"Фантастика 2025-7". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карпущенко Сергей Васильевич - Страница 1324

— Русские богатыри-и-и! Настало время, час пробил обагрить шведской кровью мечи наши! Долго Русь ждала, когда пойдем мы отвоевывать захваченное лукавым шведом тому почти уж сто лет назад. Вся Европа христианская будет на вас взирать! Кесарь римский, и тот вас не забыл — прислал, чтобы служил у нас, герцога фон Кроа, коего я поставил над всем нашим войском. Август же, король польский, союзник наш, оторвал от сердца своего генерала лучшего — Алларта! Он левою рукою будет главнокомандующих наших. Но али я нашего славного племени отпрысков забыл? Князь Долгоруков, Головин, Бутурлин, Шереметев — сии мужи вашими верными защитниками, отцами станут!

Престарелый, неловко сидевший на высоком жеребце Кроа, прижимая в горлу руку, точно боялся подавиться криком, взглянул на Лже-Петра и заверещал:

— Счастлив, что я стал маршал армия их величество Петр Московский! Шведы будут получай конфузия! Царь Петр — виктория! Об один прошу — слушай мой приказ и приказ генерал Алларт! С нами Бог!

И полки ответили главнокомандующему протяжным, громким криком, ободренные уверенностью иноземца в том, что взять Нарву под присмотром знающих учителей, под бдительным, усердным их оком, под умелым руководством будет куда легче, чем справиться с Азовом.

— Вот, хвала Спасителю — надоумил государя взять с собою надежных да умелых полководцев, — говорил один стрелец товарищам, когда расположились станом под Новгородом перед последним переходом к Нарве. — Помню я Азов, заговорил тихонько, оглянулся, — там, брат ты мой, Франтишек Лефорт с Гордоном русских не жалели. Что яблоки-падалица, навалом лежали трупы под стенами Азова, хоронить не успевали…

— Да, верно, — вздыхал другой. — Слыхали мы о сем Азове, но теперь же балакают, что совсем иначе будет. Будто командирам дан приказ стрельцов да солдат жалеть, на стены их не водить да и вовсе подальше от сей Нарвы держать. Царь со своими воеводами, особливо с иноземцами, уверены, что токмо страхом единым шведы государю покорятся.

Поручик-иноземец, незаметно для беседовавших стрельцов подошедший к их костру, на котором они варили кашу с вяленым лещом, сказал, похлопав стрельца по плечу:

— Отшень карашо сказал! С царем Петром крепость брать легко! Швед тоже карашо — зольдат трусливый. Мы толко встать под Нарва, как он выходить с белым прапор, с ключом на блюдо. Не осада, а толко праздник.

Стрельцы одобряюще закивали головами. Слова иноземца-офицера им пришлись по душе. Все уж предвкушали, как обогатятся в шведской Нарве, как будут пить сладкое ренское вино, какие красивые эстляндки да лифляндки разделят с ними ложе, какие ткани, посуду привезут они в свои дома. Каждый про себя подумал, что царь Петр нарочно повел их на такое легкое дело, чтобы простили стрельцы ему тот кровавый пир. Но когда поручик-иноземец отошел, из полумрака сентябрьской ночи, весь закутанный в просторный плащ, с пернатой шляпой, глубоко надвинутой на лоб, вышел какой-то офицер. Не ведали они, что сам Александр Данилыч, правая рука царя, появился рядом с их костром. Меншиков, слышавший слова иностранца, так сказал стрельцам:

— Что, головы судачьи, поверили тому, что сей бездельник вам наобещал?

Стрельцы, видя, что обратился к ним кто-то знатный, чиновный, засмущались, но потом один из них, помешивая ложкой в бурлящем котелке, ответил, пожав плечами:

— А с чего бы не поверить? Ахфицер же говорил, немец. Он, видно, от самого царя правду знает. Видно, так и будет — не утерпит Нарва-город, отворит ворота сразу…

— Нет, не отворит! — закрывая половину лица плащом, твердо возразил Меншиков. — Иноземцам дан такой указ, чтоб ходили меж стрельцами да солдатами с разговорами о том, что дело будет легким. Хотят, чтоб вы супротив врага не больно-то сражались, с ленцой, с уверенностью, что только плюнуть стоит в ту крепость, шапкой кинуть — зараз упадет. Знайте, что Нарва — ещё покрепче крепость, чем Азов. Шведы искусны в обороне, пушек у них на стенах три сотни, инженеры бастионы новейшие соорудили, минеры станут подкопы рыть, ночью на вылазку будут выходить охотники, чтобы вас спящих резать. Сам король Карлус, слышно, на помощь Нарве поспешит. Бойню вам хотят учинить пострашнее той, московской, а посему токмо мужеством, яростью сумеете вы жизни свои сберечь да ещё в Москву, в Псков, в Новгород, откуда стрельцов понабирали, с немалой добычею вернуться. Бейтесь храбро, иноземцам подчиняйтесь, коль уверовали, что не напрасной крови вашей они хотят. За русскими офицерами идите!

