Никольский. Выйти из Тени (СИ) - Волков Макс - Страница 5

А собирался я пытать Игната, а потом разработать план превращения Тимофея Александровича в перспективного человека. Главное, держаться на этот раз подальше от тех, кто у власти.

Взлетев на крыльцо, я рывком открыл дверь.

- Игнат! – крикнул я, но тут же осекся.

Мой гувернер сидел за столом, а напротив находился неизвестный мне мужчина в сером сюртуке, за спиной которого стояли два амбала весьма воинственного вида.

- Ну здравствуйте, Тимофей Александрович, - прищурив и без того узкие глазки, сказал мужик в сюртуке и плотоядно улыбнулся. – А мы уж давно вас дожидаемся.

Глава 3

Атлум. За одиннадцать лет до смерти Адариса.

-Адарис, а я уж давно тебя дожидаюсь, - услышал я тихий голос, войдя в свой флигель.

Когда-то с таких слов начался мой путь в бездну.

Наша бригада восстанавливала полуразрушенное крыло особняка какого-то вельможи. Звали его господин Фат. Более нам о нем не было ничего известно, что, на самом деле, ничуть не расстраивало. Прежде я видел его лишь мельком пару раз. Высокий, худощавый, с крючковатым носом и холодным цепким взглядом. Каждый раз, ловя на себе этот взгляд, не мог отделаться от ощущения опасности.

Сейчас же этот неприятный человек стоял в углу комнаты, скрываемый вечерними сумерками. Мои ладони тут же вспотели, а сердце ухнуло в желудок.

- Зачем же такому высокопоставленному господину ждать? Вы могли просто послать за мной, - как можно более беззаботно сказал я.

- Видишь ли, я не хотел, чтобы о нашей встрече знали лишние люди, - господин Фат вышел из тени.

В последних лучах заходящего солнца он показался мне злым демоном с картинки из книги для детей, которую подарил аптекарь на первый год работы у него.

- У меня есть для тебя очень интересное предложение. Возможно, оно сулит тебе деньги, положение в обществе и даже… власть.

За время работы в столице у булочника и аптекаря, я наслушался разных историй о причудах тех, кто ел с золотых тарелок. И о том, как они одаривали эти свои причуды драгоценностями и даже домами. Вот только мне подобное претило до глубины души.

- Мне не нужны от вас ни деньги, ни положение. Я не продаюсь! – теряя самообладание, я сжал кулаки и сделал шаг навстречу Фату.

Но вместо того, чтобы испугаться или разозлиться, он лишь на мгновение нахмурился, а затем рассмеялся. А я стоял, открыв рот от недоумения и не зная, что делать.

- Забавный мальчишка! На самом деле все продается, только имеет разную цену, - отсмеявшись, сказал Фат. - Расслабься! Я хотел предложить тебе совсем не то, о чем ты подумал.

Это заявление не заставило меня разжать кулаки. Но появилось желание выслушать, прежде чем дать в морду.

- Так о чем речь, господин?

- Почему, Адарис, будучи весьма одаренным магом, ты гнешь спину на стройке? О, не надо делать такие удивленные глаза. Твоя магия фонит за два квартала. Конечно, для того, кто разбирается. А я разбираюсь, поверь. Так почему?

- Чему смог научиться, тем и зарабатываю, - бросил я раздраженно. – Чтобы стать хорошим магом – нужно учиться в Академии. Я не могу себе этого позволить. А необученный маг, применяющий магию, опасен и для себя и для тех, кто его окружает.

- Я – ректор той самой Академии и предлагаю тебе обучиться! У тебя отличный потенциал. Есть только одно условие. После обучения ты поступишь на службу к Владыке.

О, это прозвучало для меня, как заклинание, подавляющее волю. Персона властителя Атлума всегда была для меня богоподобна. Как я мог отказаться от служения ему.

Адарис Ноор в свои шестнадцать был несколько наивен. Это много позже, закончив Академию и став одним из Теней, я не просто узнал всю грязную подноготную Владыки, но и стал ее частью.

Когда в одну из безлунных ночей, будучи уже главой Тени я вгонял ритуальные клинки в тело господина Фата, мое сердце было переполнено ненавистью. Я ненавидел себя за то, что убиваю человека, давшего мне все, что я имел, и ненавидел его, за то, что он отобрал у меня жизнь.

- Почему ты сам пришел убить меня? - прошептал ректор, когда пятый кинжал занял свое место.

