Vanitas (СИ) - Шварц Дарья - Страница 83

От недоброго предчувствия засосало под ложечкой.

Кокотка поджала губы и жестом предложила Люции подойти к Эмилии ближе. Она пошла, а сердце её с каждым шагом сжималось всё сильнее.

Эмилия была красавицей, когда-то уж точно. Длинные и густые каштановые волосы, вострый подбородок, пухлые губы, маленький носик, высокие скулы. Люц даже заметила заостренные кончики ушей, характерные для полукровок. Она вот, свои укоротила.

Однако, всё это мелочи, тень былой «роскоши».

Цельная картина вогнала в грудь Люц спицу жалости и боли.

Девушка походила на мощи, отощавшую после снежной зимы птичку. Костлявые пальцы, угловатые плечи, торчащие ключицы и впалые щеки. Глаза большие, бледно-голубые и лихорадочно, как-то безумно, блестят. А ещё… глядят в пустоту.

Она смотрела на Люцию и Ирис, стоящих плечом к плечу, но словно не видела их. И всё пела под нос, пела, пела. А кресло её зловеще протяжно скрипело.

Холодок пробежал по спине.

— Эми, — осторожно позвала Ирис. Ирсия Вандалес. И заботливо укутала подругу в упавший на спинку кресла плед. — Уже осень, холодает, а ты так беспечно поёшь. Охрипла совсем. Может, вернёмся уже в дом?

Эмилия что-то невнятно промычала и продолжила напевать, укачивая наглухо завёрнутого в пелёнки младенца и глядя в пространство.

Люция зябко поежилась.

— Что с ней?

— Сошла с ума, — выдохнула Ирис. — От горя.

Фарси выразительно подняла брови, и несса начала свой печальный рассказ:

— Как ты могла заметить, Эми — полукровка. Она жила здесь, на окраинах столицы, вместе со своим человеком-отцом и чуть ли не с пеленок работала в таверне, где он был вышибалой. В ней мы и познакомились. Мне тоже довелось поработать подавальщицей прежде чем… Но это уже другая история.

И так, это случилось почти десять лет назад. Из похода вернулись наши бравые вояки с радостной вестью — война окончена, Ригель победил, наш король стал Императором всей Терры! Столица гуляла всю неделю. Пирушки, музыка и тосты не смолкали круглыми сутками. Мужики не успевали просыхать, кочевали по пабам, поздравляли друг друга и возносили кружки за наших героев.

В таверне, где работала Эмилия, остановился на попойку небольшой отряд во главе с первым принцем. Никто, конечно, даже не представлял, что это он. Пьяная банда вела себя разнузданно и похабно. Распускала руки и… Эмилия приглянулась Кейрану.

А как не приглянуться? Она одна такая во всей таверне была. Яркая, стройная, красивая, как почти любая полукровка. Сияла в этой задрипанной едальне, как алмаз в куче грязи и, разумеется, выделялась на фоне невзрачных подавальщиц. За ней даже ухаживать пытался наш конюх, милый светленький юноша. Он смотрел на неё восторженными и совершенно влюбленными глазами.

Кейран глядел совсем не так. С порочной страстью, тёмным желанием голодного хищника, углядевшего аппетитную добычу.

Он подкараулил её у винного погреба, толкнул туда и!.. Взял, что хотел. Бросил рыдающей девчонке золотой и ушёл с усмешкой пировать дальше. О, всём том, Эми плакалась мне лично. Я поддержала её, и горький «первый опыт» не свёл девочку с ума, не уничтожил надежду на светлое будущее и веру в любовь.

Никто не думал тогда, что чудовищная в своей обыденности история обернётся трагедией…

Ирис покачала головой и продолжила:

— Эмилия долго оправлялась, а этот гад, ещё и наведывался к ней. Понравилась ему полукровка. «Разнообразила досуг»! — передразнила кого-то женщина и сморщила нос. — А потом Эми узнала, что беременна. Обрадовалась, несмотря ни на что, и рассказала этой мрази.

— И он?.. — сглотнула Люц и глянула на кулёк в тощих руках девушки.

— Приказал избавиться от дитя, — кисло усмехнулась Ирис. — Он же наследник престола! Будущий Император! Ему не нужен был бастард от полукровки. Это же скандал. Позор. А если ребёнок родится немощным? Если о нём прознают? В общем, позиция у него была однозначная.

