"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 1385

— Далхан, — подсказал старик, упорно не желая называть фамилию.

— Так что ты хочешь именно от меня, Далхан?

— Для начала скажите, вас что-нибудь еще связывает с Викторией Стрельцовой?

Сафаров ненадолго задумался, но потом все же ответил:

— Она была невестой моего сына, но, похоже, с тех пор и я, и её отец пересмотрели свои планы на будущее наших детей. Так что, пожалуй, больше ничего.

— Это замечательно. Тогда очень прошу, не упустите того момента, когда Секирин высунется, потому что иначе, все может оказаться напрасным.

— Что именно?

— Моя смерть.

Собеседник снова удивил Тугая за время этого короткого разговора.

— Ты уже помирать собрался, Далхан?

— Я боюсь, что у меня нет другого выбора. Но если вдруг все обернется в лучшую для меня сторону, то я обязательно принесу вам вести. Или голову Секирина.

— Не надо мне никаких голов! — Сафаров вскинул руки в останавливающем жесте, будто окровавленный мешок уже лег перед ним на стол. — Иначе я распоряжусь сразу же вызвать полицию.

— Что вы, уважаемый Тугай, — снисходительно ухмыльнулся посетитель, — это была всего лишь фигура речи, не более.

— Очень на это надеюсь.

— В таком случае, раз уж вы не возражаете, то я, пожалуй, пойду. Если у меня будут какая-нибудь информация, я свяжусь с вами. Всего доброго.

Старик вышел вон так быстро, что телохранителю пришлось за ним чуть ли не бежать, чтобы сопроводить до выхода. А Тугай откинулся в кресле и, пребывая в крайней степени задумчивости, потер ладонью гладковыбритый подбородок. Уверенность странного гостя была такой непоколебимой и твердой, что Сафаров и сам невольно поверил в то, что Секирин жив.

Ну что ж, по крайней мере, Далхан обещал все сделать сам, а азербайджанец ничего особенно не потеряет, если немного задержится в России. В этой истории со странным медиумом давно уже следовало поставить большую и жирную точку.

Глава 18

Сегодня я наконец-то сумел всласть выспаться. Я дрых без задних ног часов шестнадцать кряду, потому что последние три дня мне пришлось провести на ногах, ползая вместе со своими легионерами по канализациям и теплотрассам, избегая встречи с патрулями. Мне, в отличие от мертвых, отдых очень даже требовался, а еще, помимо этого, пища, сухая одежда и тепло.

Но, несмотря на все сопутствующие лишения, я нисколько не роптал, ведь всё это были хлопоты по-настоящему свободного человека. Только ради этого момента я терпеливо пережидал последние проклятые дни и месяцы, любуясь белыми больничными стенами, вдыхая смрадный запах загаженного каземата и рассматривая решетки на грязных заплеванных окнах. И вот теперь, наконец, меня все-таки оставят в покое! Ведь кто будет искать мертвого? Для всех я сгорел в автомобиле военных, когда меня пытались перевезти в центр подготовки, оставив в напоминание о том, что такой человек вообще когда-то жил, лишь хорошо прожаренную тушку с хрустящей корочкой.

Ради этого фокуса пришлось пожертвовать одним легионером, который без каких-либо колебаний бросил на алтарь свою псевдожизнь, чтобы с почетом изобразить мой труп. Ломка от сгорающей Силы, наполняющей тело мертвеца, конечно, была просто невероятна, но ради дела пришлось это стоически перетерпеть. Терпел до этого, и еще одна небольшая мелочь меня не сломает.

В жестяном кузове автомобиля, подпитываемое бензином, краской и синтетической обивкой салона, да еще и раздуваемое зимним ветром, пламя разгорелось столь жаркое, что сумело даже деформировать металл. Труп обгорел настолько сильно, что был больше похож на головешку, чем на человеческие останки. Будто бы он горел не в машине, а в кузнечном горне. В то, что в подобном куске шашлыка кто-то сумеет распознать подлог, я не верил ни на секунду. Тут даже не поможет проведение анализа ДНК, потому что, насколько я успел изучить этот вопрос за время работы с Дамиром, при горении происходит разрушение белковых структур, и вывести пригодный для анализа материал из такого тела становится просто невозможно. По крайней мере, с этим угольком, что остался в машине, этот фокус уж точно не пройдет. А ведь помимо прочего должен быть еще и образец, с которым извлеченные ткани требуется сравнить. И поскольку живых родственников, по крайней мере, известных мне самому, у меня не осталось, то и данная задача для судебно-медицинских экспертов перестает быть тривиальной. Россия еще не дошла до того, чтобы учредить банк ДНК-данных по своим гражданам, да и вряд ли скоро к этому придет.

