Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 1545

У нее было помятое румяное лицо и плутоватые дерзкие глаза, напоминающие бусинки гагата. На волосах кокетливо сидела черная шляпка, на шее болталась поношенная горжетка. Люси ни разу не видела, да и вряд ли увидела бы эту добрую душу без шляпки и линялой горжетки. Женщина носила их на улице и дома, казалось, она даже спит в них. Причина состояла в том, что на Уайт-стрит критерием шика была именно такая шляпка – а не шаль, небрежно накинутая на голову, – вкупе с горжеткой. Мех – и в этом был самый писк моды – не снимался, даже когда его обладательница выполняла работу по дому.

– Снова арендная плата – да, мисс? – спросила миссис Коллинз. – Верно говорят, сколько ее ни плати, все равно приходится.

– Каждый вторник, – сказала Люси, глядя на миссис Коллинз и ее сына – неуклюжего молодого парня, который лежал под одеялом на кровати в нише и из-за спины матери бросал на Люси любопытные взгляды.

– Ах! Этот день бывает слишком часто, – вздохнула миссис Коллинз. Проследив за взглядом Люси, она повернула голову и воскликнула: – Бен сейчас работает в ночную смену, вот почему он здесь валяется! Только подумайте, приносит всего пятнадцать шиллингов в неделю. А чтобы его прокормить, нужно в два раза больше.

Она с раздражением отвернулась, чтобы взять свою тетрадь с записями платежей, которая, несмотря на протесты, была приготовлена на столе вместе с деньгами. Люси сделала отметку в тетради и взяла деньги.

– Вы не забудете о поденной работе, которую мне обещали? – спросила женщина, забирая свою тетрадь. – Я недорого беру за лестницы и тому подобное.

– Я помню о вас, – откликнулась Люси. – Думаю, вы мне понадобитесь, когда приедет домой мой сын.

Она вышла из квартиры, затем постучала в следующую. Тук-тук-тук, барабанил по двери карандаш.

Действительно, она стучала в каждую дверь на этой грязной и мрачной лестничной клетке, делала отметки в засаленных тетрадях, собирала испачканные деньги, упрашивала и требовала, выслушивала извинения и жалобы. Ее сумка постепенно становилась тяжелее, а голова, поскольку Люси еще не вполне свыклась с работой, – легче. Каждый визит занимал в среднем три минуты, больше полутора часов она потратила на квартиры, выходящие на первую лестницу, и в полдень вышла на узкую улицу. Но работа еще не была окончена. Она только началась, и Люси без колебаний направилась в следующий подъезд, сразу постучала в ближайшую дверь и, подождав, произнесла свое заклинание: «Хендерсон энд Шоу!» Дальше продолжалось в том же духе. «Ну и работа, – с горечью думала она, – а ведь у меня была когда-то собственная маленькая вилла, прислуга, сад с яблоней, анютины глазки и петунии!» Вздохнув, она перевесила тяжелую сумку на другое плечо и вновь настойчиво забарабанила в дверь. «Хендерсон энд Шоу!» Это было нечто вроде пароля, пропускающего ее в темную, обветшалую цитадель. Невообразимая грязь, отвратительная вонь, убогое пристанище всех человеческих горестей, изредка появление радостного лица – все это по временам становилось для Люси ночным кошмаром.

После трех часов пополудни она обошла весь дом. Разумеется, можно было бы прерваться на ланч, но никогда не делала этого – ей хотелось закончить работу поскорее. Мисс Тинто тоже согласилась с тем, что это более правильный подход, и одобрила его своей милостивой властью. Теперь, покинув Уайт-стрит и оставив позади тошнотворные запахи, Люси почувствовала сильный голод. На углу показался медлительный трамвай, выплывший из тумана с горящими фарами. Положив сумку на колени, она уселась на гладкую деревянную скамью и стала размышлять о еде. У нее был хороший аппетит, особенно после пяти часов усердной работы. Она представляла себе заманчивые яства, потом наконец решилась. Сойдя с трамвая на углу Келвинбанк-стрит, она направилась в небольшую мясную лавку, в которую частенько захаживала, и потребовала бараньих отбивных. Толстый и общительный мясник по имени Тат считал ее своим постоянным клиентом. Должно быть, нарезая мясо большим ножом, он чувствовал на себе ее взгляд. Так или иначе, отбивные выглядели превосходно и весили больше обычного. К тому же Тат отличался неизменной обходительностью.

