Новенькая на факультете боевых магов (СИ) - Каспари Александра - Страница 33

О боги!.. Я вроде как уснула на скамейке. Но голова моя покоится у несносного командира на плече, а пальцы сминают нагрудный карман его рубашки. А вокруг ни души. Даже Дотти умолкла. Только цикады трещат да фиалки пахнут.

Я отсела подальше и глаза протёрла.

– Который час? – испуганно поднесла запястье к глазам. Либо я сошла с ума, либо стрелки в обратном направлении бегут. – У тебя часы идут?

– Ничего интересного ты не проспала, – расслабленно отвечал Фицрой. – Ещё не приехал никто.

– Время! – рыкнула я.

– Шесть минут первого. Можешь дальше спать, я тебя разбужу.

– Выспалась уже. А Алфи с Морганом где?

– На обходе.

Как неловко получилось!.. Только я могла уснуть на плече у самого невозможного в мире человека в то время, когда надо бы отрабатывать план похищения золотого кубка.

Но это что же получается? Он ко мне прикоснулся после того, как я его прокляла?

– Тебя не лихорадит ещё? – нашла в себе силы спросить.

– Пока нет и, возможно, не будет.

– Почему это?

– Ты на мне уснула, не я на тебе.

– Фу.

– Да ладно, Фостер, признай уже, что дымишь от меня.

– Снова твои больные фантазии? К доктору сходи, он тебя вылечит.

– Не всё в нашем мире лечится.

– Давай лучше тоже пройдёмся. Я, например, налево, ты направо.

– Да тебя и на минуту оставить нельзя, вечно в неприятности попадаешь.

– Самая большая моя неприятность – это ты, Фицрой. Отвянь, мне в туалет надо.

– Я тебя провожу и подожду снаружи.

Ну что за человек! Вот заманю его куда-нибудь подальше от любопытных глаз и нашлю временный паралич и глухоту со слепотой, чтоб под ногами не мешался.

В холле полумрак. Освещен только кубок четырёх стихий, стоящий на пьедестале. Наши шаги отдают гулким эхом. Тот факт, что вход в здание оказался не заперт, очень меня порадовал. Приятно, когда тебя ждут и готовы посодействовать в похищении реликвии.

Но Фицрой, как всегда, всё испортил:

– Когда-то кубок пытались похитить. И похитили, но единственный выход закрыли, а так как из крепости выбраться практически невозможно и префектура устроила обыск, кубок просто-напросто выбросили в окно. Позже его нашли в ручье с тигровыми пираньями.

– Кошмар какой!..

– После того случая магзащиту усилили и сменили сигнализацию.

– А похитителя нашли?

– То были студенты по обмену. Из Фелильи, кажется. Осуждены на двенадцать лет и лишены права на гражданство.

– Ну и зачем ты мне это рассказываешь?

– Предупреждаю.

– Ну и дурак. Думаешь, я здесь затем, чтобы украсть этот чёртов кубок?

– Думаю, ты здесь по другой причине.

Интересный парадокс. Фицрой частенько уличает меня во лжи, но, стоило мне сказать правду, как он мне не верит!

– Видишь нити? – спросил он.

– Какие нити? – не поняла я.

– Ясное дело, не видишь, потому что стихия у тебя только одна, и то… – он осёкся, но не нужно обладать телепатией, чтобы понять: он явно хотел сказать «хромая».

А я смолчала не потому, что мне нечего было сказать, а потому что я… увидела то, о чём он говорил. Вокруг пьедестала, на котором сиял кубок четырёх стихий, вились тусклые огненно-красные и зелёные линии. Вот это да!

– А что видишь ты? – поинтересовалась я.

– Чёткие синие и голубые плетения, овивающие пространство вокруг пьедестала.

– То есть красных и зелёных ты не видишь?

– Красные и зелёные – это огонь и земля. Понятно, что я вижу только свои. А те студенты обладали двумя врождёнными стихиями и им было нетрудно отключить магзащиту.

Спасибо всем существующим богам за то, что послали мне этой ночью Фицроя! Ничего он не испортил, наоборот, здорово помог. И ещё поможет.

В административном корпусе никого нет, только из-за приоткрытой двери приёмной выбивается неяркая полоса света и доносится крепкий запах кофе и сигарет. Секретарь Пламфли трудится день и ночь.

