"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 1387

И теперь я уже окончательно убедился, что у меня во врагах находилось не само ведомство, а только лишь его отдельные должностные лица. Будь иначе, по мою душу прислали бы целую штурмовую бригаду, экипированную по самое не балуйся, а не этих беглых боевиков. Ну и еще плюсом я узнал про заныканный в какой-то полузаброшенной деревне тайник с оружием, который можно было использовать по своему усмотрению. Не то чтобы я сейчас испытывал острую нехватку стволов, но уж лишними они точно не станут. Тем более что не проходило пока еще ни единого дня, чтобы мой легион не устраивал перестрелок со стражами правопорядка и присланных им в усиление военными.

Но на этом, к сожалению, все плюсы и закончились. В плане информации о заказчиках и способах их поиска, покойники оказались полностью бесполезны. Тот, кто их собирался разыграть, действовал предельно осторожно, и нигде не засветился. А это значило, что мой единственный видимый выход — это Свиридов, труп которого бережно хранят в ведомственном морге Управления по социально-значимым преступлениям, куда мне нет дороги. Разве что… разве что я рискну раскрыться перед Дамиром, и он сможет каким-то образом в этом мне поспособствовать.

Черт, а раскрываться мне ни перед кем не хотелось, даже перед Галлиулиным. Не для того я терпел всё это дерьмо, чтобы раскрыть правду полицейским спустя несколько дней после моей мнимой гибели. Но моя ошибка оказалась в том, что я возлагал на убитых стрелков слишком большие надежды, и ждал, что найду в их мозгах хоть какую-нибудь зацепку. Теперь же я расплачивался за это тем, что оказался в тупике, не имея ни малейшего представления, куда копать дальше. Но я все же знаю, что вся эта ерунда началась со Свиридова, а значит, именно он и должен помочь это все закончить.

Но в то же время я не мог ворваться в ведомственный морг и похитить тело. Полагаю, это было бы равносильно моему персональному выступлению по центральным телеканалам, где б я объявил во всеуслышание о том, что жив, здоров, и вообще прекрасно себя чувствую.

Ладно, гори оно все огнем… бог не выдаст, свинья не съест. Думаю, Дамиру можно довериться.

Путь до Люберец, где жил мой друг, не занял много времени. По уже отработанной схеме легионеры оттянули патрули на себя, а я почти беспрепятственно проехал по освободившимся дорогам на трясучем ВАЗ-е десятой модели, с огромным трудом воскрешая в памяти навыки езды на механической коробке передач.

Доверять встречу с Галлиулиным мертвецам было никак нельзя. Его не убедят никакие слова и доводы, и он их просто-напросто пошлет в далекое и увлекательное пешее путешествие. И это в лучшем случае, потому что в худшем — он сам схватиться за табельный ствол, узнав в подошедших к нему людях беглых уголовников. Насколько я мог судить из новостей, ориентировки на каждого из беглецов были уже разосланы во все возможные места. Значит, мне предстоит продемонстрировать небольшое библейское чудо — воскреснуть на какой-то там день. Собственно, это можно было уже считать сделанным, теперь оставалось только дождаться единственного зрителя…

Автомобиль Дамира я срисовал задолго до того, как он свернул во двор. Его заприметил один из окружающих меня наблюдателей далеко на подъезде. Запарковавшись, полицейский сразу двинулся к своему крыльцу, особо не разглядывая ночной пустынный двор. Комендантский час был уже в самом разгаре, и на улицах почти совсем не осталось людей, за исключением редких прохожих, которые пользовались отсутствием в этом спальном районе патрулей, нагло нарушали установленные ограничения.

Метнувшись наперерез высокой фигуре майора, я ухватил того за локоть, и прежде чем он успел отреагировать на это, сказал громким шепотом:

— Спокойно, Дамир, это я.

Галлиулин голос узнал. Узнавание полыхнуло в нем ярчайшей вспышкой в первую же секунду, но потом почти сразу сменилось крайней степенью замешательства, граничащей чуть ли не со страхом. Если б я знал полицейского чуть похуже, мог бы подумать, что он в приступе суеверности посчитал, что к нему покойничек пожаловал. Хотя, кто знает, может быть, в первое мгновение именно это ему и пришло в голову.