В соседней лавке у зеленщика Люси купила на два пенни картофеля – у нее как раз кончился картофель, – а в булочной – буханку хлеба.

Неудобно было нести свертки вместе с сумкой, вдобавок хлеб был завернут в газету, которая хлопала при ходьбе. Такие нагруженные женщины редко попадались на Флауэрс-стрит. Зато у нее был обед.

Ее дом, выигрывая по сравнению с теми, которые она только что покинула, в этот час носил на себе печать тихого и спокойного уединения. Она окинула его взглядом. «В конце концов, на первое время не так уж плохо», – подумала Люси.

Сначала она пошла в ванную комнату и там, встав в ванну прямо в одежде, тщательно отряхнула ее. Эти блохи доставляли немало хлопот, но избежать их на Уайт-стрит было невозможно. Вот и теперь три твари живо выскочили из ванны. Но все же, соблюдая осторожность, Люси ограждала себя от более медлительных и омерзительных насекомых.

Люси вылезла из ванны, включила кран, вымыла лицо и руки. Затем, сняв пальто и шляпу, зажгла газовую горелку и принялась готовить отбивные. Все это требовало хлопот, но выбора у нее не было. На время ей придется позабыть о том, как некогда ее поджидали хорошо приготовленные аппетитные блюда. Пока мясо жарилось, его аромат еще больше раздразнил ее аппетит, и когда оно наконец было готово – с коричневой корочкой, как она любила, – Люси уселась, принявшись за обед с удовольствием проголодавшегося человека. До чего же вкусно! Она невольно похвалила себя за то, что выбрала мистера Тата.

Горячая еда наполнила ее ощущением довольства. Удивительно, насколько хорошо эта простая пища подкрепила ее. Незаметно изменился ее взгляд на вещи. Дневная работа осталась позади, и Люси преисполнилась предвкушением скорого отдыха. Ее мысли неожиданно обратились к сыну, что всегда указывало на бодрое настроение.

Покончив с обедом, она с минуту сидела, погруженная в свои мысли. «Приятно было бы, – подумала она, – не выходить больше в этот туман». Однако, бросив взгляд на часы, Люси неохотно поднялась. Она не стала мыть посуду – это может подождать до шести.

Она вышла, снова прижимая к себе неизменную сумку. Люси ее ненавидела, но можно было попробовать взбунтоваться.

Она появилась в конторе в половине пятого.

– Какой туман! – заметила мисс Тинто. – Не припомню случая, чтобы у нас свет горел весь день.

– Здесь не так уж и плохо, – мягко откликнулась Люси, – но на улице действительно ужасно. Я была рада, что закончила работу.

Мисс Тинто с удовлетворением кивнула и, протянув руку за сумкой, сказала:

– Я рада, что вы привыкаете к работе. Поначалу бывает трудно.

Люси на время умолкла. Ей вдруг вспомнился этот дом, погрязший в запустении и нищете, и она с неожиданной горечью воскликнула:

– Кто владелец этого дома – того, который я сегодня обходила?

– Этого дома? – с некоторым удивлением переспросила мисс Тинто. – Он принадлежит одному человеку, – кажется, его фамилия Тулли. У него магазин на Элстон-стрит. Сам он живет в Рэлстоне, правда не в моем районе. Да, его точно зовут Тулли. – Она помолчала. – А почему вы спрашиваете?

– Просто я подумала… – начала Люси. Она вспомнила тот ювелирный магазин, его забитые столовым серебром огромные витрины, зловещую вывеску с тремя латунными шарами над узким боковым входом. – Если мне когда-нибудь встретится мистер Тулли, – медленно и едко произнесла она, – он узнает все, что я о нем думаю!

Глава 15

Люси медленно шла в конец перрона. Под ее внешним спокойствием скрывалось сильное волнение. Июньское закатное солнце пробилось сквозь городскую дымку и окатило Центральный вокзал теплым янтарным светом, вызолачивая привычные предметы и превращая их в яркие и в то же время далекие миражи. Из-под сводов крыши лучезарно сияло небо. Его чарующий, неземной свет околдовывал и ослеплял Люси, притягивая своим зыбким сиянием.