— Но?.. — заметила Люция.

— Эмилия ослушалась его. Ей хотелось стать матерью. И тогда я предложила исчезнуть. Спрятаться на видном месте, но там где принц не додумается её искать. В публичном доме. Здесь в «Доме Цветов». Я уже работала там и дружила с хозяйкой. История Эми её растрогала и несса позволила ей остаться, затеряться среди беременных куртизанок. За нас обоих платила я, и дела шли хорошо пока…

Ирсия смолкла. Тяжело дышала, сжимала кулаки и жмурилась. Пыталась успокоить клокочущую внутри бурю. Люция ещё не понимала полностью её причин, но молчание начало беспокоить, теребить без того натянутые нервы.

— Так это его ребёнок? — не выдержала фарси и кивнула на свёрток. — Какой-то он… слишком тихий.

Ирис бросила на неё болезненный взгляд и сипло произнесла на грани слышимости:

— Загляни… туда.

С нарастающим дурным предчувствием Люция протянула руку и откинула край пелёнки.

Там лежал череп. Детский. И косточки.

— Красавец, правда? — радостно улыбнулась ей Эмилия.

Люция отшатнулась и закрыла рот ладонью, чтобы сдержать вопль ужаса.

«Как? Что? Почему?!» — бились вопросы в голове.

А Ирис начала тараторить ей на ухо, будто испугалась, что Люц сейчас сорвется с места, убежит и так и не донесет миру страшную истину.

— Эмилия была на шестом месяце, когда шпионы Кейрана обнаружили её новое место жительства, а с ним и живот. Принцу доложили. А следующей ночью к ней в комнату проникли его приспешники, скрутили беременную Эми и насильно влили в рот какое-то абортирующее зелье. Почти сразу у неё начались схватки. Она кричала, выла от боли, истекала кровью. Мы с местной повитухой боялись — Эми не переживёт ночь, сгинет с дитём в утробе, но… обошлось. Она разродилась к рассвету. И что ты думаешь, мы увидели? — взгляд полный горечи, всхлип. — Эми родила террина. Мертвого. Он упал нам в руки окровавленным комочком, маленьким, как котёнок, и тут же рассыпался прахом, до костей. Так мы, собственно, и поняли, что малыш — террин. А для них…

— Дети — священны, — вымолвила Люция побелевшими губами и сжала их в линию.

Терринов на планете мало, они неплодовиты и неукротимо вымирают, как вид, потому появление на свет дитя — великое счастье для всех бессмертных. Навредить или — о, ужас! — убить ребёнка — тягчайшее преступление. Ведь убийца не просто ребёнка убивает, он ставит под удар существование всех магических созданий.

Это преступление против всех терринов.

И Кейран…

Конечно, он мог не знать, кто родится у полукровки-Эмилии. Особенно, если девушка была ближе к человеку, чем к бессмертному. В таких союзах нередко рождается очередной слабый «полукровка», и его существование, если б о нем кто-то прознал, опорочило бы первого принца, сделало посмешищем в глазах высших лэров, подорвало авторитет, помешало бы успешной женитьбе и далее по списку.

Он бы многое потерял.

Для Кейрана, как наследника, подобное — катастрофа. Неудивительно, что он хотел избавиться от ребёнка любыми путями. И даже так…Как он мог? Как решился? Как смел?

Ведь имелся большой шанс, что дитя родится террином.

У Ванитасов сильная кровь. Сильные гены. Много магии в роду…

И всё равно, нет этому бездушному поступку оправданий! Человек, полукровка или террин — каждый достоин жизни!

— Тырф хэк! — отчаянно выругалась Люция и закусила ноготь большого пальца. — Это за гранью даже для Ванитасов!

Да даже Магнус не кажется таким чудовищем на фоне сынка.

Крест клятвы на груди предупреждающе потеплели, и Люция быстро взяла себя в руки.

Мстить Императору она будет по любому. Но теперь и сыночка его «прикопать» — дело чести.

— Эмилия сошла с ума от горя, когда увидела скелетик своего долгожданного дитя, — закончила рассказ Ирис. — Вот уже девять лет она баюкает его под деревом в этом саду и не может выбраться из иллюзии, что он живой. А Кейран шлёт мне деньги на содержание Эми. Но они не вернут ей разум! Не воскресят дитя! Ничего не исправят!

Она смахнула с щёк злые слезы и уставилась на Люцию.