Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 1131

– Хорошо то, что хорошо кончается, – глубокомысленно заключила План-Крепен. – А наш разговор болтовня, и не больше.

Танцы продолжались, но недолго. Внезапно все переменилось. Все – даже мало восприимчивые люди – ощутили приближающуюся опасность, а чувствительные гости похолодели и вздрогнули. Празднество потускнело, свет померк. Музыка звучала все тише и наконец смолкла совсем.

Герцогиня стояла с бокалом шампанского и беседовала с датским послом, она нахмурила брови и повернула голову к дверям гостиной. Питер выпустил руку Лизы и тоже с тревогой взглянул на вход.

– Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! Люди в черной форменной одежде! Уж не полиция ли? И это в мой дом, во время торжества, на котором был сам король? Немедленно выставьте негодяев за дверь и потребуйте извинений. У нас не проходной двор, чтобы являться без спроса. Вон! И немедленно! Спусти́те на них «собак» и заставьте их убраться! – приказала герцогиня сыну.

– Не знаю почему, но мне страшно, – прошептала Лиза, подойдя к Альдо, и он обнял ее за плечи.

– Нечего бояться, милая, – ласково произнес князь.

«Гнездо Морозини» насторожилось, люди сбились потеснее. Как это ни было невероятно, но враг проник и на эту территорию. От полицейских, которые занимали входы и выходы, отделились два человека, очевидно офицеры, и направились к герцогине, надменной и гневной, которая ждала их, чтобы учинить разнос.

– Что означает ваше вторжение? Кто вы такие, чтобы переступать порог дома семьи Картленд, когда король и королева только покинули его? Похоже, вы лишились рассудка, и это дорого вам обойдется.

Человек в форме отдал низкий поклон:

– Поверьте, я здесь не ради удовольствия, этого требует мой долг, и я ему повинуюсь. Я из полиции, суперинтендант Адам Митчелл, Скотланд-Ярд.

– И почему такой человек осмеливается являться ко мне на праздник? Как вы видите, у нас в гостях немалая часть правительства!

– И мы ждем от вас объяснений! – отчеканил Питер. Он не видел необходимости сдерживать гнев, так как терпеть не мог Митчела. – Какова бы ни была ваша миссия, вы могли бы выбрать другое место и другое время, чтобы ее исполнить!

– Как бы ни был неприятен долг, его исполняют, у нас нет другого времени, и я приношу тысячу извинений вашей милости, – проговорил Митчел, скривив рот в улыбке.

Вторжение вызвало крайнее недоумение. Влиятельные персоны сочли нужным вмешаться.

– Скандальное происшествие. Обсудим его завтра в высших инстанциях. А пока выясним, в чем же, собственно, дело. Извольте сообщить, господа, в чем состоит ваше столь неотложное задание, – потребовал седовласый джентльмен.

Митчел улыбнулся, приблизился почти вплотную к друзьям герцогини Каролины и с торжеством в голосе объявил:

– Князь Альдо Морозини, именем короля вы арестованы!

Поднялся шум, раздались возмущенные крики.

– Сколько можно! – презрительно процедил Альдо. – Какие еще нужны доказательства, что я не вор?

Полицейский не скрывал радости, готовясь ответить.

– Вы не вор. И тюрьма не такое уж страшное дело, хоть и грозит бесчестьем. Но вас ожидает виселица. Вы обвиняетесь в убийстве лорда Эллертона, и у нас есть свидетель.

Лиза со стоном упала в обморок, ее подхватила План-Крепен.

Альдо пришел в ярость, и его кулак незамедлительно уложил полицейского на ковер, избавив от неловкой ситуации Адальбера и Питера, которые готовы были сделать то же самое. Даже рука всегда владеющего собой полковника Саржента невольно дернулась в сторону Митчела.

– Драка доставила бы мне большее удовольствие, – сказал полицейский, – но я подумал, что от других действий будет больше пользы. Нам предстоит много дел, так что успокойтесь.

– Если вам позволят за них приняться, – тихо проговорила госпожа де Соммьер, крепко держа под руку леди Клементину. Из ее глаз потоком полились слезы. Мари-Анжелин, усадив Лизу в кресло, подбежала к маркизе и стала торопливо их вытирать.

Нельзя, чтобы гордая благородная дама плакала при всех. Кровь рыцарей в жилах дю План-Крепен не могла этого перенести.

