Vanitas (СИ) - Шварц Дарья - Страница 91

— У вас есть доказательства?! — вскричал Нестор.

На губах Рагнара заиграла призрачная улыбка. Он развалился на стуле и щёлкнул пальцами.

Люция поняла — настал её черёд.

С колотящимся сердцем и потеющими ладонями, она толкнула портьеру и решительно ступила в Зал Заседаний. Ирис следовала хвостиком, прижимая к груди тёмный сверток.

Все головы повернулись к ним. Смотрели по-разному: любопытство, шок, узнавание, настороженность. У Далеона вытянулось лицо, при виде Люц, но девушка сознательно проигнорировал его, Рафа и все прочие знакомые и незнакомые лица. Смотрела только на герцога и шла к нему.

Они обговаривали этот момент. И ей не хотелось растеряться или струсить из-за ярого внимания публики.

Она коротко поклонилась Императору и просила дозволения говорить. Ей дозволили.

— Эта женщина — Ирсия Вандалес, более известная, как Ирис, — принесла кости упомянутого дитя. А также занятную историю его появления и смерти.

И Ирис начала рассказ. По мере её слов террины то бледнели, то краснели, то возмущённо пыхтели. Под конец все начали галдеть и пылать праведным негодованием. Только Кейран молча стискивал на столе кулаки и ходил желваками.

— А точно ли это кости его ребёнка? — спросил гном. — Не пытаетесь ли вы нас надурить, герцог?

— Никакого вранья, лэр, — Рагнар откинул с груди светлую прядь. — Только голые факты. Не верите мне, так поверьте Императору. Любезный брат, прошу вас проверить следы магии в этих останках. Родственники всегда узнают родную, м-м… родные кости.

Магнус медленно поднялся с места и подошёл к Ирис, держащей раскрытый свёрток на вытянутых руках. Она склонила голову и задрожала, Люция подперла нессу плечом в знак поддержки, хотя её тоже колотило от волнения.

Император замер напротив них — от него разило такой мощью, что ноги подкашивались — скользнул кровавыми очами по их бледным лицам с потупленными взорами и протянул лапу с скелетику. Ладонь засветилась бледно-голубым, засветились и кости.

— Ванитас, — вынес вердикт Магнус и холодно глянул на старшего сына.

— Т-тогда?.. — пискнул гном и утер платочком пот со лба.

— Кейран Ванитас лишается права наследовать престол. Сегодня и впредь, — рокочущей объявил Император. — Преемником я назначаю своего второго сына Рафаэля, а регентом при нем будет мой верный старший брат, покуда наследник не наберется достаточного опыта и сил. Кто согласен?

Лес рук. Даже гном нехотя, с гримасой сожаления и отвращения, поднял ладошку.

— Единогласно, — отметил правитель и направился к выходу. — Отправьте к матери ребёнка придворного лекаря или… — застыл, повернул рогатую главу. — Вы помогите ей, дорогой брат.

Рагнар поднялся с места и глубоко поклонился.

— Да, мой Повелитель.

— Собрание окончено! — объявил Нестор и засобирался. — Наследник и регент будут объявлены народу на предстоящем балу. После трех дней праздников жду всех здесь же для продления пактов и подписания других соглашений. Счастливого Самайна!

Он раскланялся и удалился за господином в кабинет. Советники, министры, послы и прочие важные лэры начали расходиться, тихо переговариваясь.

Люция с Ирис задержались возле герцога, и тут девушка ощутила настойчивый, прожигающий взгляд. Она не удержалась и подняла голову.

Их с Кейраном взгляды встретились. Тёмные очи принца засветились багровым, предвещая Люции мучительную смерть.

В день бала ближе к вечеру Люция получила неожиданное приглашение в императорские купальни. И нет, звал её не Магнус Ванитас — упасите Великие Духи! — почерк на записке был женский, востренький, каллиграфический.

И тут оставалось два варианта: либо её зовёт королева, чтобы тихонько притопить (раз роль шпионки исполнена, и герцог свое получил), либо кто-то из принцесс.

Знакома лично Люция была лишь с Эстель, так что личность адресанта почти не оставляла сомнений.

Но зачем ей звать чужую слугу к себе в купальни? Что ей надо от Люции?

