказал. Кроме того, он оставил мне самостоятельное задание, а оно занимает достаточно продолжительное время.

— Отлично, — сказал Накадзо, поднимаясь на ноги. — Я так и передам Ютаро.

Мы покинули его кабинет, и я направился в свою комнату. Делать мне снова оказалось нечего, оставалось лишь выполнить задание Рюхэя. Я устроился прямо на полу, сев по-турецки и опершись спиной на стену. Закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, но сосредоточиться не мог. Может загводка была в храмовых курениях, что возжигал Рюхэй, может, в самой обстановке комнаты, предназначенной для медитаций, а может, я слишком испугался слов монаха, и теперь просто не мог заставить себя выпасть из своего тела. Я просидел так с четверть часа, пока не раздался знакомый голос:

— Откройте глаза, Руднев-сан, — произнёс он. — Вы удивительно невнимательны.

По совету невидимого, но уже узнанного человека, я открыл глаза и поднялся на ноги. У окна в моей комнаты стоял Юримару, одетый не в кимоно, а в странный эклектичный костюм из японской и европейской одежды. На подоконнике лежала шляпа с узкими полями.

— Нет, вы каждый раз удивляете меня, Руднев-сан, — рассмеялся седовласый самурай, — каждый раз, — повторил он. — Дважды вы выпадаете из тела, даже не заметив этого. Да ещё делаете это так «громко», что любой обладающий хоть малейшим пониманием о тонком мире. Я просто не мог пропустить такого шанса пообщаться с вами без каких-либо последствий.

— Отчего же вы в первый раз не навестили меня, Юримару-сан, — усмехнулся я, — монаха испугались?

— Этот малец ничего не смог бы противопоставить мне, — отмахнулся тот, — но и в храм Асакуса Канон зайти у меня не получилось бы. Он защищён молитвами и заклинаниями многих поколений буддистов. Честно говоря, я и на сотню тё подойти к нему не могу.

— А театр не так хорошо защищён? — поинтересовался я.

— Хорошо, — ответил Юримару, — но мне удалось просочиться через щели в этом щите, появившиеся из-за вашего выхода из тела. Выскользнуть обратно мне будет сложнее, но и с этим я справлюсь. На крайней случай, позову на помощь Кагэро, вместе прорвёмся.

— Вы хотели поговорить со мной, Юримару-сан, — напомнил я, — о чём же?

— Я не могу следить за вами, Руднев-сан, в театре, — сказал он, — однако вы очень удачно сумели проникнуть в самое сердце нашего врага. Я должен контролировать вас, почти каждый шаг, чтобы вы не наломали дров, и я получил шанс нанести удар Накадзо в самое сердце. Мы будем общаться именно тут, в так называемом тонком мире, где отследить наше общение никто не сможет. — Он прищёлкнул пальцами. — Отлично придумал этот монах, Рюхэй, ты сказал, его зовут… И как я сам не догадался научить тебя медитативным практикам.

— Но вы, скорее всего, ограничены во времени, — предположил я. — Ведь ваше присутствие могут почувствовать — и вам придётся туго.