"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 812

Когда Настасья совсем выздоровела, Борислав испросил разрешение покинуть отчий дом и уйти помощником к купцу. Финист нахмурился, свекровка покачала головой, увела мужа, о чем-то долго толковала с ним за закрытыми дверьми, а на следующее утро они при всех огласили свое решение.

— Езжай, сынок, — кивнула Настасья. — Мы тебя благословим. Страшно умирать, не испробовав в жизни то, о чем мечтал…

Тогда Несмеяне показалось, что все они заплатили сполна, и больше беда в этот дом не вернется. Как больно оказалось ошибиться. Но, как и в прошлый раз, они были вместе. И никто никого не судил за ошибку.

И вдруг снова зазвенел в голове надрывный крик Клима.

«Мама, ты меня любить не будешь?»

И в усталом, безрадостном, полном безнадеги голосе Светозара ей почудился тот же вопрос и те же слезы. Но Климу было всего четыре зимы, и все, что было у него на уме, оказывалось и на языке, а муж ее все же давно не был мальчиком и умел молчать.

И неожиданно для себя Несмеяна призналась ему в том, что осознала недавно.

— Я тоже раньше думала, что мне все равно, кто со мной. Но теперь знаю, что нет. Аким смотрел на меня давеча у колодца, и мне было неприятно. А когда ты смотришь, мне всегда хорошо. И как я могла тебя тогда не жалеть? Разве я не мучалась, видя, как ты мучаешься. Как все вы мучаетесь? Разве я сама не горевала?

Подняла голову, встретилась взглядом с серыми глазами. Наверное, надо было что-то еще сказать, но она не знала, что, поэтому просто прижалась еще крепче и почувствовала, как губы Светозара легко коснулись ее макушки.

Кому бы еще смогла она доверить своих детей? Нет, их детей. Его детей. Светозар правильно сказал. Он был их отцом. Не только потому, что она родила их от него. Но и потому, что он любил их. Так же, как она. И он заботился о них, и мечтал о хорошей жизни для них. Ей вспомнилось, как он брал их на руки — совсем маленьких. Первые дни после родов, когда Настасья запрещала ей вставать с постели, если малыши просыпались и начинали плакать, либо она, либо Светозар обязательно приходили, давали ей их в руки, чтобы покормила, следили, чтобы не уснула и не задавила. И она помнила, как она кормила, а Светозар ласково гладил сына указательным пальцем по жиденьким волосикам. И его большая мозолистая от работы ладонь накрывала голову сына целиком.

Но ей не было страшно. И не хотелось, чтобы он ушел. Пусть смотрит, думала она. Пусть и он порадуется на маленькое чудо, что выросло в ней и вышло из нее, чтобы увидеть небо, солнце и траву, услышать птиц, ощутить лицом дуновение ветра.

Но ведь тогда он гладил по голове не только ее чудо, но и свое.

— Хорошо, что мои дети — твои, — выдохнула она то, о чем думала. — Смотри, как Яшунька на тебя похож. Они с Климом вырастут такими, как ты. Добрыми, смелыми, честными…

— А разве я такой?

— Конечно! Ты всегда был ко мне добр. Защищал меня. Подарки дарил. Больше никто не дарил. Только ты да матушка. А помнишь красную ленту?

Услышала, как Светозар хмыкнул.

— Я ее у матери стащил, — вдруг признался он. — А она решила, что это Борислав. Пришлось ей рассказать, чтобы ему не влетело… Почему ты ее не надевала?

— Я надела. В косу вплела. Девчонки порвали.

Он ничего не ответил, потерся носом о ее макушку, потом стянул с нее платок, погладил по голове.

— Давай тебе еще раздобудем, — предложил он. — Вплетешь в волосы. Я буду любоваться.

— А можно синюю?

— Какую хочешь.

Они немного помолчали, успокоенные этим разговором. Будто и правда еще можно было говорить о простых вещах и верить, что они еще имеют какое-то значение, что и впрямь захочется ей вплести ленту в волосы, а ему — забыть обо всем и просто смотреть… И вдруг так сильно возжелалось, чтобы это и произошло.

— Свет… — снова позвала Несмеяна.

— Ммм?

— Здесь мой дом и моя семья. Ты мой муж. Мне не нужны другие.

— Правда?

— Да. С кем бы я еще была счастлива так, как с тобой? Кто бы еще позволил мне просто растить детей, и в чьем бы доме я знала, что о них всегда позаботятся?

— Ты счастлива? — переспросил он, выхватив главное.

— Да.

Он помолчал немного, потом в который раз поцеловал ее в макушку.

— Я раньше думал, — вздохнул он, — любовь — это про объятия и поцелуи. Про слова. Вот такой дурак был. Но знаешь что? Если ты счастлива и дети здоровы, то и мне хорошо. И больше мне ничего не надо.

Яшутка заворочался на постели, и они расцепили объятия и легли по обе стороны от сына. Они оба знали, что с этого момента для него начнется другая жизнь. И что в силу малолетства он пока не способен понять, почему. Но скоро заметит перемены. Но здесь, в этом доме, никто не взглянет на него иначе.

Яков открыл глаза, завозюкался, заулыбался, успокоенный тем, что проснулся в знакомом месте, рядом с мамой и папой. Малость неуклюже со сна перелез Светозару на грудь, уселся на ней поудобнее. Их мальчик с одной половиной лица. Несмеяна незаметно смахнула слезы. Сказала себе, что нет смысла плакать. Главное, что остался жив, что не мучается сейчас, не мечется в бреду, воя от боли. А еще, что он никогда не останется один. Потому что у него есть семья. Семья, в которой каждый готов встать горой за другого.

Тихо приотворилась дверь, и в образовавшемся проеме показался Клим. Остановился, не смея войти.

— Иди к нам, сынок, — позвала Несмеяна.

И он с готовностью ринулся вперед, как можно скорее забрался к ним на постель, лег между ними, прижавшись к ней спиной. Несмеяна одной рукой обняла сына, другую положила на живот.

Семья. Они были семьей. И ей действительно повезло, что эту семью сотворила она со Светозаром, что это он посватался к ней, а не кто другой, и что дети ее были от него, и что жила она в этом доме, в окружении людей, которым могла доверять. И было теперь немного страшно, что могло случиться иначе. Подумала, что скажет ему и об этом, как только дети заснут. И обнимет. И поцелует. Все-таки не так уж и неправильно ему казалось, и любовь — это немного и про нежность, вон мальчики как к ним жмутся, им-то этой нежности постоянно хочется, и, наверное, Светозару тоже, пусть он уже и взрослый, но права была Настасья — и все мужчины немного дети.

Яшутка обнял отца за шею тонкими ручками, потом снова сел ему на грудь. Нахмурился, будто вспомнил что-то, дотронулся ладошкой до изуродованной щеки. В свои три года он все еще не говорил как следует, так, произносил несколько отдельных слов.

— Ай? — неуверенно спросил он.

— Было — ай, — ответил Светозар, — а сейчас уже все.

И погладил сына по шрамам. Яшутку, как ни странно, ответ отца успокоил. Он снова наклонился и снова обнял его за шею.

— А слышишь, Яшунь, — улыбнулся Светозар, накрывая узкую спину мальчика ладонью, — тебя, сынок, ждут великие дела. Я знаю.

Несмеяна тоже улыбнулась. И решила, что все-таки поверит мужу. Он их никогда не обманывал.

Алёна Селютина

О детях Кощеевых

© Алена Селютина, 2025

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2025

Пролог