– Хочешь кофе? – вдруг спросил Фицрой. – На кухне не заперто, миссис Кёртис всегда оставляет для ночных дежурных печенье, лимонад и растворимый кофе.

– Не откажусь.

Чтобы не вызвать у Фицроя подозрений, захожу по дороге в уборную. Сейчас, в первом часу ночи, тихое пустое пространство с мигающей лампочкой под потолком выглядело странно и даже немного пугающе.

Я вглядывалась в зеркало и пыталась разглядеть там ту Эллу Фостер, какой была всегда. И пусть, не считая едва заметных теней под глазами и пылающих ярким румянцем щёк, внешность оставалась прежней, от уверенной в себе и полной смелых надежд девушки осталась лишь оболочка. Внутри она стала совсем другой.

– Как же ты был прав, Брайс, когда говорил, что на зло нужно отвечать отнюдь не добром, – сказала себе я. – Я сделаю это ради Миррена и тёти Эмили, фактически заменившей мне мать и отца.

Вторая часть фразы прозвучала неубедительно. От злости брызнув на своё отражение водой, я выключила кран и поспешила прочь.

Пока шла коридорами за Фицроем, пережила, наверное, с полдюжины жизней.

Первую, в которой родилась в Альверии и могла бы повторить участь отца с матерью.

Вторую, в которой я остаюсь с роднёй и кровавыми мозолями на руках зарабатываю на хлеб с сыром. В Тройственном Союзе, если ты не гражданин, на большее рассчитывать не приходится.

Третью, где я сдаюсь настырному Ноксу и остаюсь при штабе. Два-три года службы – и гражданство мне обеспечено, а может, и намного быстрее.

Проживаю четвёртую, самую страшную, в которой папаша Нокс даёт ход своему заявлению и мой младший братик вместе с тётей Эмили вслед за мной объявляются персонами вне закона.

Пятую, где меня ловят вместе с похищенным кубком. Ну, здесь я хотя бы попыталась…

И, наконец, шестую, в которой я с блеском прохожу испытание и с меня снимают все обвинения. Я заканчиваю академию, поступаю на службу, попадаю в горячую точку, совершаю подвиг, получаю гражданство и признание и покупаю взлелеянный в мечтах домик для тёти и брата на берегу ласкового океана.

Ведь я знаю, что для этого нужно, не так ли? Новая Элла Фостер идёт к своей цели походкой от бедра. Прямо. Уверенно. Не оглядываясь по сторонам и не обращая внимание на помехи. В груди бурлит огонь. Магия земли тоже даёт о себе знать, но гораздо слабее. Снова вспоминается тот не полностью стёртый из памяти ритуал и люди, закутанные в прорезиненные плащи и произносящие страшные заклинания. В том огне всё могло закончиться очень печально. У меня хотели отнять магию, но вместо того… я получила чужую. Огонь и земля. Земля и огонь… Какая из них врождённая, а какая приобретённая? Земля нередко меня подводила, огня до некоторых пор я не чувствовала совсем.

Когда я почувствовала огонь? Однозначно с приездом в Ла Риору. Не сразу, конечно. А полноценно воспламенилась после того, как надела новые серьги. Я машинально коснулась бриллианта. Мочку уха будто током прострелило. Запястье тоже. Видимо, я коснулась уха правой рукой, на которой браслет…

– С молоком? – ворвался в мысли голос Фицроя.

– Что? – не поняла я.

– Кофе с молоком? Или лимонад?

– Лимонад. И льда побольше, пожалуйста.

– Как скажешь.

По кухне гуляло эхо. Электричество приглушено, горел только боковой свет. Фицрой достал из шкафчика два стакана и бутылку лимонада. Видно, что хозяйничает тут далеко не впервые. Разлил лимонад по стаканам и изобразил в воздухе руну «лёд». И в следующий миг идеально ровные кубики льда с лёгким всплеском опустились в напиток.

– Благодарю, – сказала я, принимая стакан у него из рук.

Пить не торопилась, наблюдая за тем, как медленно тают льдинки и поднимаются на поверхность крошечные пузырьки. Нереальность происходящего зашкаливала. Кто бы мог подумать, что именно в эту ночь, когда мне предстоит совершить преступление, я буду пить со своим командиром лимонад и пытаться завоевать его доверие?

– Почему два брата, а не три? – спросила я. – Кого ты вычеркнул? Себя?