"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1585

Наташа взглянула на меня.

— Что значит: пока? — поинтересовалась она.

Подпёрла кулаком бок, сощурила глаза.

— Чернов, отвечай! — потребовала Торопова.

Сидевший рядом с ней Кирилл отшатнулся.

Я сказал:

— Варвара Сергеевна ещё не согласилась на моё предложение.

И добавил:

— Так что женитьбы не будет… пока.

Улыбнулся и заметил, как Котова взмахнула ресницами.

Лена не встретилась взглядом с моими глазами — она наклонила голову, расправляла руками складки на подоле своего сарафана.

— Совет вам да любовь, — сказала Торопова.

Она ухмыльнулась, положила руку на плечо подруги.

Котова не отреагировала на её жест — она задумчиво разглядывала свои колени.

Эти же колени с интересом рассматривал и Кирилл.

Артур улыбнулся и сыграл короткое вступление.

Он посмотрел на меня и запел:

— Ваше благородие, госпожа разлука, мне с тобою холодно вот такая штука…

Песню тут же подхватила Торопова.

— … Письмецо в конверте погоди, не рви… — пропела Наташа. — Не везёт мне в смерти, повезёт в любви!..

Поначалу я наблюдал за общением молодёжи со стороны. В моей прошлой жизни я не дотянул до того момента, когда Артур Прохоров заполучил старческую деменцию. Помнил Прохорова разумным взрослым человеком (пусть и с индивидуальными «причудами»). А вот теперь мне казалось, что у Кира и у Артура в присутствии девиц всё же развилась эта болезнь. Потому что я не смеялся над их шутками и поражался наивностью их рассуждений. Парни не обсуждали войну во Вьетнаме, не говорили на политические темы и даже не касались событий в спорте. Они всерьёз спорили на тему того, когда в Советском Союзе построят коммунизм. Перечисляли надуманные причины, по которым они не поехали на строительство БАМа. Говорили о причёсках и нарядах хиппи. Парни немного успокоили меня, лишь когда разговорились с девчонками о творчестве «Ливерпульской четвёрки».

Именно на теме «Битлз» я и подключился к разговору комсомольцев. В своё время я тоже переболел битломанией. Поэтому обрушил на вчерашних школьников целый водопад из информации о знаменитой британской группе. Рассказал им о забавном случае, когда битлов прогнали со сцены в отеле. Пересказал слова Пола Маккартни о том, что ни один из музыкантов «The Beatles» не владел нотной грамотой. Сообщил, что первая звукозаписывающая компания, куда обратились битлы, отказалась с ними работать, потому что её владельцы решили: «участникам группы не хватает таланта». Удивил известием: «The Beatles» перестали давать концерты в том числе и потому, что их фанатки слишком сильно визжали, и музыку не было из-за этого слышно. Назвал враньём слухи о том, что «ливерпульская четвёрка» тайно приезжала в СССР.

Послушал, как Прохоров играл мелодии битлов на акустической шестиструнной гитаре. Мысленно сравнил нынешние умения Артура с теми, которыми Прохоров удивлял меня в будущем — они мне снова напомнили о нынешнем возрасте Артура. Я печально вздохнул. Подумал: «Уж лучше бы он снова подражал пению Высоцкого, чем исполнял музыку битлов». Терпеливо дождался окончания очередной трудноузнаваемой музыкальной композиции. Забрал у Прохорова музыкальный инструмент, уселся на лавку около Котовой. Лена сдвинулась в сторону — едва не забралась на колени к моему брату. Я размял пальцы, потрогал струны. Сказал, что до музыки «The Beatles» я пока не дорос; но признался, что в армии «тоже кое-чему научился». Не уточнил, что в армии я получил лишь азы искусства игры на гитаре — прочим музыкальным премудростям меня учил Артур Прохоров.

— Лишь недавно учились мы в классе десятом, — пропел я, — и часы проверяли по школьным звонкам…

Вслед за песнями об армии я выдал парням и девчонкам серию баек о буднях советских военнослужащих. В своё время я развлекал себя подобными историями. Намеренно искал их в интернете. Читал забавные рассказы из жизни российских и советских солдат и офицеров, пока скучал в поезде или в самолёте. Сейчас я вспомнил лишь самые яркие и смешные: те, что в прошлом (в будущем) произвели на меня сильное впечатление. И пересказывал их свои слушателям.

