"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович - Страница 1140

— У него же кладенец!.. — закричала Алена. — Он сейчас Змея убьет! Совсем убьет!.. Илья!..

Алена повернулась к богатырю. Тот с каменным лицом накладывал на тетиву лука каленую стрелу. Рыцарь взмахнул мечом. С тетивы сорвалась и полетела ему в грудь стрела Ильи Муромца. Но Змей в этот момент дернулся всем телом, и Ланселот, потеряв равновесие, сорвался с драконьей спины на землю. Стрела пролетела мимо, Змей изогнул шею, чтобы обрушить свои челюсти на Ланселота, но тот успел подняться, и со всего маху вонзил клинок в нависшее над ним тело дракона. По ущелью разнесся стон Змея. Ноги Горыныча пошатнулись и он неуклюже упал на бок. Из глубокой раны хлынула дымящаяся черно-красная, как не застывшая лава кровь.

— Не-ет! — стоном вырвалось из груди Алены.

Девушка бросилась к Змею, за ней следом бежал Илья. Рыцарь, окинув возбужденным взглядом поле битвы, не заметил их, и, издав радостный боевой клич, бросился в драконью пещеру, вход в которую зиял поблизости в толще гранитной скалы.

«Горыныч! Горыныч, ты слышишь меня?!» — снова и снова мысленно обращалась к Змею Алена. Но не слышала ни звука в ответ. Поток черно-красной крови, бьющей из раны, стал затихать. Сверкавшая только что серо-зеленая чешуя дракона словно бы подернулась пеплом. Его когти, крылья, хвост начали постепенно окаменевать.

— Боже мой!.. Что же делать? — Алена в отчаянии упала перед Змеем на колени.

— Зашибу, падлюку! — взревел Илья Муромец и бросился вслед за Ланселотом в драконью пещеру.

«Живая вода… В сказках у Змея всегда есть в подвале живая вода!» — и Алена тоже со всех ног бросилась к пещере.

Справа от входа в скале вилась винтовая лестница. Илья бросился по ней вверх, видимо, вслед за Ланселотом. Алена побежала вниз и вскоре оказалась в подвале. Подвал напоминал огромный сводчатый зал. Он весь был беспорядочно заставлен бочками, тюками, сундуками и просто сваленным хламом. Относительный порядок наблюдался только в той его части, что примыкала к лестнице. Другой конец длинной подвальной залы терялся во мраке и паутине. Алене сразу бросились в глаза два стоящих напротив входа в подвал котла, по размеру таких огромных, что в них можно было, при желании, целиком окунуться, причем не только Алене, но и дюжему молодцу вроде Ильи. Один из котлов был серебряный, а другой — золотой. И оба были почти до половины наполнены хрустально-прозрачной водицей. На каждом из котлов висело по вместительному ковшу с длинной ручкой.

— Вот оно, — выдохнула Алена. — Только что-то тут не написано нигде, какая водица живая, а какая мертвая. Ох, как бы мне не перепутать.

Впрочем, Алена сомневалась недолго.

«Плесну на рану из любого котла. Если это будет мертвая — рана затянется. А если не затянется, то это живая вода. Ей, по моему, нужно сбрызнуть Змея потом, когда рана заживет».

Девушка схватила серебряный ковш и перегнулась через край серебряного котла. Зачерпнула воды, и тут леденящий холод разлился у нее по спине, а потом и по всему телу. Ковш, выпав из онемевшей руки, плюхнулся в воду. Из последних сил Алена повернула голову. Краем глаза она успела заметить силуэт тощего человека в черной одежде. Тот торопливо взбежал вверх по ступеням.

«Кощей!.. Откуда он здесь? Неужели он отнимет кладенец у Ланселота?»

Девушка, не имея сил опереться на ватные ноги, медленно сползла на каменный пол. В глазах Алены стремительно темнело, смертельный холод вымораживал, кажется, саму кровь. Вдруг какой-то светлый силуэт склонился над ней, Алена почувствовала теплое прикосновение к лицу, к рукам. Кто-то поднял Алену на ноги и обнял горячими ладонями. Приятное тепло разлилось по всему телу. Руки и ноги налились прежней силой.

— Ну как ты, Аленушка? Холод ушел?

— Лебедь? — обрадовалась девушка. — Как ты вовремя! Тут Кощей…

— Знаю. Я во-он в той бочке спряталась, когда он сюда ворвался.

Лебедь заглянула в серебряный чан и поцокала языком.

— Говоришь, Ланселот был хороший человек?

— Да, а почему был? Кто его?!

— Ну тогда оживим сейчас… — Лебедь кивнула на воду, в которой что-то увидела. — Илья его догнал. Знать бы еще, в каком чане живая вода, а в каком мертвая.

