Безымянные боги (СИ) - Жеребилов Иван - Страница 51

Стражники так увлеклись разговором, что не заметили, как бродяги, которые внимательно прислушивались к разговору, переглянулись, молча поднялись и, всё так же покачиваясь, двинулись дальше.

— Слыхал? — спросил Чеслав, когда они отошли достаточно далеко. — Оказывается, мы не только меня убить хотели, но и Радислава порешили.

— Лиха беда начало, — откликнулся волхв. — Они на нас сейчас всех собак вешать начнут.

— Но ворота в город не закрыли.

— Наверное, думают, что не хватило бы у нас сил морем переправиться. Помнишь, стражники что-то про лодку говорили? То, что мы на вязанке хвороста переплывём, никто пока не сообразил — не по чину нам.

— Кстати, всё забываю спросить, — вскинулся Чеслав. — Что ты с тем пареньком сотворил? Со стражником. Татя в подворотне одним тычком убил, а этого пожалел?

— Ещё чего, — отмахнулся Твёрд. — Убивать его надобности не было. Если бы его порешил, то и остальных двоих пришлось бы, а если бы один убежал или орать начал? Да нас бы повязали ещё до заката. Я на него морок навёл, слабенький. Такой знахарки деревенские на местных лапотников нагоняют, чтобы не шастали где ни попадя. Только это у меня все силы отняло, ты сам видел.

— Пока нас твоя догадливость хранила.

— Нас боги хранят, никак иначе. Сто раз уже могли схватить, саблей или ножом приголубить, но держимся ещё.

— Куда теперь пойдём? — спросил Государь.

— Из города мы выбрались, да в лохмотьях и без денег далеко не уйдёшь.

— В твоём доме наверняка схрон есть.

— Есть, да только думаю, что нас там уже ждут. Не настолько жрецы глупы, чтобы всерьёз думать, что мы до сих пор по Верхнему городу бегаем. Я бы обязательно хоть пару человек в засаду посадил.

— Так значит некуда идти?

— Есть-есть. Только осторожно надо, там тоже могут быть соглядатаи, а сил на второй морок у меня уже нет.

— Убьём соглядатая или в полон захватим?

— Тогда те, кто за нами идёт, быстро сообразят где мы. Нет, тут надо действовать хитрее…

Они провозились почти до полудня, зато разыскали ещё четверых бродяг, которые за все деньги, отобранные у ночных лиходеев, согласились помочь в непыльной работе, а после получить ещё сверху. Так что к воротам дома Мала пришли уже не двое бродяг, а целых шестеро, один из бродяг — самый крепкий вышел вперёд и замолотил в калитку, набранную из толстых плах. Спустя некоторое время в калитке открылось окошко и совсем неласковый голос рявкнул:

— Чего стучишь, шваль?

— Хозяин, найми нас на работу, — ничуть не смутившись, предложил главный бродяга. — Недорого возьмём — по три медяка на брата. Любую работу справим, хошь — дрова поколоть, хошь — нужник вычерпать или мусор убрать.

— Пошли прочь, рваньё! — ответил слуга.

— Ты погоди ругаться, хозяин, — Твёрд выступил вперёд и посмотрел в упор на привратника. — Не хочешь по три медяка, мы и за два поработаем. Так, братва?

Нищие одобрительно загомонили.

То, что его узнали, Твёрд понял сразу и, давая слуге время опомниться, уточнил:

— Так, что? По рукам?

— Ладно, — придя в себя, быстро ответил холоп. — Дров наколете, да уголь в сарай перетаскаете. По два медяка на брата.

— По рукам, — ухмыльнулся волхв.

— Погодите, только собак привяжу, — велел привратник и закрыл оконце.

— Тебе бы на базаре торговать, батя, — осклабился главный нищий.

— Жизнь прожил, вот и опытный, — пожал плечами Твёрд. — Работу честно сделайте, я договорюсь, вас ещё и накормят.

Услышав подобное, оборванцы воодушевились ещё больше и в калитку вошли, радостно гомоня.

Оказавшись внутри, Твёрд с Чеславом отстали от остальных и хотели было оглядеться, как двери дома распахнулись и навстречу им вылетел донельзя растрёпанный Мал, с посохом наперевес, заметил гостей, побледнел и тут же кинулся к ним.

— Быстрее, проходите внутрь, там поговорим, — скороговоркой выпалил он.

Едва они оказались в доме, Мал уж не стал себя сдерживать: сграбастал Твёрда в объятия так, что чуть кости не затрещали, тут же отпустил и, бухнувшись на колени, пал ниц, перед Чеславом.

— Государь, — произнёс он дрожащим голосом. — Не чаял тебя уже увидеть… Такая честь…

Чеслава такая разительная перемена в поведении волхва, похоже, застала врасплох, так что он даже растерялся, но лишь на мгновение, после чего произнёс:

— Встань, Мал. Не так много у меня осталось верных слуг, чтобы сейчас чиниться.

Мал вскочил и засуетился, отдавая приказы холопам. Скоро вонючее тряпьё было сброшено, грязь аккуратно отмыта, раны и синяки обработаны мазями и аккуратно забинтованы. Облачённый в хозяйскую одежду Твёрд вышел в горницу, где терпеливо дожидался Мал. Государя ещё не было, видно его раны потребовали более тщательной обработки, зато появилась возможность поговорить с глазу на глаз.

— Как вы выбрались?! — выпалил старый товарищ, едва Твёрд переступил порог горницы.

— Пришлось побегать, — ответил глава Вежи. — Ты не рад, что мы пришли в твой дом?

— Сейчас это уже и неважно, — вздохнул Мал. — только боюсь, ваши горести здесь не закончатся, а мои вот-вот начнутся…

— Что ещё за загадки? Говори, хватит уже извиваться.

— Прошлой ночью убита большая часть членов совета.

— Убийц подослали?

— Почти всем горло разорвали, как зайцам, и всю кровь вылакали.

— А ты как уберёгся?

— Ждал чего-то подобного. Мы с Тихославом и Умиром, с трудом, но сумели отогнать этих… это…

Он запнулся, пытаясь подобрать слово, но Твёрд только отмахнулся, опускаясь на лавку.

— Что с моими людьми? — спросил он, внезапно почувствовав, как навалилась дикая усталость. — Они добрались до тебя?

— Добрались, — кивнул Мал. — Один ранен был, но несильно. Хорошие бойцы.

— Слава богам, — выдохнул волхв. — Так что ты там говорил о горестях?

Ответить мал не успел — в горницу, в сопровождении бледного как мел холопа, вошёл Государь, и оба волхва тут же склонились в глубоком поклоне. Увидев это, Чеслав досадливо поморщился и проворчал:

— Вместо того чтобы спины гнуть, лучше бы накормили-напоили.

Мал, распрямившись, рявкнул: