Vanitas (СИ) - Шварц Дарья - Страница 98

Она нахмурилась, глядя в окно, затем на лице промелькнул лёгкий шок и торжество, словно Люц догадалась о чем-то. Странно глянула на Далеона; он напрягся, но девушка смолчала.

— Что будем делать? — попытался перевести тему. Снова уткнулся взглядом в графин с вином, разозлился, и сосуд лопнул от всплеска магии.

Люция перестегнула портупею на бедре и заправила мизерикорд в ножны, но услышав вопрос принца замерла.

— Мы будем? Неужели готов сотрудничать с презренной человечкой?

— Прекрати, — огрызнулся принц. — Там моя семья, я не могу остаться в стороне. Кто зачинщик переворота?

— Твой «любимый» Кейран, разумеется, — от её едких слов Далеон поморщился и ссутулился: шрамы на спине заныли. — Он не смирился с поражением в гонке за трон и уже прикончил вашего дядю. На повестке — смерть всех Ванитасов. Он собирается потравить их, как чуть не потравили тебя, и, подозреваю, приказ уже исполняется. И вся стража в курсе. И если что-то пойдёт не так — вас добьют вручную.

Краски схлынули с лица принца. Он гулко сглотнул и отвернулся, пряча боль в глазах.

— Поверить не могу, что брат на такое решился. Я думал… Он утверждал, что любит меня.

— Любовь у него крайне специфическая, — кисло ответила Люция и потёрла саднящее горло. Далеон заметил там синяки, но не осмелился спросить. Чувствовал — не ответит. — Но больше он ни на кого её не положит. Кейран мёртв.

— Погоди, — встрепенулся Далеон. — Но кто станет правителем, если все погибнут? Я не хочу им быть! И я не подхожу!

Люция смерила его мрачным взглядом и открыла рот:

— Поэтому мы сейчас возьмём ноги в руки и пойдём спасать твою семейку. А короновать будем Руби, как я изначально и планировала.

— Ты планировала?! — задохнулся он то ли от удивления, то ли от возмущения.

— А ты думал, я жила всё это время в замке без цели и без смысла? — она выгнула бровь.

Далеон пристыженно засопел, но крыть было нечем. Он правда никогда не задумался, о её целях и мечтах. Считал, что смысл жизни любой молодой девушки — удачно выйти замуж и нарожать детей.

А ведь… Люцию сложно представить в такой роли.

— Но прежде, — сказала она и снова вытащила кинжал из ножен. — Ты принесёшь мне клятву служения.

Далеон жёстко усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Ни за что. Можешь, хоть прирезать меня, но такую глупость я не сделаю. Думаешь, я не знаю, на что способны такие клятвы? А ничего что они действуют до самой смерти?

— Моей смерти, — поправила Люц. — Люди живут мало, чего ты боишься?

— Даже один мой век в дурных руках способен принести кучу проблем и не только Империи, но и моей семье, и вообще всем.

— Не доверяешь мне? — холодно уточнила девушка.

— Не имею такой привычки вообще, — парировал принц и выдержал её суровый взгляд.

Они бы ещё долго играли в гляделки, но тут Люция усмехнулась:

— А ты соображаешь. — Напряжение в комнате спало. — Ещё чуть-чуть и я решу, что из тебя выйдет неплохой правитель.

Далеон ощерился в отвращении, гибкий хвост его забил по полу, как у разозлённого кошака.

— Ладно, котик, — смилостивилась она. — Просто поклянись, что не убьёшь меня. Ни случайно, ни специально. Я тоже не могу никому доверять. Особенно после того, что началось… — и тихое в сторону: — и ещё случится.

— Хорррошо, — тяжело вздохнул Далеон и поднялся с места. Торжественно прислонил коготь к обнаженному участку груди и провозгласил: — Клянусь не убивать тебя, Люция Грейван, ни случайно, ни нарочно, ни чужими руками!

Палец прочертил крестик, и тот вспыхнул голубоватым светом, а затем впитался в кожу и исчез.

— А ты пообещай, что после всего позволишь мне покинуть замок и отправиться в путешествие.

Люция поджала губы, выдавила усмешку.

— Что бросишь младшего брата, маленького короля, на моё попечение? Так легко оставишь свой дом?

— Это не мой дом, — процедил Далеон. И говорил правду. Он никогда не чувствовал себя в замке, как «дома». Скорее, как в клетке.

