Новенькая на факультете боевых магов (СИ) - Каспари Александра - Страница 34

– Ты правда хочешь об этом знать?

– Если спрашиваю, значит, хочу, не так ли?

Он долго не отвечал, помешивая лёд в стакане. Затем выпил содержимое в три глотка вместе со льдом.

– У меня два младших брата, – наконец сказал он. – По отцу.

Вот как. Значит, нашего жёсткого командира воспитывала мачеха? Впрочем, мне всё равно. Я уселась на подвернувшуюся столешницу и осушила стакан почти до дна.

– Ещё?

– Можно.

Он долил ещё и насыпал льда побольше. Добавил сиропа для вкуса.

– У меня тоже есть младший брат, – рассказывала я. – Миррен. Ему восемь. Он остался с тётей в Альверии. Я ужасно по нему скучаю.

– Редко видитесь?

Он старательно делал вид, будто с трудом поддерживает скучный разговор и что моя жизнь его совершенно не интересует. Но взгляд его выдавал. И какая-то жадность в голосе, словно, дай ему волю, он забросает меня вопросами, как экзаменатор на сессии.

– Редко, – кивнула я. – Раз в год на летних каникулах. Всегда удивляюсь, как сильно он вырос.

Фицрой сжал челюсти, очевидно, борясь с желанием задать новый вопрос или сказать, мол, как жаль, что твоей родне нельзя перебраться поближе к тебе. Нельзя, потому что между континентами разрешено перемещаться только гражданам. Исключение составляют лишь прошедшие тщательный отбор кадеты военных академий, такие как мы с Брайсом.

Я не собиралась идти ему навстречу. Неторопливо отпила ещё несколько глотков, из-под полуопущенных ресниц наблюдая за тем, как он на меня смотрит. А его взгляд буквально меня… раздевал.

Я предприняла последнюю попытку усмирить не вовремя проснувшуюся совесть и позволила бушующему внутри огню разгореться сильнее. Успешную попытку, нужно заметить.

Решительно отставила стакан в сторонку и спрыгнула на пол.

– Послушай, Фицрой, я всё прокручиваю в голове твои слова и… В общем, мне бы хотелось прояснить ситуацию.

– Что именно интересует? – прищурился он.

– Между нами осталось кое-что неоконченное. Хотелось бы завершить процесс. Ты же не против?

Судя по вспыхнувшим в увеличившихся зрачках огнях, не против. Но подобного предложения явно не ожидал.

– Что-то ты мутишь, Фостер. То больным на голову называешь, то вдруг себя предлагаешь.

Какой же ты идиот, Фицрой! Больше положенного я унижаться не стану даже ради золотого кубка.

Но предпринимаю ещё одну попытку, одним махом отрекаясь от своих убеждений:

– Ты же знаешь, какими девушки непоследовательными бывают. Говорят «нет», подразумевая «да». И раз я согласилась выпить с тобой кофе, значит, хочу не только кофе, понимаешь?

– Ты пила лимонад, но не суть. Вся суть в твоих часах.

– Ты о том, что они от любимого человека? Но это же не обязательно должен быть любовник, не так ли? У каждого из нас есть родственники и друзья. И у меня в том числе.

– Звучит убедительно.

Ну хоть что-то!..

– А если не хочешь заполучить лихорадку, трогать буду только я.

– Плевать на лихорадку, – ответил он. Резко подался вперёд и смёл меня собой. Подхватив под ягодицы, усадил обратно на стол. Втиснулся между моих бёдер, сжал ладонями талию. Что-то со звоном полетело на пол, но никто не обратил на это внимания. Я не то чтобы напугана… Ошарашена. Его напором. Своими чувствами. Он наклонился близко-близко, практически касаясь своим лбом моего и обжигая дыханием, но целовать не спешил. Смотрел при этом так, будто раньше времени обнаружил припрятанный ко дню рождения подарок и боролся с собой, открыть или нет.

Почему?

Пока он медлит, я и передумать могу. Потому что реальности со скоростью света сменяют одна другую. Я то прежнюю Эллу в себе узнаю, то новую чувствую. Первая не мыслила поцелуев без любви, точнее, практически о них не думала. Какая любовь, когда на континенте война? Вторая убеждала, будто это никак не связано и что поцелуям придают слишком большое значение. Они того не стоят, конечно. Вот сейчас я и докажу себе, что зря так романтизировала всю эту возню, без которой не мыслит жизни Брайс.

