"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 1543

Из лекций Шарового я знал, что он недолюбливает Китай. Мне бы поддакнуть ему, ляпнуть что-то по имеющуюся угрозу «великоханьского реваншизма». Но я был злой. Рана неприятно ныла. И я начал, что называется «резать правду-матку».

— Наибольшую угрозу для Российской Федерации в настоящий момент представляет тенденция к расширению блока НАТО, — ответил я.

— То есть, вы полагаете, что всё это заигрывание с восточноевропейскими государствами действительно выльется в реальное членство в блоке? — ухмыльнувшись, спросил Шаровой. — При том, что ни одно из них пока что даже близко не соответствует стандартам альянса по части вооружения и боевой техники? Вы хоть представляете себе, во что выльется реальное перевооружение, скажем, Войска Польского? Есть ли у страны сейчас такие деньги?

— Найдутся, — ответил я. Очень уж меня задела эта его ухмылка. — Польша, Венгрия и Чехия получат протокол о присоединении не позднее конца декабря девяносто седьмого года.

— Вот как? — Шаровой картинно поднял брови. — Что ж. Если это действительно случится в этом году — с меня автомат по моему предмету за весь второй курс. А если нет… — он задумался на секунду, потом махнул рукой и добавил: — если нет — то будете сдавать экзамен на общих основаниях. Я не зверь и ценю смелось мыслей, даже если они иногда кажутся совершенно абсурдными. Что ж, продолжим наши рассуждения. Даже если это вдруг случится — у нас ни с одной из новых стран нет никаких территориальных проблем. Собственно, мы даже не граничим. В отличие от Китая, с которым у нас есть давний незавершённый спор… вы тоже считаете, что этот вопрос мы урегулируем в этом году?

— Нет, — ответил я. — Не в этом. Но договор о демаркации обязательно будет подписан. Думаю, не позднее две тысячи пятого.

Шаровой рассмеялся.

— Что ж, в этом прогнозе вы куда более консервативны, должен заметить. Но даже если взять вашу модель — получается, что угроза от Китая будет сохраняться существенно дольше. А при отсутствии территориальных споров со странами НАТО… разве можно считать, что именно они будут представлять большую угрозу?

— Можно, — уверенно кивнул я. — И будут. Правда, не прямо, а через своих прокси.

— Прокси? — переспросил Шаровой.

— Страны вне блока, враждебно настроенные к России, — пояснил я. — Это даст возможность играть на ослабление нашей страны без риска прямого вовлечения альянса с перспективой ядерной войны.

— И… какие же это могут быть страны? — Шаровой перестал ухмыляться. Кажется, ему начинала нравиться эта, как он думал, игра.

— Грузия, — ответил я. — Украина.

— Вот как? Грузия, значит… что ж, в этом есть определённый резон, учитывая наличие проблемных регионов и поддержка чеченского сепаратизма… но вот с Украиной вынужден вас разочаровать. Видимо, вы всё ещё прислушиваетесь к безответственным заявлением ряда политиков, вроде нашего любимого мэра насчёт Крыма и Севастополя, верно? И всё-таки недостаточно внимательно следите за повесткой. В настоящий момент мы готовимся подписать с Украиной всеобъемлющий договор о дружбе и добрососедстве, который, кстати, закрепляет окончательно её нейтральный статус. А заодно и статус Крыма и Севастополя. Таким образом, у нас уже очень скоро не останется никаких, даже потенциально острых моментов в двусторонних отношениях. В отличие от Китайской народной республики, кстати.

— После того, как в НАТО примут прибалтийские страны и Болгарию, на Украине активно начнёт развиваться этот вектор, — ответил я.

Шаровой снова рассмеялся. Но потом взял себя в руки и спросил:

— Какие именно прибалтийские страны вы имеете ввиду? Швецию? Финляндию? Они давно отказались от этого пути и крайне ценят свой нейтралитет. Я лично не представляю, что могло бы поколебать их позицию.

— Нет, сначала будут Латвия, Литва и Эстония, — ответил я. — Не позднее девяносто девятого года.