Пока Дамир приходил в себя и пытался выдавить хотя бы одно слово, я потащил его в свою машину, чтобы там мы могли поговорить, не стоя ни у кого на виду.

Загрузившись в потертый салон и усадив на пассажирское сиденье Галлиулина, я чуть не расхохотался, когда увидел его обращенные ко мне квадратные глаза. Он, похоже, все еще не мог поверить в то, что перед ним сидит не призрак, а самый настоящий я.

— Так и будешь на меня пялиться? — Спросил я слегка насмешливо, пытаясь прервать затягивающееся молчание.

— Се… Секирин? Ты живой, скотина такая?!

Эх… вот тебе и радость за друга… и судя по эмоциональному сквозняку, что полетел в это мгновение от Дамира во все стороны, это было только начало. Сейчас обещала грянуть настоящая буря…

— Как видишь.

— Как вижу?! КАК Я, Б…Ь, ВИЖУ?! Твою мать! Секирин, я думал, что похоронил тебя в запаянном цинковом гробу! А ты, сука, появляешься тут передо мной улыбчивый, и как ни в чем не бывало, заводишь непринужденные беседы! Ты… ты…

Он попытался броситься на меня и ухватить за грудки, но я немного сгруппировался и вовремя просунул между нами локоть, легонько ткнув приятеля в область солнечного сплетения. Налетев на него всем своим весом, Дамир сдавленно хекнул и немного согнулся, пытаясь отдышаться.

— Я нес твой гроб! — Злобно процедил он, когда сумел снова сделать вздох, забросив на некоторое время идею мне поднавесить. — Я успокаивал твоих плачущих девчонок, Викторию Михайловну и эту… Алину, хотя сам едва сдерживал слезы, думая, что ты, Секирин, падла такая, прожаренный труп! Мы тебе купили памятник и землю, потому что от государства тебе светил только две сколоченные деревянные палки в отстойнике по соседству с бездомными! Ты понимаешь это, Сергей?!

— Понимаю, — легко согласился я, впрочем, не испытывая особой благодарности. За прошедшие месяцы я столько всякого дерьма пережил, что подобными сантиментами меня было не пронять. — Спасибо вам, конечно, за это, но ты мне предлагаешь все-таки пойти руки на себя наложить? А то столько хлопот, а я, неблагодарный, оказывается, жить удумал.

Дамир отчетливо уловил сарказм в моем голосе и поморщился, окатив меня волнами раздражения и негодования.

— Прекрати херню молоть! Я вовсе не это имел в виду…

— А что тогда?

— Да то, что ты должен хотя бы объясниться, Секирин!

— А что объяснять, Дамир? Я мертв, нет больше такого человека. Никто к тебе не приходил и с тобой не разговаривал. Это понятно?

Галлиулин вперился в меня таким злобным взглядом, что я уж было подумал, будто он взбрыкнет и пошлет меня лесом. Однако майор неожиданно выдохнул и развалился в кресле, будто внезапно опьянел. Он полез в карман за сигаретами и сразу же закурил, не спрашивая разрешения.

— Почему, Серёга? Зачем все это было нужно? — От его начального задора не осталось и следа. Сейчас рядом со мной сидел невероятно усталый и эмоционально выгоревший человек, слепо смотрящий в одну точку.

— Зачем? Ты серьезно, Дамир? — Почти натурально удивился я. — Ты успел забыть, что из-за ваших ментовских игр, на меня началась целая охота? С собаками, флажками и загонщиками, понимаешь? И чем дальше, тем хуже. Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти за эти месяцы, И ЧТО ИМЕННО мне приходилось делать, чтобы задержаться на этом свете?!

— Извини… — от моей излишне эмоциональной отповеди полицейский совсем стушевался, — это ведь из-за меня все началось… у меня действительно нет права требовать от тебя что-либо.

Ну вот, посыпаний головы пеплом мне еще сегодня не хватало! Но прогресс налицо, меня он уже ни в чем обвинять не пытается.

— Забей, мы с тобой это обсуждали еще в «Стекляшке», настоящий виновник всего этого сейчас лежит в коме. Кстати, как он там?

Я был рад, что Галлиулин почти сразу сам завел тему про вину, а не мне пришлось подводить к ней. Я Сухова не простил, и прощать не собираюсь… а даже если бы и случилось такое чудо, то за его опасные догадки оставлять его среди живых было бы моей самой большой ошибкой.