"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1474

Толлеус прекрасно понимал, что не сможет прочесть все «Наследие» до конца: во-первых, слишком много материала, во-вторых, какой-то незнакомый диалект – вникать в смысл тяжело. Что делать, старик не знал. Ясно лишь одно: он не может себе позволить упустить из рук такой источник знаний, потому что пожелтевшая от времени книга в рассохшемся черном кожаном переплете оказалась по-настоящему ценной и познавательной. Искусник ожидал простого экскурса в историю и в лучшем случае туманных намеков на методики прошлого. А на деле это оказался почти учебник, без заданий, зато с пояснениями. Книга, если верить дате на корешке, была старше искусника раза в три. Удивительно, но ее за это время брали всего четыре раза, о чем свидетельствовал клочок пергамента, вложенный внутрь. Толлеус теперь числился там пятым номером.

Медленно текли минуты, а старик изо всех сил старался придумать вариант, как бы скопировать раритет для дальнейшего изучения. К сожалению, плетениями размножения «Вестников» он не владел. В посох фолиант не перепишешь – слишком много страниц. В голову даже закралась шальная мысль: не утащить ли книгу с собой, накинув на нее сеть невидимости и оставив взамен иллюзию. Конечно, делать этого он не стал, зато нашел способ. Можно создать иллюзорные копии всех страниц, лишь бы только не сработала какая-нибудь тайная защита от применения Искусства.

Работа предстояла долгая и требовала затрат маны – книга была большая и толстая. Толлеус, отсидев зад и заработав ломоту в спине, все-таки успел одолеть талмуд до конца, как раз когда писари, подчиняясь невидимой команде, дружно отложили свои перья и потянулись к выходу. Стражники, которые тут же попросили искусника покинуть помещение, не заметили ничего подозрительного: он создавал иллюзии одна в одной прямо у себя в груди. Растащить их потом на страницы не составит труда. Пряча самодовольную улыбку и покачиваясь от усталости, старик покинул гостеприимные стены. Оставалось определиться, как превратить все обратно в бумагу, но это уже мелочи. Здраво рассудив, Толлеус решил не делиться с Маркусом своим приобретением: еще накажет за посещение чародейской библиотеки или назовет книгу секретной и заберет. Проще сходить в книжный цех и заплатить писарям, а уж они-то с копий лихо все перепишут и сошьют вместе.

Оказавшись на улице, старик тихонько побрел вдоль забора, занятый своими мыслями. Надо ли говорить, что мысли эти крутились вокруг книги. Написал ее неведомый профессор Искусства несколько столетий назад, но в ней он рассказывал не о своих современниках, а о древних искусниках – археях. Толлеус прочел еще не так много, но пищи для размышлений хватило. Конечно, он кое-что слышал о тех, кто играючи создавал сложнейшие амулеты и умопомрачительные плетения. Но большей частью это были байки и небылицы. Старик по долгу службы часто работал с наследством древних искусников, сгинувших в горниле войн в незапамятные времена, и знал об их мастерстве. Теперь же он узнал кое-что об их методах работы.

Искусники недалекого прошлого обходились без жезлов, и Толлеуса всегда удивляло, как они умудрялись это делать. Ведь без посоха или на худой конец амулета для формирования любого плетения нужны фрагменты – много фрагментов. Причем нужно помнить их все и каждый создавать самостоятельно. Старик знал, каково это – создавать фрагменты «вручную», а потом стыковать их между собой. Это очень долго и требует такого напряжения мысли, что голова грозит вскипеть, как варево в котле над очагом. Это означает, что стать сильным искусником без посоха практически невозможно, и даймоны с их жалкими потугами в этом направлении тому пример.

Конечно, академики умеют плести вязь без амулетного подспорья, но их очень мало, так что противоречий теории здесь нет. Но археи никак не вписывались в шаблон – их было много, а их могущество даже по сравнению с возможностями академиков казалось просто запредельным. Даже если предположить, что, достигнув определенной ступени своего развития, они изобрели себе в помощь жезлы, все равно этого недостаточно, поскольку жезлы тоже имеют свои ограничения.

