Запретная для огненного дракона (СИ) - Каруна Рина - Страница 25

Да, мне не нравилась истеричная и вредная Санта. Но она была простой, туповатой и понятной. Она не унижала меня. А от садистского удовольствия, которое светилось в глазах старой ведьмы, мне хотелось разбить кулаки в кровь.

И Эдгар… Я до сих пор не понимаю, что чувствую к нему. И чувствовала… Трепет и страх, иногда восхищение, порой злость. Но им никогда не двигало желание насмехаться надо мной. Издеваться в угоду своему эгоизму.

Как бы я не злилась на него, не обижалась, это чувство и рядом не стояло с пламенеющей ненавистью к Сеймуру.

Я должна выбраться отсюда! Во что бы то не стало!

Какое-то время я мечусь по своей камере. Снова обстукиваю каждый камушек, проверяю трещины. Ни один узник не обследовал свою темницу с таким прилежанием, как я.

Пробую на разрыв ткань простыни — крепкая, должна выдержать. Измеряю её ладонью и на некоторое время погружаюсь в расчеты.

Мне мешает, что я не знаю, на какой высоте я сейчас нахожусь. Возможно, мне хватит длины самодельной верёвки только для того, чтобы с комфортом повеситься. Не известно, как далеко от меня земля.

Нет ничего глупее, чем висеть на простыне на высоте девятиэтажного дома и вопить от страха. Ёжусь, представив эту картину и приступаю к поискам других вариантов.

Нервно потопывая ножкой, рассматриваю одежду, которую мне принесли. От неё тоже пользы немного. Типичное платье лумьенки. Если представить, что мне удалось выбраться, я далеко в длинной юбке не убегу.

Чёрт, чёрт, чёрт…

Крепко зажав переносицу дрожащей рукой, мечусь по камере туда и сюда. Вспоминаю все известные сюжеты о побеге. Но ничего не идёт в голову. Тот, кто писал эти книги и сценарии, понятия не имеет о том, как это сложно!

В каморке ощутимо холодает, и я надеваю шерстяное платье. Так всё-таки лучше. И не придётся светить бельем перед чешуйчатым психопатом, если он надумает заглянуть в гости.

Достаю из корсажа деревянную ложку. Ласково поглаживаю её.

— Видимо, ты — единственное, что у меня есть.

Какое-то время стою, зажав ложку в кулаке и задумчиво разглядываю каменную стену.

Не знаю, как Монте-Кристо выкопал ложкой туннель, но у меня нет долгих лет в запасе. Как только Эдгар женится, для меня настанут ещё более мрачные времена.

Метку обжигает, словно я засунула руку в горячий песок. Хватаюсь за запястье, трясу ладонью, чтобы унять странное ощущение. От неожиданности роняю ложку, и она с глухим стуком катится в угол.

Жжение в метке постепенно стихает, словно прикручивают мощность воздействия. Остаётся лишь приятное щекочущее тепло. И я с облегчением выдыхаю.

Что происходит? Неужели даже мысль о том, что Эдгар женится теперь так на меня действует?

Только этого мне не хватало! Собственное тело, всегда такое гибкое и покорное, отказывается меня слушаться. Мне ещё и за мыслями своими следить?

Лезу под кровать и достаю несчастную ложку, у неё теперь отколот край. Видимо, чтобы я даже не мечтала воспользоваться ей, как лопатой.

О! Чем я прогневила местных богов?!

За дверями странное оживление, я слышу перебор ключей, громкий металлический лязг. Как пантера мягко поднимаюсь на ноги. Тихо, почти неслышно, крадусь к двери и застываю у порога с зажатым в руке черенком ложки.

Пульс колотится в ушах, я считаю секунды!

Гневно раздуваю ноздри, кто бы там не был, ему не поздоровится. Здесь у меня нет друзей, только враги!

Гремит цепь. Тяжёлая дверь распахивается, я замахиваюсь для удара. Руку вновь обжигает, в этот раз остро и нестерпимо, а не теплом, как в прошлый раз.

Но я уже подготовлена к тому, что тело может предать меня. Закусываю губу, но только крепче сжимаю черенок. Замахиваюсь для удара.

И тут же моё запястье обхватывает рука, закутанная в чёрную хламиду.

Чертова ведьма! Как это она сделала? Ей сто лет, а сила и реакция, как у молодого дракона.

— Не шуми, — шипит ведьма.

Старуха проходит в каморку, и распрямляется. Она стала выше ростом, будто подросла за эти часы.