- Потому что вы убили меня намного раньше, - так же тихо, как он в ту ночь, ответил я и приставил шестой клинок к его сердцу.

***

- Ну, здравствуйте, Тимофей Александрович! А мы уж давно вас дожидаемся.

Как и в прошлый раз, эта фраза не сулила ничего хорошего. Посмотрев на физиономию незваного гостя, мне захотелось тут же выйти и плотнее закрыть за собой дверь. Прилизанные черные волосы, редкие усики над тонкой верхней губой и поблескивающее на правом глазу круглое стекло (как ни старался, не мог найти в памяти Тимофея ее название) – все это кричало: бей или беги. А глядя на напряженного Игната, не смотревшего ни на меня, ни на гостя, становилось совсем кисло.

Неприятный тип явно рассчитывал испугать деревенского мальчишку или своим видом, или видом двух амбалов. И Тимоха бы испугался, но я не он. Я – бывший глава Тени. Я сам наводил ужас. Так что посмотрим, кто кого напугает.

- Зачем? - без лишних предисловий, приветствий и вежливых расшаркиваний, спросил я с таким же оскалом.

Не знаю как теперь, с наивной Тимохиной физиономией, но раньше от моей улыбки у врагов Владыки кровь стыла в жилах.

Мужик, явно ожидавший не такого эффекта, нервно дернул верхней губой и перестал улыбаться. Игнат вдруг вздрогнул от звука моего голоса и посмотрел на меня удивленно.

- У меня есть предложение, - продолжил усатый уже менее доброжелательным тоном.

- А вы вообще кто? – я скрестил руки на груди, всем видом показывая, что легкими переговоры не будут, о чем бы ни хотел мне сказать гость.

- Я поверенный князя Дорохова, Феликс Буратов - поправив круглую штуку, ответил мужик. – Так вот, мое предложение…

- Ваше или князя? – мне, в принципе, было все равно, но видеть реакцию усатого на мои слова было забавно.

Видеть, как с каждым моим словом тают надежды на то, что Тимофей Александрович, наделав в штаны от страха, беспрекословно выполнит все, что прикажут.

- Князя, безусловно. Князь Дорохов предлагает выкупить у вас имение вашего отца, безвременно почившего графа Александра Никольского.

Вот это новости! Отец Тимофея умер? Так вот почему перестали поступать деньги. Я в мыслях удивленно присвистнул. Но удивил меня не сам факт смерти Никольского старшего, а обращение к его бастарду с предложением выкупа. Насколько я смог разобраться в воспоминаниях парня – граф при жизни официально не признавал его сыном и законным наследником.

Я вопросительно посмотрел на Игната, но тот только наклонил голову и, накрыв ее руками, сцепил пальцы на затылке. То есть он явно не собирался прояснить для меня ситуацию!

- Нет, - ответил я, вновь обратив взгляд на неприятного мужика.

Кто ж упустит шанс перебраться из деревенской хибары в графское поместье?

Два амбала одновременно повели плечами. Значит, будут уговаривать. Ох, как не вовремя. Я еще не начал работу над своим новым телом, которому явно требовались усиленные физические нагрузки. Перекидывание сена у Марьяны в расчет не шло.

- Вы еще не слышали цену, Тимофей Александрович. Давайте я сначала расскажу об условиях…

- Даже если ваш князь предложит мне все, чем владеет, я не соглашусь продать отцовское поместье. Оно мне дорого, как память.

На самом деле нет. Но что-то внутри меня говорило, что соглашаться на предложение усатого не стоило.

Игнат поднял голову, взял полотенце, лежавшее на краю стола, и промокнул им лоб. Занервничал – возраст, все-таки. Поверенный недовольно покосился на моего гувернера, а потом вновь обратился ко мне.

- И все же, давайте не будем торопиться. Я настоятельно рекомендую вам подумать, - Буратов снял с глаза круглое стекло и положил его в карман.

Точно будут уговаривать. Я бегло осмотрел комнату в поисках того, что можно использовать, как оружие. Если добраться до столовых приборов, то шансы Тимофея, а значит мои, сильно возрастут. Но шкаф с ними находился за спиной Игната. Слишком далеко. Да и старик был моим слабым местом. Если его возьмут в заложники, смогу ли спокойно пожертвовать им? Я успел немного привыкнуть к вредному гувернеру. Из возможного оружия оставались свободной стул, стоявший у ближайшего ко мне края стола, и палка с перекладиной на конце, притаившаяся справа у дверного косяка. К Мико я решил обратиться лишь в самом крайнем случае.