— В золотом мертвая, а в серебряном — живая, — раздалось от входа в подвал.

Девушки нервно оглянулись. По лестнице неторопливо спускался Горыныч. На вид — вполне живой и здоровый, только весь словно покрытый слоем пыли. Алена почувствовала, что ноги опять отказываются ее держать, теперь уже от несказанной радости. «Живой! Господи, счастье-то какое!» — она закусила кончик косы, чтобы не разреветься.

Горыныч, подойдя к котлам, зачерпнул ковшом из золотого котла и окатил им себя с ног до головы. Пепельная пленка сошла с него. В глазах появился озорной блеск, а на щеках здоровый румянец. Змей перегнулся через край серебряного котла, вынул ковш, немного поколебавшись махнул рукой и макнулся головой прямо в котел. Через пару секунд вынырнул, отфыркиваясь и довольно улыбаясь.

— Ну вот. Теперь все в полном порядке, — Змей аккуратно повесил ковши на края котлов и отряхнулся.

На лестнице раздались чьи-то нетвердые шаги. Змей и девушки разом оглянулись. В подвал спускалась женщина в сиреневом сильно приталенном платье, с белом покрывалом на волосах, перехваченных широким золотым обручем. Ее красивое, с тонкими чертами лицо, было бледным и заплаканным. В руках женщина комкала шелковый платочек.

— Джиневра? — тихонько спросила Лебедь.

— Она самая, — раздраженно дернул бровью Змей.

Лебедь с любопытством оглядела заморскую королеву с ног до головы.

— А она ничего себе, хорошенькая, — прошептала царевна Алене. Алена неприязненно покосилась на Джиневру и промолчала.

— Там… Ланселот, — королева растерянно обвела всех взглядом и всхлипнула. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Можно, — пожал плечами Змей, взял с одной из полок два кубка и, зачерпнув живой и мертвой воды, направился наверх. Алена побежала следом за ним. Джиневра, вздохнув, тоже стала подниматься, Лебедь замыкала процессию, поминутно оглядываясь.

Лестница вилась на высоту, наверное, этажей в десять. По крайней мере, Алена, добравшись до верха, изрядно запыхалась и падала с ног от усталости. По ходу лестницы, на небольших площадках, несколько раз встречались двери. Все они были закрыты, кроме последней, на самом верху. В открытом дверном проеме лежало бездыханное тело Ланселота, а по ступеням лестницы стекал ручеек его крови. Похоже, рыцарь обернулся в последний момент или Илья его окликнул. Ланселот, видимо, замахнулся на него мечом, но раньше получил удар в грудь. Рыцарь лежал на спине, левой рукой прижимая к себе щит и подняв правую руку в замахе. Меча в руке не было. Кольчуга на груди Ланселота была в клочья разорвана. Кровь из широкой раны уже не сочилась. Рядом с рыцарем, упав чуть ли не на него, лицом вниз, в луже крови лежал сжимая окровавленный меч Илья Муромец. Увидев его, Алена сдавленно вскрикнула. Прижавшись к гранитной стене, она с ужасом оглядела два бездыханных тела.

— Горыныч, где же ты?

— Да здесь я, — он появился из комнаты, в которую вела открытая дверь, держа в руках все те же два кубка.

— Так сделай что-нибудь! Ты разве не видишь? Илья…

— Он не ранен. Просто спит. Точнее, его Кощей приморозил, как и тебя там, в погребе. Жаль живую и мертвую воду на такую ерунду тратить. Сейчас Лебедь поднимется, и расколдует.

— А ты что же?

— А я в этом не специалист, — пожал Змей плечами. — Полчаса возиться буду. У нее выйдет быстрее.

— Кого вам тут разморозить? — Лебедь неторопливо поднималась по ступеням, ведя под руку несчастную Джиневру.

Аккуратно поставив королеву у стеночки, рядом с Аленой, Лебедь склонилась над Ильей. Зашептала что-то, провела рукой по его позвоночнику. Илья заворочался, и еще не придя в себя окончательно, произнес длинный, многоэтажный ряд нелестных слов в адрес Кощея и «самоуверенных идиотов, которые уверяли, что все должно пройти гладко». С трудом поднявшись на ноги, Илья зевнул. Оглядел распластанный на пороге труп Ланселота, словно бы вспоминая о чем-то. Потом удовлетворенно хмыкнул, аккуратным взмахом меча отпорол нижнюю полу синей мантии рыцаря и начал стирать получившейся тряпкой кровь со своего меча. Змей, шагнув к трупу, ногой отбросил в сторону левую руку со щитом и стал изучающе разглядывать пробитую грудь Ланселота.