Ничего личного, Фицрой. Мне просто нужны частички твоей магии.

Но он всё медлит. Я хоть и гордая, но могу и первой начать. Пусть я только предполагаю, как это делается, но Фицрой ведь точно знает. Должен! Но не целует. Неужели я и правда ошиблась в нём? Зачем тогда бегал ко мне в лазарет? Прислал серьги и платье?..

Или догадался, что у меня на уме?

И тут что-то изменилось. Могу поклясться, что на какую-то долю секунды Фицрой меня опередил, но это уже не важно. Важно то, что это случилось. Да, не так, как я себе представляла. Он слишком агрессивен и напорист, но это же Фицрой. По-другому он не умеет. Однако в данной ситуации это даже к лучшему. Меня сносит шквалом эмоций. Закручивает вихрем. Полощет дождём. Осыпает снегом. Смывает гигантскими волнами. Уносит воздушным потоком выше облаков. Где-то вдалеке гремит гром и блестят молнии, а волны с грохотом бьются о сушу. Но чужие стихии в эту минуту я ощущаю сильнее своих. Огненный шар будто сжимается вокруг крошечной планеты и концентрируется в центре груди. Браслет сжимает запястье и я физически ощущаю стремительный бег стрелок. Но гораздо сильнее чувствую гудящую по венам магию. Мало реагируя на давление внизу живота и шарящие по телу ладони, я пью поцелуй с такой жадностью, будто хочу накачаться магией по самую макушку. Ещё меньше меня заботят звуки, которые мы при этом издаём. Где-то на задворках бокового зрения мельтешат снежные хлопья вперемешку с огненными искорками. Нас окутывает снежно-искрящимся коконом, точно шторкой, отгораживая от внешнего мира. И моя личная руна разрастается дополнительными линиями и озаряется всеми четырьмя основными цветами…

Отрезвляет ощущение, что меня настойчиво и довольно грубо раздевают. Э нет, моя цель достигнута, сворачиваемся.

– Мемориам туам делео, – отстраняясь, шепчу ему в губы, давая установку на то, чтобы он позабыл о том, что здесь произошло. Но он ловит мои губы зубами и целует снова. Ещё напористее. Ещё глубже. Ещё безумнее. Так, словно всю свою магию стремится мне отдать. Но мне достаточно, больше я не выдержу.

В физическом плане он, безусловно, сильнее. Моё преимущество – заклинания. Подставив для поцелуев шею, я смогла прочесть и заклятие временного паралича, и немоты, и потери памяти.

Мой бедный командир рухнул на колени с таким звуком, будто сломал обе коленные чашечки. Не без труда я оттащила его подальше в угол и прислонила спиной к стене, избегая при этом смотреть в распахнутые в немом удивлении глаза.

– Прости, – хватило совести произнести.

Но, чёрт возьми, мои часы снова остановились.

Пришлось одолжить у Фицроя – до часа Икс ровно семьдесят пять минут. Застёгиваю ремень и пуговицы на рубашке. У Фицроя тоже. Наскоро протираю бумажным полотенцем лужу, оставшуюся после снегопада и разлитого лимонада. Выбрасываю в урну осколки стекла. И, стараясь не шуметь, покидаю кухню. От переизбытка магии меня шатает. Чувствую себя способной не то что гору свернуть, но с голыми руками на свору гончих идти.

В холле по-прежнему никого, только золотой кубок на пьедестале стоит. Вокруг него отчётливо вижу сложное четырёхцветное плетение, которого не видела прежде. При желании я могла бы убрать магзащиту тотчас, но ещё остаётся сигнализация.

Я не услышала шагов позади, лишь запах кофе и сигарет. Это Пламфли. Можно выдохнуть.

– О, кадет Фостер! Как хорошо, что вы здесь!

– Извините, мне просто нужно было… м-м…

– Всё в порядке. Кадеты частенько сюда заходят. Кому-то нужно в столовую, кому-то по другим делам. Но я вот о чём хотел вас попросить. Пришла радиограмма из Балленхейда. Корабль из Фелильи уже в порту. Автобус с вашими друзьями будет у ворот академии через двадцать минут.

– Отлично, уже не терпится их встретить! – Я старательно изображала энтузиазм.

– Пожалуйста, предупредите остальных дежурных. Будьте наготове. Предложите приезжим чай или кофе – всё это вы найдёте на кухне.