— Сходим, узнаем, — решила она, на удивление, не опасаясь никакой ловушки. Хотя сейчас всякое может случиться: от запланированного покушения до несчастного случая, ведь она перешла дорогу Кейрану. И перешла по крупному.

А он обид не прощает.

Императорские купальни захватывали дух. Огромное помещение, высоченные потолки, несколько бассейнов разных размеров. Всё сияет белым мрамором, розовым кварцем и редкими прожилками позолоты.

Колонны с пилястрами обрамляют центральный и самый большой бассейн с дюжину локтей в ширину и ещё огромнее — в длину. Со сводов свисают гирлянды живых растений, их в свежем состоянии, очевидно, поддерживает магия дриад. Розовые бутоны осыпают свои лепестки прямо в воду, от которой поднимается густой пар.

Купальни располагались под замком, в подвалах. Поговаривают, под родовым гнездом Ванитасов проистекают природные горячие источники, и именно их водами питается весь замковый комплекс.

В помещении не было окон, но магические кристаллы в полу и под потолком прекрасно заменяли дневной свет. Их мерцание преломлялось в воде и, казалось, та переливается, точно жидкий бриллиант.

Люция нерешительно замерла на пороге, стискивая на груди бархатный халат и озираясь. Ей ни разу не довелось здесь побывать, а уж тем более — искупаться.

Не по статусу.

Но, несмотря на неловкость, её не покидало ощущение какой-то неправильности. Как будто в картине «Принцесса в купальнях» чего-то не хватало.

— Проходи, не стесняйся! — донеслось от воды с громким всплеском. Это вынырнула Эстель. Серебристые волосы от влаги стали темно-серыми и тяжелым покрывалом укрыли её тонкое и сильное обнажённое тело.

Иногда Люция страшно завидовала террианкам. Они такие гибкие, стройные и ловкие — словно гадюки. Люц на их фоне, со своими широкими бёдрами и весомой грудью, чувствовала себя неповоротливой коровой, хотя, конечно, такой не была. Все ж до дородных крестьянок ей, как до звёзд.

Смущаясь горящего любопытством взгляда принцессы, Люция повернулась к ней спиной, разделась у небольшой лавки, там же оставила полотенце и сменные вещи, перекинула длинные волосы на грудь и, нацепив на лицо маску безразличия, шагнула на лесенку в воду.

В первый миг горячая вода обожгла, заставив Люц стиснуть зубы, но вскоре фарси погрузилась в купальню по пояс, затем — по грудь, приятная истома охватила тело, и девушка выдохнула с наслаждением.

Принцесса откинулась на белокаменный бортик и наблюдала за ней из-под опущенных ресниц.

— До меня дошли слухи о твоём феерическом выступлении на Собрании, — заговорила принцесса. — Так подгадить братцу-Кейрану… Ай-яй-ай! — она покачала пальцем. — Он убьёт тебя.

Люция скривилась. Неприятная правда, которую она от себя старательно гнала, но:

— Знаю.

— Думаю, это будет последний твой праздник. Хочешь дружеский совет? — Эстель подплыла к ней и встала почти вплотную. — Развлекись сегодня, как следует. Соблазни какого-нибудь террина на одну ночь — они все под иллюзиями очень ничего, а под карнавальной маской тем более — ощути все прелести плотской любви. В конце концов, ты не принцесса, чтоб хранить себя для какого-нибудь страшно-важного лэра. Поверь опыту, эти «важные» только важничать на словах и умеют, а на деле…

— Человеческий посланник лучше, — с усмешкой закончила за неё Люция. Принцесса хмыкнула и отвернулась. Поплыла дальше.

В купальнях они мылись одни. Журчал где-то у стены искусственный водопадик, слышался плеск воды, пахло ароматическими маслами и дорогим мылом с цветочным флером.

Люция взяла золотистый брусок из ближайшей мыльницы, понюхала, намылила руки и голову. Неподалёку принцесса, поглядывая на неё, проделал то же самое, но в движениях сквозила скованность и неумелость.

И тут Люцию осенила причина её беспокойства:

— Где ваши слуги, Ваше Высочество? Разве гоже принцессе принимать ванны без помощи десятка фрейлин?

— Может, я хочу, чтоб спинку мне потерла звезда замковых сплетен? — насмешливо подняла брови она, но тут же нахмурилась и бросила с легким сожалением: — Я просто привыкаю жить самостоятельно.