Меня обжигает догадкой. Застываю, не в силах пошевелиться. Не в силах даже вздохнуть в первый миг. Потом, всё же с трудом, судорожно втягиваю воздух и глухо сиплю:

— Но как…

Старуха, совершенно не страшась за свою жизнь, поворачивается ко мне спиной, и опускает капюшон. Он падает, открывая длинные волосы цвета воронова крыла.

Профиль — четкий и суровый, будто вытесанный на римских монетах, поворачивается ко мне.

Меня начинает трясти, как в лихорадке. Сердце, обезумев, мечется в груди.

Господи, я же знала, что он придёт. Я чувствовала… Но за своей злостью и обидой на обстоятельства не разглядела пути спасения. Я так привыкла решать всё в своей жизни сама!

Будь я в сказке, обливаясь слезами, упала бы на шею своему спасителю.

Но я не в сказке. Поэтому, взяв себя в руки, вскидываю голову и строго произношу.

— Ты слишком долго!

А сердце, глупое, прыгает и скачет. Никак не уймётся.

32. Побег

— Ты слишком долго!

Судя по играющим желвакам Эдгар не в восторге от моего приветствия. Его последующие слова подтверждают мою догадку.

— Считаешь, у меня не других дел?

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, смыкает на моём локте сильные пальцы. Будто невзначай смотрит на моё запястье. Словно не веря глазам отводит взгляд в сторону и снова утыкается взглядом в руку.

По его лицу пробегает тень:

— Проклятье! Как не вовремя!

Последнюю фразу он бормочет в сторону, почти неслышно. Но мне достаточно и лёгкого полунамёка, чтобы чёртик противоречия выскочил из коробки и запрыгал на пружинке.

«Как не вовремя?!»

Будто для войны, любви и ветрянки время можно выбрать заранее. Презрительно фыркаю и выдёргиваю руку:

— Я тоже не собиралась становиться чьей-то истинной, если ты об этом.

Он щурится, смотрит на меня приподняв левую бровь. Задумчиво очерчивает пальцами подбородок, а в светло-карих глазах — холодная бездна. О чём думает — не понятно.

Замираю, ожидая от него чего угодно. Но он лишь коротко спрашивает:

— Ты идёшь?

Демонстративно концентрируюсь на разглядывании уголка неба в своём окошке. Не хочу смотреть ему в глаза, так мне кажется, я хоть немного защищаюсь от него, держу мысленный барьер.

— Ну, как хочешь…

Разворачивается и мимо меня идёт к выходу. Растерянно смотрю на удаляющуюся мужскую спину, где под чёрным плащом перекатываются стальные мускулы.

Я уже жалею о том, что повела себя так глупо. Что я хотела его показать, что не нуждаюсь в его спасении?

Почему-то при виде Эдгара я всегда веду себя, как полная идиотка. Смущаюсь, зажимаюсь, помня о том, как он может испугать и подавить. И в результате, делаю всё ему назло. Может быть поэтому наши встречи заканчиваются не лучшим образом?

— Эдгар, подожди!

Оставляю неудобные башмаки и несусь за ним босиком в одних чулках.

Да пусть его тролли раздерут! Он-то тоже хорош…

«Как не вовремя!» Мог бы вести себя более галантно со своей истинной.

— Стой!

Мелко перебирая ногами догоняю его, вцепляюсь в ведьмин плащ.

— Мог бы превратиться в дракона, — торопливо шепчу, — было бы быстрее.

Мне кажется, я говорю это тихо, совсем неслышно. Но Эдгар вдруг резко разворачивается, так что я врезаюсь ему в грудь. Выдыхает мне в лицо, так что я чувствую, как колышутся пушистые пряди у лба. Он отводит их ладонью.

— Будь хорошей девочкой. Я всё делаю правильно. Просто доверься, хорошо?

Не знаю, что на меня больше действует, то, что он назвал меня «девочкой» или его уверенный тон.

Но моргаю, уставившись ему в подбородок. Сглотнув киваю.

— Вот и умница.

Протягивает мне руку, и я доверчиво вкладываю туда свою ладошку.

Неподалёку мирно прислонившись друг к другу спят два стражника.

Наверное, я бы испугалась. Но прежде, чем увидеть их, услышала мощных храп, дребезжащий в забралах доспехов.

— Ведьмина трава. — Эдгар немногословен.

Приподняв подол платья аккуратно прохожу мимо, стараясь не наступить на оружие или чью-то руку.