Vanitas (СИ) - Шварц Дарья - Страница 84

— Ну что, этого достаточно, для наказания императорского сынка?

— Более чем, — медленно кивнула девушка. — Но тебе придётся явиться в замок и свидетельствовать о его преступлении. Вместе с ребёнком. Террины умеют определять родство по остаткам родовой магии в костях. Ты же придешь? — цепкий взгляд.

Ирис сжала руку у сердца в кулак и посмотрела с глухой застарелой болью на молодую безумную мать с детскими косточками в простынях. На свою подругу. Семью.

И скрипнула зубами.

— Приду, — твердо заявила она. — Всё, как скажешь, сделаю. Лишь бы этот ублюдок получил по заслугам.

— Получит, — пообещала Люция. — И когда придёт время нашего триумфа, я дам тебе знать.

В тот момент она и не подозревала, какую беду своим решением навлечёт на всю Империю...

Далеон несся по широкой улице, лавируя между людьми и ловко огибая телеги, грузчиков, всадников. Позади по мостовой стучали тяжёлые ботинки, бряцало оружие, в спину неслась ругань и задорные улюлюканья охотников, пустившихся за раненной дичью по следу.

Н-да… Не думал принц, что когда-нибудь ощутит себя в роли добычи. Удовольствие, признаться, ниже среднего.

Пульс грохочет в ушах, страх парализует извилины, и все о чем он может думать: бежать! Бежать, как можно скорее, и прятаться.

Поведение не достойное террина из рода Ванитас. Но когда Далеон вообще оправдал чьи-то надежды?

Задыхаясь от бега, он выскочил на рыночную площадь, в самую гущу народа.

Но затеряться это едва ли помогло.

За ним волной хлынули матросы бандитской наружности и, потрясая оголенными саблями да ножами, влились в людской поток, озираясь в поисках Далеона.

Бесстрашные! Или просто идиоты. Ведь кто-то из прохожих обязательно вызовет стражу!

Но стража усмирять нарушителей порядков пока не спешила. И как бы не колол бок, шестой принц побежал дальше, проталкиваясь сквозь толпу к просвету в конце улицы.

— Вон он! — гаркнул кто-то слева из переулка. — Держи его!

Далеон резко свернул вправо и теперь бежал без четкого ориентира, как придётся.

Прохожие шарахались от него, как от прокажённого, косились с презрением и любопытством. У принца закралась нехорошая мысль, что его приняли за преступника, воришку или ещё кого, за кем вполне справедливо могли толпой ломанутся матросы.

И городская стража в таком случае не будет ему помощником. В побеге от бугаев уж точно. До выяснения обстоятельств. А пока их выясняют, его успеют под шумок скрутить и умыкнуть на корабль, где быстренько заделают рабом.

На городской башне затрезвонил колокол, объявляя полдень. Далеон свернул за угол и чуть не сбил с ног ребёнка с матерью. Отскочил на чистых инстинктах, налетел плечом на телегу и ощутимо толкнул, от чего на землю посыпались ящики. Лошадь с громким ржанием встала на дыбы, извозчик разразился смачной бранью.

Вдруг удар хлыста обжег лопатки, принц охнул и отшатнулся, мужик с пеной у рта завопил:

— Распоясались совсем! Детишки! Охламоны! Носятся, по сторонам не смотрят. Всех вас стегать надо, как скотину!

И замахнулся снова.

Далеон успел лишь прикрыть голову локтем. Очередной удар ужалил предплечье, и снова. Юноша стиснул зубы, чтоб сдержать вскрик.

От хлыста фонило магией! А извозчик оказался гномом.

И всё это — свист хлыста, магия и мерзкая жгучая боль — напомнило ему другую порку. Кейрановскую. И тело привычно оцепенело, ноги налились свинцом. Воспоминания наслоились. Принц видел то гнома, то брата замахивающегося и опускающего стек на его тело.

И Далеон снова, как запуганный ребёнок, не мог ничего сделать, возразить, защититься, закрыться, только молча терпеть и каяться в своей никчёмности и слабости.

Из подворотни выскочили его преследователи, а над головой прогремел строгий женский и до боли знакомый голос, что вывел его из ступора:

— Прекратить! — Ладонь в лайковой перчатке перехватила толстое запястье торгаша. — Что вы себе позволяете?!

