"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 1196

И вот мы сидели в сёдлах бок о бок, но говорить совсем не хотелось, не до того. Я глядел на невысокие стены Сент-Орбана и гадал сколько же внутри города засело врагов и, главное, есть ли среди них мой брат? Как назло, Алек углядел среди вымпелов над городскими крышами синего сокола на белом поле — герб моего брата — и указал мне на него. Я лишь молча пожал плечами. Алек же решил успокоить меня.

— Он благородный рыцарь и послужил стране, — сказал он. — Его постараются взять в плен.

— Возьмут его, как же, — буркнул я. — Он себе личным девизом взял: «Ни шагу назад». А воин он отменный, его отец всему учил.

— Эй, Эрик! — окликнул меня мой сэр. — Поехали!

Я пожал Алеку руку на прощание — придётся ли ещё свидеться? — и толкнул коня пятками. Уже по дороге осведомился у своего сэра:

— Куда мы?

— Ударим с фланга, — коротко бросил он. — Я тут поболтал с местным крестьянином, он сказал, что к городу примыкают огороды. Попробуем пройти ими и ударить в тыл Аредину. Может это хоть как-то компенсирует их численное преимущество, в городе ведь засели почти десять тысяч. Против наших шести с половиной — многовато.

— Куда это ты без меня, а? — к нам звеня полным доспехом подъехал граф Берри.

— В обход, как все нормальные герои, — усмехнулся мой сэр, — если не возражаете, милорд… — Он не закончил фразу, приглашая графа Берри.

— Куда вы без меня, непутёвые? — Могучий рыцарь сделал знак своей дружине следовать за нами.

Кроме дружин графа Берри и моего сэра во фланговый прорыв отправились ещё около полутора тысяч человек. Правда благородных среди них было всего сотня — большая часть осталась с Руаном, готовя мощный удар в центр вражеского войска. Похоже, на него Золотой лев полагался куда больше, чем на хитрость моего сэра.

Мы проехали вдоль невысоких стен Сент-Орбана, прикрываясь павезами и мантелетами[241] от не столь уж и редких стрел и болтов, посылаемых на наши головы обороняющимися. Обе части плана моего сэра удались. Первым делом командовавший вражеским войском Аредин среагировал на наше передвижение, оттянув часть войск на фланг, куда, как он считал, ударим мы. Вот тут-то и ударили основные силы!

С боевым кличем: «Золотой лев! Руан и Страндар!!!»; сорвались с места три с лишним тысячи солдат, из которых примерно тысяча были благородными людьми, учившихся военному ремеслу с юношества. Ворота не выдержали и пары ударов тарана, заранее подкаченного к ним. Домик его, обшитый шкурами от потоков смолы и кипятка, которым поливали его со стен, вовремя убрали с дороги солдаты, сидевшие внутри, попросту перевернув, и сами поспешили прочь, дабы не быть смятыми своей же конницей.

Аредин развернул отправленных за нами воинов, но те безнадёжно опаздывали, запутавшись в узких улочках Сент-Орбана.

— Пришёл наш час! — обратился к нам мой сэр. — Вперёд!

Разметав ненадёжные заборы, преграждавшие нам путь, мы ворвались в город даже немного раньше Руана с основными силами. Достойных противников у нас не было. Так — с десяток пехотинцев, которые и слова доброго не стоили, прикончить мы успели лишь тех, кто оказался недостаточно расторопен, чтобы убежать. А ведь не так далеко уже идёт бой. Настоящий бой. А у нас под копытами хрустит ранняя капуста и прочие овощи, вместо доспехов поверженных врагов. Тоже мне, первый настоящий бой…

И словно услышав мои мысли, война пришла и к нам. На единственной более-менее широкой улице Сент-Орбана нас встретила группа рыцарей под стягами Визу и Скриана при каждом по сотне оруженосцев и пехота.

— РУАН И СТРАНДАР! — закричали мы, как один бросаясь в атаку.

— НАГЛЬ! БЕЛЫЙ ЛЕВ! — ответили нам, посылая коней навстречу.