Люция впилась ногтями в ладони.

— Тебе опасно путешествовать.

— Знаю.

— Мои клятвы ничего не стоят, — напоминание сквозь зубы.

— Ты любишь это повторять, — кивнул шестой. — Мне всё равно. Просто обещай.

Взгляд снизу вверх, с робкой мольбой.

— Хорррошо, — повторила за ним Люция и сжала кулаки по швам. — Обещаю.

Конечно, ничего не засветилось. Магия смолчала.

— А теперь идём спасать твоё семейство!

Глава 20. Предатель

Рафаэль стоял у узкого окна в Тронном зале и прижимал к груди безутешную мать. Другие аристократы сбились по углам в кучки и нервно вздрагивали при каждом громком взрыве снизу.

Ещё полчаса назад они все радостно отмечали Самайн в бальном зале, пили, смеялись и плясали, и даже помыслить не могли, как резко всё переменится, как только Магнус выйдет на помост и объявит наследника да регента.

Но почему-то первый выстрел с балкона второго этажа предназначался не ему, а дяде. Второй кстати тоже. Словно мятежники и не собирались убивать Рафаэля.

Словно целью был только Рагнар.

Свои подозрения Рафаэль не стал озвучивать, списал на случайность.

Потом начались взрывы фейерверков, паника и стало не до того. Императорскую семью быстро взяли в кольцо, и стража оперативно, вместе с важными аристократами, министрами и послами, отвела их в самое безопасное место в замке.

В Тронный зал.

Он располагался в одном из донжонов, на последнем этаже, дальше только своды крыши и небо. Сюда вёл коридор из главного здания и две лестницы, но вход оставался один — громадная кованая дверь в глубину с локоть. Никаких тайных проходов и лишних украшательств, за которыми можно б было затаиться. Окна узкие, витражные, с пока открытыми ставнями.

Зал большой, но явно меньше бального, вытянутый. Стены каменные, темно-серые и холодные, как и полы. Узкая ковровая дорожка багрового цвета бежит от двери и взбирается по ступеням к мрачному трону, будто бы выплавленному из чёрного стекла в кузнях Бездны, не иначе. Такой он зловещий и древний.

И словно бы источающий тёмную энергию.

Ходят легенды, что на Черном троне может восседать лишь носитель Венца Предков, истинный король Ригеля. Признанный. Остальные, кто дерзнет взобраться на него, — умрут.

Все в этом зале, кроме ковра, оставалось неизменным со дня создания. Это второе по древности и важности строение в родовой крепости Ванитасов. Первое — Башня Памяти.

Рафаэль не любил находиться ни здесь, ни там. У него волоски на спине и загривке дыбом вставали то ли от жути, то ли чего-то ещё. И не отпускало ощущение чужого незримого присутствия.

Мать в его объятьях всхлипнула, принц молча погладил её по голове и поймал пару любопытных взглядов.

Ну, ещё бы! Так императорская семья ещё не позорилась. По истерике королевы наверное только глухой и слепой решил бы, что к герцогу она испытывала лишь дружеские или родственные чувства. Странно, что Император так спокоен.

Хотя…

Раф глянул на отца, сидящего на троне, и сердце его болезненно сжалось.

Магнус напоминал куклу. Лицо осунувшееся, глаза стеклянные, взгляд блуждающий и бессмысленный, словно он спит или находится мыслями совсем не здесь. И это не говоря о его внешнем виде, в котором осталось слишком мало человеческого.

Кажется, на нем нет больше никаких мороков и иллюзий, даже частичных. Но Раф мог ошибаться: он никогда не видел истинный облик отца.

А ещё, Магнус, судя по всему, не заметил подозрительную истерику жены по своему брату. Либо же ему просто плевать.

«Не удивлюсь, если и восстание он проморгал!» — едко подумал Рафаэль и отвернулся. Лучше в окно смотреть, на Главный Полигон. Бессмысленно злиться на отца из-за его недуга. Он сильно сдал за последние дни и не мог, при всем желании, защитить их от мятежников. Он не виноват, что увядает.

— Мы должны срочно провести церемонию передачи Венца! — громко выдал один из аристократов. — Нарушим планы мятежников. Они хотели сорвать коронацию, убили герцога, но наследник выжил и с нами!