Саржент флегматично осведомился:

– И какие же вы получили инструкции?

Митчел уже поднялся, потрогал свой подбородок, и, кивнув головой в сторону Альдо, со злобой проговорил:

– Арестовать, допросить, отправить в тюрьму Брикстон, затем судить.

– Не спешите. У князя лучшие адвокаты. Мы будем за него бороться.

– Меня это не касается. Арестуйте его! – приказал он своим помощникам.

Альдо холодно взглянул на полицейских и надменно сказал:

– Не здесь. Избавьте, по крайней мере, благородных людей от постыдного зрелища.

– Не понимаю…

– Мы выходим из дома, на улице вы меня арестовываете и везете, куда хотите.

– Еще чего! Он же сбежит! – воскликнул один из полицейских.

– Я никогда не нарушал своего слова!

– Вам в придачу еще и мое, – рявкнул Питер. – Полицейские, вон! Я провожу князя, когда здесь духу вашего не будет!

Несмотря на присущую ему наглость, Митчел почувствовал, что, пожалуй, перешел границу дозволенного. Слишком много влиятельных людей в этот миг могли стать его врагами, а он не собирался подавать в отставку, наоборот, хотел долгой и успешной карьеры.

– Хорошо, – сказал он глухо, – мы сделаем, как вы просите. Но берегитесь, если…

– Никаких берегитесь, – подхватил Саржент. – Отправляйтесь.

И чужаки, которым нечего было делать в роскошных гостиных, покинули их. Последним вышел Митчел, поглядывая вокруг недобрым взглядом.

– Похоже, этим придется заняться всерьез, – вздохнул полковник. – А пока, Морозини, я обещаю вам лучшего в мире адвоката, а сейчас поеду с вами.

Альдо попрощался с герцогиней, и она обняла его со слезами на глазах, пожал руки знакомым, поцеловал Лизу, лежащую без сознания, потом тетю Амели и План-Крепен. И, наконец, гордо подняв голову, вышел из особняка Картлендов к ожидавшим его полицейским.

– Никаких наручников, – распорядился кто-то из влиятельных лиц. – Вам и без того придется расплачиваться за это безобразие.

Перед домом стояло несколько полицейских машин, Митчел посадил Альдо в свою, и автомобили быстро растворились в темноте.

Через час двери тюрьмы закрылись за князем…

Герцогиня, не теряя ни минуты, ринулась в бой. Уже на следующее утро она в сопровождении леди Клементины и госпожи де Соммьер была в Букингемском дворце.

Мэри тоже внесла свою лепту. Возобновились сеансы позирования, и художница с присущей ей прямотой высказала свое мнение об украшении короны, Скотланд-Ярде.

– Уверена, наша полиция была лучшей в мире, но, оказавшись в руках монстра, теперь сеет ужас, нанося удары по кому угодно и как угодно.

Королева Елизавета мягко улыбнулась:

– Я знаю, Митчел человек нелегкий, но считается отличным полицейским. А это дорогого стоит.

– Нельзя быть полицейским, вызывая к себе ненависть, – позволила себе возразить леди Клементина, сестра Гордона Уоррена, шефа британской полиции. – И хочу надеяться, что это у нас ненадолго.

– Это зависит только от состояния здоровья Уоррена, а он, кажется, близок к выздоровлению.

– Бог да услышит ваши молитвы, ваше величество. Когда он узнает, что творилось все это время, он придет в ужас. Сначала князя Морозини обвинили в воровстве, затем оправдали, но только за тем, чтобы обвинить в убийстве, да еще при свидетеле. Чтобы городить такой вздор, нужно совсем не знать князя.

– Как только он сядет на скамью подсудимых, все его узнают, – с горечью заметила Мэри. – Но я никак не могу понять, кто же так ожесточен против Альдо? Он уже вернулся в Венецию и болел, лорд Эллертон исчез раньше. Кто же мог видеть момент убийства? Я не верю этому свидетелю. Но меня утешает одно: суд и полиция – разные инстанции. Суд будет отталкиваться от фактов, а не от глупых фантазий.

– Глаза всей Европы будут следить за этим процессом, и Франция в первую очередь. Глава уголовной полиции, Пьер Ланглуа, не скрывает своего негодования, – заметила госпожа де Соммьер.