— Смело, — кивнул Шаровой, — хотя и маловероятно… но возвращаясь к Украине. В настоящий момент я не вижу факторов или тенденций, которые могли бы сподвигнуть руководство этой страны на отказ от нейтралитета. Они сидят на газовой трубе, получая от этого выгоду как со стороны России, так и со стороны европейских стран. Любой отказ от нейтралитета в пользу одной из сторон будет означать нарушение этого баланса, что чревато экономическим самоубийством. Как видите, аргументы против достаточно сильны. Как бы вы аргументировали свою позицию?

— Вы игнорируете участие третьих стран, самого НАТО и, прежде всего, США, — ответил я. — Они не будут пассивно наблюдать за развитием ситуации, а нейтральная Украина их не устраивает.

— Что ж… смело! Но разве есть примеры настолько масштабного вмешательства во внутренние дела других стран, с учётом всех возможных осложнений?

— В Чечне это вмешательство даже не особенно скрывалось, — ответил я.

— Что ж… — повторил Шаровой. — Не уверен, что вы во всём правы. По правде говоря, не уверен даже, что вы правы хоть в чём-то… однако подобную смелость я ценю. Вот что, курсант Иванов. Завтра у нас в университете состоится встреча с одним из наших слушателей, который добился определённых успехов в политике. Там будут присутствовать офицеры нашей кафедры и самые способные курсанты. Честно говоря, я не предполагал приглашать кого-то младше третьего курса — но вас позову. Так что готовьтесь.

— Разрешите вопрос? — решился спросить я.

— Конечно, — кивнул Шаровой.

— А что за слушатель? Я его знаю?

— Владимир Вольфович Жириновский, основатель Либерально-демократической партии. Слышали про такого? — улыбнулся Шаровой, видимо, довольный моей реакцией: кажется, я чуть приоткрыл рот. — И для остальных: берите в пример Иванова, думайте головой — кафедра такое поощряет!

Глава 9

На встрече политик вёл себя подчёркнуто спокойно. Большой контраст с его публичным образом — впрочем, этого и следовало ожидать. Конечно же, я нервничал. Это совсем не рядовое событие: увидеть человека, который умер незадолго перед началом эпохальных событий, при этом заработав репутацию пророка своими высказываниями.

Я старался быть осторожнее: никаких точных дат или даже периодов, предположения с кучей оговорок и так далее.

И всё равно меня заметили. Я понял это ещё там, в аудитории, по взглядам Жириновского и тех, кто его сопровождал.

Разговор был серьёзный: про будущее России, про Евразийство и цивилизации. Рассматривали различные варианты развития, строили гипотезы.

Я с удивлением обнаружил, что большинство старшекурсников, судя по тем политическим взглядам, которые они озвучивали, были убеждёнными ультралибералами и западниками. Сам же я старался занимать среднюю позицию, рассматривая плюсы и минусы всего политического спектра.

Наверно, эта взвешенность и привлекла внимание.

После встречи меня вызвал к себе начальник факультета и сказал, что у меня увольнение до выходных. А уже возле кабинета меня ждал один из сотрудников аппарата ЛДПР.

— Александр, верно? — спросил суровый дядька в пиджаке, который, казалось, трещал в плечах. Ну и, само собой, с кобурой подмышкой.

— Так точно, — кивнул я.

— Владимир Вольфович пригласил вас на закрытое мероприятие. Я вас отвезу.

Вот так: никаких тебе формальностей или хотя бы согласия. Просто отвезу и всё. Впрочем, причин для недовольства не было — стоило только вспомнить недавний наряд по столовой, как сразу эти дни «за забором», до выходных, вдруг становились необыкновенно ценными.

Надо ещё с Ликой связаться — договориться о встрече, я ведь даже продумал будущую презентацию проекта и набросал план, а телефон в кабинете Ступикова, получается, будет недоступен… оставалось надеяться, что мне дадут позвонить с какого-нибудь городского номера. Правда, при этом есть далеко не нулевой риск, что меня подслушают, так что придётся каждое слово продумывать.

Хотя это мелочи. Свобода, пускай и на пару дней, всё-таки хорошее дело.

Охранник дождался возле располаги, пока я переоденусь, после чего отвёл меня к припаркованному возле КПП чёрному «Чероки» и усадил на пассажирское сиденье. «Видимо, популярная модель в определённых кругах», — про себя отметил я.