И вот теперь у Толлеуса в руках книга, которая все расставила по своим местам. На пожелтевших страницах ясно написано: археи могли из любой точки мира обратиться в одно из своих хранилищ плетений и взять оттуда любую заготовку или фрагмент. То есть после изобретения посохов был как минимум еще один прорыв в Искусстве – гигантские общедоступные хранилища.

Еще в книге описана методика классификации и поиска фрагментов в хранилищах. Этот вариант похож на тот, что придумал и начал создавать Толлеус, но все-таки лучше, полнее. Вполне возможно, что археи имели аналог Великой Искусной книги, которую старик задумал создать в своем посохе, все указывало на это. Или вовсе та схема из видения, которая не просто помогает легко и быстро подбирать фрагменты, а сама может описать формулу плетения на заказ, тоже их рук дело. Почему бы и нет? Откуда-то ведь она взялась. И где-то вполне могло сохраниться ее описание. Теперь ее нашли и тайно используют, но Толлеус подсмотрел и тоже знает о ней.

Все-таки непонятно, откуда пришли те видения. Никогда раньше старику не доводилось листать, словно книгу, чужие воспоминания. Только боги способны на такое. Там, в комендатуре, действовал бог, это точно. Могло быть так, что бог рылся в чужой памяти, а он, Толлеус, подсмотрел? Лишь догадки, а ответа нет…

За размышлениями Толлеус сам не заметил, как оказался один на темной улице в незнакомой части города. Грабителей он не опасался: все-таки внутри Серебряного кольца живут аристократы, чей покой усердно охраняют многочисленные стражники. Когда патруль встретится, а он всенепременно встретится, можно будет спросить дорогу до посольства, только это все равно далеко. Утром кордосец дошел сюда пешком, но теперь, проработав целый день без единой крошки во рту, уже не был уверен в своих силах.

Пешеходов не попадалось, однако немного впереди к ярко освещенному фонарем входу в особняк подкатила дорогая коляска. Из нее вышла богато одетая пара, и мужчина под ручку повел женщину по высокой лестнице на крыльцо. Кучер стегнул лошадь, готовый определить ее в конюшню на постой.

В голове возницы услужливое воображение уже рисовало дымящиеся щи с салом в горшке, спящих на полатях детей, теплый и мягкий бок жены на пуховой перине. Неожиданно из темноты выступила необъятная фигура с палкой, встав между этой заманчивой перспективой и лошадью. Кучер придержал скакуна, прикидывая, благородного ли происхождения старик, что стоит на пути. Если нет, то стегануть кнутом, чтобы убирался живее в сторону, если благородный, то вежливо попросить отойти.

Пока кучер пребывал в раздумьях, наглый старикашка подошел совсем близко и, звякнув монетами, велел отвезти его на окраину в один из дешевых трактиров под названием «Толстяк». Заработать, конечно, хотелось. Жена со щами подождет. Однако ехать через весь город на ночь глядя в бедные районы на дорогой хозяйской карете боязно. Да и человек какой-то странный. Вроде как плюнешь – зашибешь, такой старый, но стоит, не качается. И голос повелительный, будто император собственной персоной. А если судить по одежде, так какой-нибудь цеховой подрядчик.

– Денег не хватит, любезный! – гаркнул кучер, махнув рукой на прибыль. – Иди своей дорогой!

Вновь из подсознания надвинулась жена в исподнем, с миской пирогов в руках. Так явственно, так заманчиво, аж внутри все затрепетало. Но толстяк в сером плаще и не думал уходить:

– Хорошие деньги предлагаю! Две серебряные монеты даю почти даром.

Аппетитные женские формы в мечтах кучера тотчас превратились в серебряные кругляши, а те, в свою очередь, обернулись другими простыми, но обильными человеческими радостями.

– Уф! – хрюкнул возница, расплываясь в улыбке под напором соблазнительных образов, но тут же встряхнулся, разгоняя морок. «С дыркой в голове во рву найдут, а не деньги дадут», – неутешительная мысль, подхваченная воображением, совсем напугала кучера.