"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кондратюк Глеб - Страница 1584

Я подмигнул своему брату (который расположился около стола плечо к плечу с Тороповой). Остановился в тени от летней кухни. Лена Котова уселась рядом с подругой на лавку (в шаге от Прохорова). Табачный дым змеился, уползал вверх: к деревянному навесу. Рядом с Кириллом я сигарету не увидел. Артур повернул лицо к Котовой (сейчас он выглядел суровым и бесстрашным альпинистом), активно молотил кончиками пальцев по струнам.

— … Нет алых роз и траурных лент…

Хрипы в голосе Прохорова то и дело сменялись звонкими нотами. Память подсказала мне: те песни, которые сочинял Артур в будущем, совершенно не походили своей манерой исполнения на песни Высоцкого. Человек, не знакомый с оригинальной версией «Вершины», не догадался бы по стараниям Артура, какому именно певцу тот сейчас подражал. Я хмыкнул, скрестил на груди руки. Посмотрел поверх плеча Прохорова на густой высокий ярко-зелёный куст пиона.

Я вспомнил: убитый директор фабрики (в прошлой моей жизни) оставил своему сыну по наследству дорогую мебель в трёхкомнатной квартире, хрусталь, ковры, светло-голубой автомобиль ГАЗ-21 «Волга» и чуть больше четырёх тысяч рублей на сберкнижке. Артур после папиных похорон отыскал у себя дома несколько хитро устроенных тайников — пустых. А ещё мы с ним часто гадали, что именно воры выкопали за день до смерти Ильи Владимировича Прохорова вот на этом самом месте: под кустом пиона.

— … Но нет, никто не гибнет зря!.. — пел Артур.

Я слушал голос Прохорова и дребезжание гитарных струн.

Посматривал на брата, на Котову и на Торопову.

Наблюдал, как Кирилл украдкой разглядывал колени девчонок.

Следил за тем, как взлетала от полуистлевшей сигареты серая струя дыма. И думал о том, как странно устроена человеческая память: моя, в частности. Ведь я прекрасно помнил, как выглядела на том портрете с надгробия Елена Котова. В моих воспоминаниях сохранились даты её рождения и смерти. Но я так и не отыскал в своей голове те числа, что видел на надгробии Ильи Владимировича Прохорова. Да и его лицо, что неоднократно видел на памятнике, тоже не вспомнил.

Теперь мне это обстоятельство казалось странным: я посещал могилу директора швейной фабрики не реже, чем могилу незнакомой мне тогда большеглазой девчонки. Портрет Ильи Владимировича я бесчисленное количество раз видел в квартире Артура. Вот только сейчас не поручился бы — то ли изображение нанесли на надгробие. Воскресил я и последовательность событий, что предшествовали похоронам Ильи Владимировича. Вычислил временной промежуток, в который они произошли.

— … Ты здесь на везение не уповай… — пел Артур Прохоров.

Артур похоронил своего отца в то самое лето, когда мы сдавали вступительные экзамены: летом тысяча девятьсот семьдесят третьего года, в конце июля.

Для нас тогда всё началось с ямы под кустом пиона…

«Нет, — поправил я сам себя. — Сначала отравили собаку…»

Глава 6

«Пёс был жив, когда мне подарили гитару, — подумал я. — А на первый экзамен Артур пошёл уже после похорон своего отца. Это я точно помню». Тело Ильи Владимировича Прохорова нашли на берегу около Павловской водокачки. Почти неделю его не выдавали родственникам. На похоронах Ильи Владимировича я побывал за три-четыре дня до первого экзамена (который состоялся второго августа). А это значило, что Артур узнал о смерти отца примерно за неделю до конца июля. В милиции ему сказали, что директора швейной фабрики пытали и задушили верёвкой.

Прохоров не сомневался, что его папу убили из-за денег. По той же причине, считал он, Илью Владимировича и пытали: выпытывали местонахождения тайников с ценностями. Артур так решил не в последнюю очередь из-за смерти бабушкиной собаки. И из-за той ямы, которую на следующее утро после отравления пса он обнаружил во дворе бабушкиного дома под кустом пиона. Уже тогда он заподозрил неладное — позвонил отцу, а вечером и съездил домой сам. Но папу в квартире не нашёл. А на фабрике ему сказали: Илья Владимирович два дня не появлялся на работе.