Ну и по слепку челюсти и зубам гипотетические патологоанатомы тоже ничего не смогут сказать, поскольку последний раз я посещал стоматолога еще в СССР, когда мне удаляли засидевшиеся молочные зубы, и больше таковой необходимости в течение жизни у меня не возникало. Так что у них на сто процентов нет карты моего прикуса, по которой они смогли бы понять, что обгоревшее тело на самом деле принадлежит не мне. Да и давайте будем честны, кто вообще в нашей стране, где девяносто процентов населения посещает стоматологов в бюджетных больницах, может похвастаться чем-то подобным?

Да и сомневаюсь я, что хоть кто-то будет что-либо проверять, ведь вся операция заняла считанные секунды, и выпрыгивать мне пришлось уже из полыхающей машины, замотав лицо тюремной фуфайкой. В это время военные, прижатые к земле плотной пальбой легионеров, даже головы высунуть не могли из-за обочины, так что ни на секунду не должны засомневаться, что Сергей Секирин бесславно сгорел вместе с их транспортным средством.

Теперь мне было чертовски радостно, что все проведенные на тюремных нарах дни оказались ненапрасными. Нынче, когда меня считают покойником, я могу предельно вдумчиво и спокойно заняться своими делами. Да что говорить, я даже мог бы плюнуть на всё, да перебраться куда-нибудь подальше из России, в какие-нибудь теплые страны, и уже там зажить спокойной жизнью обычного обывателя. Возможно даже в меру сытой. Но я пока еще не готов к капитуляции, ведь у меня накопилось слишком много долгов, которые я горю пламенным желанием раздать.

И, кстати, не могу не похвастаться тем, что за минувшие со дня моего побега дни я сумел выстроить в своем легионе подобие разделения обязанностей. С резким ростом моей мертвой армии подобное решение пришло как само собой. Я разделил марионеток на несколько отрядов — наблюдатели, фуражиры и солдаты.

Чем занимались первые, думаю, и так понятно — они стали для меня и своих товарищей глазами, располагаясь на крышах домов, чердаках и любых других высотных конструкциях, откуда можно было бы вести наблюдение за местностью. Вторые перетряхивали помойки, подвалы и все известные кому-либо из моего легиона блат-хаты, чтобы снабдить наибольшее количество мертвецов верхней одеждой. Сама по себе она им была без надобности, но согласитесь, что идущий по улице человек без куртки в январе выглядит как минимум странно. Так что для того чтобы смешиваться с толпами прохожих, нужна была мало-мальски приличная одежда. А мне так и вообще теплая и практичная, потому что я не хотел сбежать из-под стражи и инсценировать свою гибель только ради того, чтобы слечь в каком-нибудь клоповнике с пневмонией или менингитом.

Фуражиры помимо названного, собирали еще и любую наличку до которой только могли добраться. Некоторые мои трупы имели доступы к небольшим воровским общакам, так что кое-какая копеечка у нас уже была. На одежду и новые средства связи уж точно хватит, даже с избытком.

Но самая интересная работа была, конечно же, у солдат. Они, получая информацию со всей округи от наблюдателей, вступали в перестрелки с кордонами или патрулями, чтобы увести их в нужную мне сторону и освободить дорогу. Так я приловчился передвигаться по городу в дневное время суток, не встречая на своем пути полиции и военных.

Вот как-то так совсем незаметно мой легион превратился в подобие улья или муравейника, а центром всего этого оказался мой несчастный мозг. И были бы все мои покойники давно бы перестреляны, потому что координировать и эффективно контролировать такую прорву народу попросту выше моих некромантских сил. А если и были какие-то упражнения по развитию этого навыка, то мне они оставались неизвестны. Но я нашел другой отличный выход — весь легион я поделил на десятки, а во главе каждого из них поставил по «сержанту», который исполнял роль промежуточного сервера между мной и остальной пехотой, отрезая тонны лишней шелухи в виде посторонних воспоминаний и ощущений, оставляя только самое необходимое.