Комсомольцы с искренним интересом слушали наполовину вымышленные истории. Они смеялись над бородатыми анекдотами. То и дело требовали: «Расскажи ещё». Спрашивали: «С тобой такое тоже случалось?» Поражали меня своей наивностью и доверчивостью. Напомнил себе, что они «почти дети». И что нынешняя молодёжь не имела доступа к неисчерпаемой информации из интернета. Уже к вечеру я подустал от болтовни. Почувствовал себя едва ли не сказочной Шахерезадой.

Провожать девчонок отправились Кирилл и Артур — я помахал комсомолкам рукой и пошёл домой.

На следующий день Кирилл похвастался, что в пятницу снова пойдёт в кино: с Прохоровым, с Котовой и с Тороповой. Меня брат в кино не позвал. Да я бы и не пошёл. Потому что не испытывал интерес к нынешним фильмам. А о комсомолках если и вспоминал, то не как о женщинах. Дважды в неделю я наведывался к Варваре Сергеевне (чаще не получалось из-за её ночных дежурств).

В воскресенье брат снова не позвал меня с собой в кино. И выгуливали они с Артуром во вторник девиц по Октябрьскому парку тоже без меня. Хотя купаться на речку я с Кириллом ходил. А в среду порыбачил вместе с ним и с Прохоровым на Михайловском ставке. Но львиную долю своего времени я тратил на учёбу: освежал в голове уже полученные однажды (пятьдесят лет назад) знания.

В субботу четырнадцатого июля я снова отправился к Варваре Сергеевне Павловой.

Не с пустыми руками — состряпал для Вариных мальчишек торт «Муравейник». Вместо любимого арахиса я добавил в «Муравейник» обжаренный грецкий орех. Он придал торту вполне приятный вид, запах и привкус. Уложил своё творение на деревянную доску, украсил блюдо завитушками из растопленного шоколада и карамельными бабочками (одну бабочку утащил заглянувший на кухню Кирилл).

Поставил «Муравейник» в холодильник — соорудил для него из газеты «Советский спорт» противопыльный колпак.

Начало этой недели побаловало пасмурной погодой: три дня тучи прятали за собой солнце и спрыскивали землю мелким дождём. Дышалось в эти дни легко; в воздухе, будто весной, появились ароматы свежей зелени. Мама и папа радовались прохладе. Но я предсказал родителям, что продлится она недолго. И не ошибся. В четверг днём небо очистилось. Солнечные лучи быстро высушили траву и землю. Уже в пятницу придорожные травы увяли, их верхушки вновь пожелтели. А в субботу земля опять покрылась сеткой трещин — вечером я перешагивал их, когда с тортом в руках шёл в направлении Вариного дома.

Сегодня Варвара Сергеевна вернулась с ночной смены — я не беспокоил её до заката. Знал, что и её сыновья в такие дни до обеда не шумели, проводили время во дворе. В прошлые выходные к дому Павловых не являлись нежданные гости. Поселковые мужики будто почувствовали, что я готовился к встрече с ними. В прошлую субботу и в воскресенье я намеренно приходил к Павловым ещё засветло. Чем радовал Вариных детей. Вместе с ними я починил двери сарая, натаскал в бочки воду из уличной колонки, смазал петли калитки. А потом я до наступления темноты пересказывал мальчишкам сюжет книги «Волшебник Изумрудного города».

Солнце ещё не нырнуло за горизонт, но уже спряталось за крыши домов и кроны деревьев. Я шагал по центру дороги; кивал сидевшим на лавках около заборов пенсионерам, махал рукой собравшимся на вечерние посиделки детишкам. Этим летом я ещё ни разу не явился в субботу на «главную площадь». Хотя Кирилл и зазывал меня туда. Но я отнекивался учёбой и походами к Варваре Сергеевне: мои друзья детства разъехались из посёлка, а общение со школьниками меня не привлекало. Вот и сегодня я прошёл мимо места сборища поселковой молодёжи — лишь обменялся приветствиями с уже рассевшимися там смутно знакомыми подростками.