Помню, как мы с Артуром размышляли на тему этого убийства. Прохоров тогда утверждал: о тайниках в квартире и о кладе под пионом воры узнали от его отца. «Папу потому и пытали, — говорил он. — Фиг бы они нашли все те папины заначки… если бы отец им о тех тайниках не рассказал». Что именно неизвестные воры вырыли под пионом, Артур не знал (или не поделился этой информацией со мной и с Кириллом). Но мы с ним пришли к выводу, что Илью Владимировича задушили уже после того, как похитители распотрошили все схроны: и те, что находились в квартире, и тот, что был под пионом.

Теперь я тоже склонялся к мысли: директора швейной фабрики похитили до того, как отравили пса, жившего во дворе Артуровой бабушки. Потому что к тому времени похитители уже знали от Ильи Владимировича о кладе под кустом. Но я сомневался, что похитители убили Прохорова-старшего раньше, чем заполучили все его ценности. Поэтому решил: похитили Илью Владимировича до того дня, когда умер пёс. Получалось: похищение, убийство и обнаружение трупа директора фабрики случились в промежутке между днём смерти пса и началом последней недели июля.

Собака умерла не случайно, мы с Прохоровым в этом не сомневались.

И даже предполагали, кто именно её отравил…

— … Другим — у которых вершина ещё впереди, — пропел Артур.

Он накрыл струны ладонью — я услышал, как за его спиной, в собачьем вольере рядом с сараями, звякнула цепь (представил: пёс сейчас выбрался из будки, где прятался от выдаваемых за пение хрипов). Артур взглянул на Котову, будто в поисках похвалы. Лена улыбнулась ему, похлопала в ладоши. Появился ветер — он пошелестел листьями пиона, словно тоже поаплодировал музыканту. Котова махнула рукой — отогнала от своего лица табачный дым.

— Молодец, Артурчик, — сказала Наташа Торопова. — Хорошо спел.

Она привстала, дотянулась до пепельницы и затушила истлевшую почти до фильтра сигарету. Кирилл воспользовался моментом — заглянул в декольте блондинки. Это его действие заметил не только я, но и Котова — она иронично усмехнулась. Прохоров проводил взглядом улетевший к летней кухне дымок, вздохнул. Вслух он не возмутился действиями Наташи, хотя и нахмурил брови. Артур посмотрел в мою сторону, поприветствовал меня взмахом руки.

— Привет, Сергей, — сказал он. — Молодец, что пришёл.

Я пожал ему руку.

— С трудом уговорила его отвлечься от учёбы, — сообщила Лена.

Она горделиво улыбнулась.

Её глаза задорно блеснули.

— Могла бы и не уговаривать, — сказала Торопова. — Невелика важность.

Наташа взглянула на меня из-под бровей.

— Ему ведь нравятся девчонки постарше, — сказала она. — С такими, как мы, ему неинтересно!

Я услышал, как Прохоров хмыкнул. Он опустил взгляд на гитару.

На корпусе музыкального инструмента я рассмотрел знакомую переводную картинку (портрет голубоглазой темноволосой девицы) — улыбнулся ей, будто приятелю.

— Разве не понятно, — сказала Котова, — Сергей пошутил. Мальчишки неправильно поняли его слова.

Она снова стряхнула с ключицы бретельку сарафана — Кирилл уставился на её плечо.

— Почему это, неправильно? — спросил мой брат.

Он посмотрел сперва на Прохорова, а затем на меня — будто в поисках поддержки.

Я скрестил на груди руки.

Артур погладил рукой струны.

— Серёга сам вчера сказал, что скоро женится, — сообщил Кирилл. — Он уже посватается к Варьке Павловой. Та намного старше нас. И у неё двое детей.

Он взглянул на меня и спросил:

— Серёга, разве не так?

Прохоров подёргал нижнюю струну, прислушался к её звучанию.

Взгляды девчонок скрестились на моём лице.

Торопова хмыкнула.

Котова спросила:

— Сергей, это правда?

Лена посмотрела мне в глаза: внимательно, выжидающе.

Ветер пошевелил её волосы.

Я пожал плечами, сказал:

— Пока не женюсь.

Развёл руками.

Котова улыбнулась.