***

Люция пылала негодованием.

Средь бела дня какой-то зарвавшийся гном решил отстегать простого парня, случайно задевшего его повозку. Куда смотрит городская стража?!

Она с силой впилась ногтями в его дряблое запястье, и мужик тоненько взвыл, одёрнул граблю.

Люц отпустила. Лошадь под ней нервно всхрапнула.

— Как смеешь ты поднимать руку на свободного имперца?! — тихо, но чётко вопросила фарси таким тоном, что гном сбледнул, сглотнул и затрясся на козлах. — Кто дал тебе право вершить самосуд? Для наказаний есть стража!

Тут он окинул её липким взглядом и заметно расслабился.

— Ну и где твоя стража, человечка? — осклабился премерзко. Откуда-то сбоку донеслись возгласы: «Это он!... Хватайте!.. Награда!..». — Не смертной указывать мне!

И замахнулся. Люция мгновенно резанула кинжалом.

На пальцах гнома выступила красная линия, заставившая его застыть с распахнутыми глазами, а миг спустя брызнула кровь.

— Близар! — взвизгнул он и выронил хлыст. Забаюкал ладонь на груди, тихонько подвывая, но это зрелище вызвало в душе девушки лишь брезгливость. Она окинула округу цепкими взором и заметила, как к ним поспешили какие-то бугаи с саблями наголо.

На стражу они не смахивали и в пьяном угаре.

— Какого?.. — нахмурилась девушка и поймала слева от себя усталый, печально-смиренный взгляд пронзительных синих глаз. — Далеон?..

Она б присела от шока, если б уже не сидела.

— Почему ты?..

«Здесь» — застыло на губах. Её перебил гадкий злорадный выкрик:

— Ну, все, царевич, попался!

На них пошли полукругом. Вернее — на Далеона.

Время словно замедлилось.

Принц проследил, как Люция отправила кинжал в ножны на поясе и невозмутимо выпрямилась, дёрнула поводья.

В жилистой фигуре его сквозило напряжение, а вот во взгляде — откровенное отчаяние. Он верил, что Люция оставит его на растерзание бандитам.

И… она протянула ему ладонь и приказала:

— Запрыгивай!

Даже в самые худшие годы их вражды, Люция бы не бросила его в такой ситуации.

Осознание было внезапным, как вспышка молнии, пробирающим до дрожи, как удар грома, и чётким.

Глаза принца раскрылись в изумление, но он не стал мешкать: схватился за теплую и сухую ладонь и ловко вскочил в седло позади фарси.

Тело прижалась к телу, крепкая рука обвила талию, и это поразило Люц, как удар под дых.

Она ударила пятками, и лошадь с ржанием сорвалась с места без страха затоптать матросов. А вот они с криками и бранью рассыпались в стороны, как и случайные свидетели сцены.

За спиной Люции Далеон свёл брови и взмахнул свободной рукой. Повозка наглого гнома перевернулась, а все тяжёлые ящики и тюки посыпались на бандюков.

Подковы лошади стучали по мостовой, в ушах свистел ветер, волосы раздувались парусом, в душе пел восторг от быстрой скачки и удачного побега. Но на смену им, вместе с переходом галопа на рысь, пришла запоздалая клокочущая злость на беззаботного принца, который, очевидно, сбежал из замка без ведома и сопровождения!

Хотелось настучать шестому по его острым ушам, но вместо этого Люция отрывисто и холодно спросила:

— Почему ты в городе один?

— Дела, — скупой ответ и равнодушный взгляд вдаль. Но вот, в очах зажглись искры сдержанного любопытства. — А ты?

— Дела, — буркнула и отвернулась.

Вот и поговорили.

На горизонте показались серые башни крепостных стен.

— Высадишь меня пораньше? — спросил принц с деланной беспечностью, но Люция-то уловила, как сжались его длинные пальцы на её талии.

— Нет, — мрачно отрезала она и обхватила свободной рукой его холодную ладонь. Принц дрогнул. — И не вздумай бежать. В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы спасти тебя.

Он притих. И даже не вырывался. Так они, держась за руки, и доехали до главных ворот в странном, неловком молчании. Вернее, это Далеон ощущал неловкость, и как тепло растекается в груди от волнительной близости девушки; а вот Люцию распирал ледяной гнев, и сложно было объяснить, чем именно он вызван.