Безымянные боги (СИ) - Жеребилов Иван - Страница 52

— Тишка, чего стоишь как столб? Тащите на стол, всё, что есть!

Холоп поклонился и исчез, будто ветром его сдуло, а Чеслав опустился на скамью, рядом с волхвом.

— Как ты, Государь? — осторожно спросил Твёрд.

— Как будто чужой на своей собственной земле.

— Ты прости, Государь, — подал голос Мал, — Но, думаю, лихо только начинается.

— Ты рассказывай, не тяни, — поторопил Чеслав. — Я, пока сюда добирались, много чего увидел.

— Думаю, что оставаться нам в городе нельзя, — выпалил богорадский волхв. — Прошлой ночью меня уже пытались убить…

— Как и нас, — перебил Государь. — Что предлагаешь?

— Надо бежать до наступления темноты. Если сумеем прорваться…

— Никакой тревоги в нижнем городе мы не увидели.

— Тревоги нет, но боярские роды выставили на всех дорогах свои заставы с приказом убивать любого, кто попытается выехать.

— Но вам-то ничего не стоит разметать такую заставу?

— Не сейчас, государь, — вставил слово Твёрд. — Я остался без сил и без посоха, а к изменникам примкнула часть волхвов из совета и наверняка те пятеро жрецов, что были с тобой в подземелье — не единственные.

— Жрецов? — удивлённо вскинул брови Мал.

— Завид решил жрецов Безымянных богов на нашей земле привадить.

— Это ещё кто?

— Не видел в детинце людей в чёрных капюшонах?

—Меня туда уж полгода, как пускать перестали, — покачал головой Мал. — Это они государя погубить задумали?

— Если бы только Государя погубить, — вздохнул Твёрд и, перехватив взгляд Чеслава, пояснил: — Они всю землю нашу погубить задумали, только не своими руками, а государевыми, да только я, похоже, все планы им спутал.

— Погоди, — перебил Мал. — Что значит «спутал»? Если Государь у них в лапах был, то как он мог тебе письмо отправить?

— Мне это тоже интересно, —вставил Чеслав. — Никак Светлые боги помогли.

— Может, и боги, — покачал головой Твёрд. — Я теперь уж не знаю, где божий промысел, а где воля человечья.

— Нет у нас сейчас времени загадки отгадывать, — обрубил Государь. — Если ты, Мал, правду говоришь, то до завтрашнего утра нам дожить не дадут. Надо верхами уходить. Лошади есть?

Мал в ответ молча кивнул и встревоженно посмотрел на Твёрда.

— Слаб ты Государь, не выдержишь день напролёт в седле трястись, — возразил тот.

— А ты предлагаешь мне здесь сидеть, мёд пить и ждать, когда с Сколдуны явятся?!

— Государь прав, — сказал Мал. — Нет у нас выбора. Только, куда бежать?

— На Почай-реку, — Чеслав рубанул ладонью воздух.

— А туда-то зачем? — удивился богорадский волхв.

— Государыню туда сослали и наследников, — опередил Чеслава Твёрд. — Как только поймут, что Государь живым из лап утёк, за них примутся.

— Тогда нам одна дорога — на Почай-реку.

— Не одна, — возразил Твёрд. — Государь туда не поедет.

— Не много ли ты о себе возомнил, волхв? — вскинулся Чеслав. — Царю приказывать вздумал?!

— Приказывать не могу, да только и тащить тебя, Государь, во вражьи лапы не буду.

— Юлишь, волхв.

— Нечего тут юлить, Чеслав Турович. Пока ты, да Государыня в разных сторонах сидите, врагу вас тяжело достать. Пусть и сил у них хватает, да за всем не уследишь. А что будет, если я тебя самолично к Государыне притащу? Врагам останется только дождаться, когда вы в одном месте очутитесь, да прихлопнуть.

— А ты не позволь им!

— Упрямство в тебе говорит, Государь, не разум.

— А если и так?!

— А если так, то зачем мы с тобой из детинца бежали? Может, оно и лучше было нам обоим — остаться да Пустоте служить?

— Что городишь, волхв? На плаху захотел с такими речами?

— На плаху тех нужно вести, кто тебе сладкие песни пел, да сластями медовыми угощал. А я больше словеса плести не буду и в лапы к этой погани попадать тоже. Сам не пойду и тебя не пущу.

— Опомнись, волхв, — с угрозой протянул Чеслав. — По краю ходишь. Я не посмотрю, что ты побратим мой…

— Я клятву дал!

—А я с тебя её взял!

— Прости, Государь, но прав Твёрд — если изменникам сами в руки дадимся, не просто в дураках останемся, всю Светлую землю загубим, — вмешался Мал. — Отец ты нам всем, должны мы тебя слушать, но Великосветье нам всего важнее. Умрёшь ты, и всей земле конец.

— А если меня без вас настигнут?

— Не настигнут, — уже тише проговорил Твёрд. — Убережём тебя, личину наложим. Пусть ищут. А государыню с наследниками развезём в разные стороны. Они сейчас сильнее камней самосветных нашей земле нужны.

— Кто со мной поедет?

— Тихослав с Умиром— ученики Мала. Их тут мало кто знает. Скорее подумают, что ты с нами можешь быть.

— А сами вы куда?

— На меня жрецы сильно злы, — ответил Твёрд. — Будут специально искать, заодно и о тебе захотят всё выпытать. Вот мы их и отвлечём. Придумал уже как.

— Значит, решено, — кивнул Мал. — Мне путь на Почай-реку, Государыню спасать. До заката седлаем лошадей и выезжаем. Только… вам сначала поесть нужно. Прости, Государь, но ты едва на ногах держишься, да и Твёрд не лучше.

С этим никто спорить не стал, тем более что расторопные холопы уже накрыли стол в соседней горнице.

Ели они так, будто не сутки голодали, а целый год. Твёрд даже испугался немного, когда съел в один присест целого жаренного гуся и не почувствовал сытости. Государь тоже не отставал, вгрызаясь в молочного поросёнка, гречневую кашу, пироги с рыбой и грибами, запивая это всё сбитнем. От вина или даже мёда всё-таки решили воздержаться. Наконец, когда голод хоть и не отступил, но немного притупился, волхв отодвинулся от стола, извинился перед Государем и попросил позволения отлучиться. Чеслав в ответ только проурчал что-то нечленораздельное, мрачно жуя жаренного карпа со сметаной.

***

Велимир и Некрас обрадовались ему, будто давно потерянному брату, разве что на шею не кинулись — поклонились уважительно, но лица были такие, что Твёрд решил уточнить:

— Что, похоронили меня уже?

— Не гневись, отче, — распрямившись ответил Велимир. — Просто, пока досюда добрались, такого страха натерпелись.