Стрельцы, обескураженные, напуганные, не способные связать воедино жгутом мысли разъятые на части фразы обоих «ахфицеров», говоривших так разно, молчали, даже позабыв о каше, подгоравшей и чадившей.

— Кому ж нужна погибель наша? Али снова… государю?

Было слышно, что невидимый за тканью плаща рот незнакомца насмешливо хмыкнул, и, малость помолчав, человек ответил:

— Нет, не государю — шведам. Царя же вашего, Петра Лексеича, берегите. Он покамест ещё нам нужен. Главное ж — берегите себя, а в бою лучше нет береженья, чем победа. Побьете шведов — живы будете. Ну, ухо востро держите, робята!

Сказал и зашагал прочь, к другим кострам, усеявшим все поле близ Нова-Города.

Желая всем доказать свою охоту поскорее приступить к осаде Нарвы, Лже-Петр с гвардией был на правом берегу Наровы в авангарде войска. Крепость с высокой башней сторожевой, с бастионами, что чернели пушечными амбразурами, распласталась за рекой серой, неказистой громадой — будто сказочный великан нес камни да приустал дорогой и свалил все в кучу здесь, на берегу.

— Ну, вот и Нарва, генералы! — восхищенно, с радостным лицом проговорил Лже-Петр, когда близ него собрались все, кто был при авангардном войске. — Возьмем крепостицу?

Пожилой Алларт, не ответив, долго смотрел в трубу. Был он инженером, а поэтому полагаться на один азарт, на бездумный штурм не мог. Никто из иностранных генералов — ни Кроа, ни Алларт, ни Вейде — не знали тайных планов Лже-Петра. Им хотелось послужить государю, который зазвал их к себе на службу, пообещав огромные денежные дачи, рационы на сотни лошадей, порционы на сотню человек[25], но и возражать государю они тоже не могли. Беспечность, с которой шел московский царь на приступ сильной шведской крепости, всем иноземцам была необъяснима. Не все из них явились в Россию ради денег, не имея между тем ни опыта военной службы, ни храбрости, ни чести. Но каждый с самого начала похода словно оказался на прогулке, устроенной царем ради прихоти своей. Иные говорили, что царь Петр хочет лишь попугать соседа, совсем ещё мальчишку. Другие офицеры говорили, что Петр Московский обладает такими могучими резервами — людьми, порохом, бомбами и провиантом, — что, окопавшись под Нарвой, ему совсем не трудно будет принудить крепость к сдаче. Но находились и такие иноземцы, кто чуял в замыслах Петра какую-то авантюру, непонятную еще, но пахнущую прибылью немалой, изрядной выгодой, а поэтому поддерживать пущенную кем-то мысль о веселом отдыхе под Нарвой стало их задачей, вот и ездили они на бивуаках от костра к костру, от палатки к палатке, чтобы настроить солдат к праздности и воинской лености при осаде твердыни шведской.

— Крепостицу сию взять нетрудно б было, ваше величество, — молвил Яков Федорович Долгорукий, князь да генерал, — но надобно вначале на левый берег перейти, на ливонский. Не от Ивана же Города, — показал он на стены старинной русской крепости, что была поодаль, — палить по шведам будем?

Лже-Петр нахмурил брови, с начищенной до блеска кирасы зачем-то стер капли моросившего дождя. В планы его и не входило становиться лагерем поблизости от Нарвы. Он знал, что Карл, покончив с датским королем, без труда сумеет быстро подойти к их расположению даже в том случае, если русские полки займут позицию и на правом берегу, будут долго приготовляться к штурму, ждать артиллерию, обоз с бомбами, ядрами и порохом. Лже-Петр нарочно дал приказ ответственным за продвижение осадной артиллерии, мортир и гаубиц не спешить с их подвозом к берегу Наровы.