Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 1130

И вот наступил торжественный вечер. В доме Адальбера, у Саржентов, да и во многих других знатных домах дамы готовились к балу. Как же не хватало «Санси» Нэнси Астор! Зато другие счастливцы открывали ларцы и шкатулки и примеряли украшения, о которых мечтала бы не только любая женщина, но и любой мужчина и которым совсем не обязательно было быть знаменитыми.

У себя в комнате Альдо застегнул на прелестной шее Лизы колье из бриллиантов, аквамаринов и жемчуга. Он особенно любил на жене жемчуг, потому что он подчеркивал белизну ее кожи, красоту обнаженных плеч и гармонировал с червонным золотом волос. Из таких же камней, что и в колье, на голове у Лизы сияла маленькая корона. На левой руке у нее поблескивал такой же браслет, а на правой – только кольцо с изумрудом, подарок на помолвку. Узкое платье с небольшим треном было из черного бархата.

Кончив украшать жену, Альдо обнял ее и поцеловал с неподдельной страстью. Поцелуй его не остался безответным.

– Я люблю тебя. Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю. Пока я был бог знает где, я так без тебя мучился. Мне казалось, ты мне приснилась, и это был самый чудесный сон в моей жизни…

Лиза подняла на мужа глаза полные страсти и слез, и они прильнули друг к другу.

Адальбер постоял немного на пороге, глядя на влюбленных голубков.

– Остальное вы скажете друг другу после вечера. Не слишком вежливо заставлять герцогинь ждать.

– Как же она хороша, моя Лиза!

– Жена у тебя лучше всех. Но и ты тоже не дурен! – прибавил Адальбер с одобрительной улыбкой, оглядев породистую фигуру Альдо, его широкие плечи, узкую талию, красивое лицо с посеребренными висками. Были, были дожи[523] в роду Морозини, и это так чувствовалось. Князь и сейчас был гордостью Венеции.

«Бедный Питер, – невольно подумал побратим. – Нелегко ему будет пережить всю эту историю. Но и в юноше есть порода. Думаю, он никогда не женится, но это не значит, что будет несчастлив. Жить холостяком необыкновенно удобно, я, во всяком случае, никогда не жаловался».

Гостей, прибывавших во «дворец» Картлендов в Мейфэре, ослепляли красота убранства и сияние драгоценностей дам. Как и предвидел Адальбер, Питер онемел, увидев перед собой Лизу. Герцогиня Каролина, сочувственно погладила по плечу своего младшего сына.

– Королева Венеции, не так ли? – спросила она с тонкой усмешкой.

– Да, воистину королева, – вздохнув, отозвался Питер.

– Мы удержим подле себя эту красивую пару, пусть встречают монарших особ.

– А вы не думаете, что сделать это должен отец? Он же герцог, черт подери!

– Вы знаете его не хуже меня, и я предпочитаю его не тревожить. Это не первый раз, когда он избегает встречи с их величествами, а они, кстати сказать, такие же домоседы, как и он, и выезжают из своего замка в самых крайних случаях. Но взгляните на наших почетных гостей. Они прекрасны и заслуживают, чтобы их запечатлел художник.

Да, чудеснее картины не написал бы и Тициан.

Тетя Амели на этот раз отказалась от излюбленных кружев, изумрудов и бриллиантов, надев удивительно простого покроя платье глубокого красного цвета, которое гармонировало с великолепными рубинами Моголов и подчеркивало белизну ее пышных волос, украшенных небольшой диадемой. Камни мгновенно привлекли внимание Альдо, он их еще не видел на тетушке. Ее безупречный реверанс перед королевской четой заслужил тихие аплодисменты. Но, собственно, они были давно знакомы. Маркиза была одной из самых заметных фигур в Европе.

Мари-Анжелин, как и положено фрейлине, была одета скромно, но не менее элегантно: красивые жемчуга, легкий шарф в цвет платья, наброшенный на руку, белые перчатки до локтя. Она была достойна своей патронессы, Питер едва не упал от изумления.

– Как же вы хороши, клянусь потрохами Генриха VIII!

– Фи! Ну и клятва! Могли бы найти короля получше!

– Но он был мужчиной со вкусом, этого у него не отнять.

– И отдает этот вкус кровью, так что оставьте его в покое. Слишком уж много он натворил в этом мире.