Копейная сшибка — дело страшное. Я едва сумел удержаться в седле. Вражеское копьё врезалось в мой щит, превратив его в щепу. Моему повезло больше. Противника я сбил с коня, его не спасла и высокая задняя лука седла. Правда и моё копьё переломилось от удара о нагрудник неосторожного рыцаря. Сосед его рванул поводья своего коня, разворачивая его ко мне и готовясь ткнуть «жалом» своего копья мне в левый бок, незащищённый больше щитом, который я был вынужден отбросить — слишком сильно мешал. Я ткнул коня шпорами и пригнулся, пытаясь уйти от его удара. Удалось не совсем. «Жало» врезалось в левый наплечник — и без того отбитая первым противником рука отнялась совсем, но это дало мне время выхватить из ножен меч. Противник перехватил копьё для новой атаки, но его просто смёл могучим ударом граф Берри. Рыцарь ткнулся грудью в шею коня, поливая её кровью.

Я отсалютовал ему поднятой рукой. Он взмахнул секирой в ответ. И вновь бой!

Как и прошлый, под частоколом деревеньки на берегу Вайла, этот бой я помню какими-то урывками. Точно могу припомнить только его окончание. Падает в грязь не мощеной улочки рыцарь в посеребрённых латах салентинской работы с белым плюмажем на шлеме, как я позже узнал граф Скриан, получивший титул от Аредина и потому преданный ему как собака.

— Дальше, дальше, скорее! — торопил нас мой сэр. — Наша сила — в скорости. Если остановимся — покойники!

Мы пролетели по городу, почти не встречая сопротивления. Пущенные за нами солдаты и рыцари заплутали на улочках незнакомого города и вылетели прямиком под удар конницы Золотого льва.

— Кто это?! — крикнул оруженосец графа Берри, указывая на группу рыцарей, на рысях уходящих прочь из города.

— За ними! — воскликнул мой сэр. — Там стяг Аредина!

Но не только его флаг трепетал на конце копий бегущих рыцарей. Там был и синий сокол на белом поле моего брата. Меня продрал по коже мороз. Но долг и верность моему сэру взяли верх над узами крови. Я пришпорил коня, догоняя своего сэра. Копья у меня больше не было, пришлось довольствоваться верным мечом — подарком Орвика. Рыцари, заметив погоню, остановили коней, часть — во главе с Аредином рванулись дальше, но три четверти развернулись для того, чтобы отбиться от нас, любой ценой задержав, не дав нам нагнать Аредина. Мы были настроены столь же решительно. Вот только в первых рядах наших врагов навстречу нам нёсся мой брат.

Я отлично понимал, никто никого в плен брать не станет. Тогда-то я и осознал всю отвратительность гражданской войны. Но было поздно!

Я покрепче стиснул рукоять меча, поправил движением плеча трофейный щит с гербом Скриана и сжался, приготовившись к удару. Теперь меня развернуло, едва не вырвав из седла, но я использовал инерцию для собственного удара. Середина клинка врезалась в шлем моего противника. «Сахарная голова» лопнула под ним, развалившись на две части, мой меч с отвратительным чмокающим звуком раскроил череп врага. И тут перед глазами моими возник зловещего вида налобник вражьего коня, он взвился вверх — хозяин поднял коня на дыбы — и в лицо мне устремилось копьё, на конце которого трепетал флажок с синим соколом на белом поле. Я понял, что мне — не жить. Усиленный весом моего брата в доспехе и его скакуна удар не то что из седла выбьет, он меня насквозь прошьёт, не добротная броня, ни щит не спасут.

Я отчаянно рубанул по «жалу» копья, стараясь сбить удар, одновременно двигаясь всем телом в противоположную сторону. «Жало» угодило в лицевую часть моего шлема-салада, сорвав продолговатое забрало и покорёжив бугивер. По щекам и шее потекла кровь, однако основная сила пропала втуне, а у меня появился момент для удара, покуда мой брат пытался справиться с заплясавшим конём. Последнему явно пришлись не по душе пляски и рывки поводьев, раздиравших губы. Но бить я не стал, предпочёл ретироваться подальше.

Мне попался рыцарь в доспехе, щедро украшенном позолотой и хитрым узором[242]. Он уже лишился копья и отбивался от наседающих пехотинцев мечом, причём отбивался крайне удачно. Под копытами его вороного жеребца уже валялись три зарубленных точными ударами солдата. Я налетел на позолоченного, вымещая всю ненависть к этой войне, где мне пришлось драться с родным братом, проявив невиданную доселе ловкость. Приняв выпад противника на щит, я рубанул от всей души его снизу вверх, под руку, в самое уязвимое место на доспехах. Клинок скрежетнул по наплечнику, рука, отделённая от тела, взлетела в воздух и описав очерченную кровью дугу, плюхнулась на трупы под копыта коня позолоченного рыцаря. Сам он как-то разом осел в седле, быть может, даже сознание потерял. Я не стал выяснять.