Приглашенных было слишком много, так что вместо ужина открыли буфет, и множество слуг сновало по залу, наливая шампанское, вино и виски. И даже чай для любителей национального напитка. Гости казались довольны буфетом: куда веселее двигаться и разговаривать, чем чинно сидеть за столом.

Героев праздника представили королевской чете, и она выпила за их здоровье, что было очень почетно. Сказав несколько теплых слов, Георг и Елизавета удалились, к несказанному удовольствию Питера.

– Я обожаю короля и королеву, но придворный протокол и я – вещи несовместные! Могу я пригласить вас на танец, княгиня? – обратился он к Лизе, вспыхнув, как мак.

– Можете, я охотно танцую с друзьями. А вы стали нам очень дороги, милый Питер.

Глядя, как повел юный Уолси княгиню, Адальбер подумал, что он проживает счастливейший миг в своей жизни, и отправился к План-Крепен. Все, что делала Мари-Анжелин, она делала отлично, и танцевала тоже, а в этот вечер была к тому же в ударе. О чем не преминул ей сказать Адальбер и прибавил:

– Вы так рады вернуться на улицу Альфреда де Виньи?

– Даже не представляете как! А главное, я снова могу ходить к шести часам в церковь святого Августина, узнавать новости нашего квартала и потчевать ими за завтраком свою маркизу! И пить чудесный кофе по-итальянски! А здесь пьют воду из-под посуды! Вас, я думаю, и спрашивать не надо. Вы мечтаете о своем кабинете, книгах, фараонах и пирамидах. Согласитесь, нет ничего лучше квартала Монсо! Или, может быть, вы собираетесь в Венецию? Кстати, о ваших планах. О чем будет ваша следующая книга? Вы сразу сядете писать или отправитесь в Египет на раскопки?

Адальбер тихо усмехнулся:

– Вам не кажется, что на этот год путешествий более чем достаточно? Тем более таких жутких? Раз уж мы в Англии, скажу: home sweet home[524].

Помолчав, Мари-Анжелин доверительным шепотом спросила:

– С самого начала этой драмы я задаю себе один вопрос… И переадресовать его могу только вам или нашей маркизе. Но боюсь ее разволновать.

– Какой же? И с чего вы вдруг так помрачнели?

– Полина Белмон, она безумно влюблена в Альдо, ее с той же страстью ненавидит Лиза. Если бы ужасы с князем не кончились, она бы осталась в стороне? Ведь Полина давно в курсе событий, так я думаю.

– Я тоже. Скандал обошел весь мир и не миновал Соединенных Штатов. Думаю, все это время она была крайне несчастна. Полина ведь заложница клятвы: она пообещала нашей маркизе никогда не приближаться к Альдо. Так что влюбленная ничего не может.

– Да, вы правы. Она в состоянии только страдать.

Полина принадлежала к одной из самых видных семей в Нью-Йорке. Она была миллиардершей, талантливым скульптором и обладала к тому же удивительно теплой красотой, на которую откликались даже самые безразличные мужчины. Что же касается Альдо, то речь шла не о любви, но о бурном влечении, о пылающем чувстве, которого он никогда не переживал с Лизой. Жену он любил, но она была слишком «швейцарка», и с ней он никогда ничего подобного не испытывал. Когда князь вспоминал о ночах с Полиной, то понимал, что в нем опять просыпается безудержное желание… И он совсем не раскаивался.

Лиза, узнав о связи Альдо на стороне, потребовала ее разорвать.

Немного подумав, Адальбер наклонился и прошептал:

– Если бы Аве удалось ее черное дело, Полина по велению своей любви позабыла бы о клятве и обязательно полетела спасать того, кто стал смыслом ее существования.

– Я тоже так считаю. И даже думаю, так ли безопасен для Авы Нью-Йорк? Полину не остановишь, она готова сражаться на шпагах, как д’Артаньян, и на пистолетах, как Билл Буффало[525]. Мне кажется, она способна, ни минуты не колебаясь, стереть любого врага с лица земли, и семья ей только поможет. Это особенная семья, и Альдо стал для них идеалом. У себя в стране Белмонты имеют огромное влияние, обладают поддержкой правительства и порой даже пользуются военными кораблями в личных целях.