"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 1520

Остановившись наконец, они долго лежали, не расплетая объятий. Потом, вспомнив о чем-то, Фрозинтар приподнялся на локтях:

— Я тебя не раздавил?

— Нет, — улыбнулась Фейнирель и погладила его по щеке, — я ничего не почувствовала. Когда ты рядом со мной, я ничего не чувствую — ни холода, ни боли, ни усталости.

— А я чувствую, — признался он. — Все. Я как будто живой.

Это действительно было так. Прижав руку к груди, он был абсолютно уверен, что услышит там стук сердца. Ведь все остальное было так… реально!

Но внутри была тишина. Стучавшее в тишине сердце принадлежало Фейнирель. В груди по-прежнему было пусто и холодно. А чего же он хотел? Драуру никогда не стать снова живым без искры.

Дабы не показать своего разочарования, он преувеличенно-ласково обратился к женщине:

— Ты не замерзла? Тебе удобно?

— Нет. — Она прижалась лицом к твердому плечу. — Рядом с тобой мне всегда хорошо. Как будто я долго блуждала в темноте и одиночестве, а потом наконец-то пришла домой. Но нам нельзя здесь оставаться. Меня вот-вот хватятся!

Расплетать объятия не хотелось, но Фрозинтар понимал, что Фейнирель права. Он с сожалением поднялся, помог ей встать на ноги. Кое-как надев сорочку и верхнее платье, женщина завернулась в свою накидку и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала драура в щеку:

— Я пойду?

— Я провожу.

Расставаться решительно не хотелось, но обычай требовал, чтобы вдова вообще первые три месяца после смерти супруга не общалась с совершеннолетними мужчинами. В некоторых случаях из ее покоев удаляли даже мальчиков-пажей и лишали мать возможности общаться с малолетними сыновьями. Даже ее отец и братья не имели права переступать порога замка, где в полном уединении проживала вдовица, ежедневно молясь и оплакивая свою судьбу. Делалось это специально для того, чтобы посмотреть, не появились ли за это время признаки беременности, и чтобы исключить вероятность того, что вдова выдаст дитя от любовника за законного наследника имени и титула покойного супруга. Особ королевской крови изолировали от общества и на год[104]. Следовательно, им придется прятаться ото всех хотя бы первое время? Во всяком случае, женщины в соседней комнате ничего не должны заподозрить.

На пороге, в дверях, они быстро поцеловались в последний раз, и Фейнирель решительно распахнула обе створки, шагнув к своим дамам, в яркий свет, к печальной музыке и благообразным лицам.

— Я больше не могу! — прозвенел ее голос. — Я устала. Уходите все!

— Госпожа… миледи… — Девушки и женщины засуетились вокруг, бросив все дела. — Что вам угодно? Что принести? Подать воды? Позвать целительницу? Вам пора принимать лекарство?

— Нет, нет и нет! — Оставшийся в темноте пустой комнаты любовник слушал ее дрожащий голос. — Мне ничего не надо. Я ничего не хочу. Оставьте меня!

Но выгнать придворных дам оказалось не так-то просто. Они все тоже прекрасно знали обычаи, согласно которым вдову не просто нельзя было оставлять наедине с мужчинами, но и вообще не стоило позволять ей оказаться в одиночестве. Даже ночью, даже совершая утреннее омовение, вдова должна была быть на глазах у своих придворных. Молодую женщину подхватили под руки и повели в спальню. И никто не заметил, что девушек стало на одну больше.

Лаллирель легко сумела присоединиться к свите леди Наместницы — опытный боевой маг в совершенстве владеет техникой «отвода глаз». Ведь когда ты один, а врагов несколько, так важно отвлечь хотя бы часть из них от своей персоны, чтобы без помех разделаться со всеми по очереди. А обмануть этих девчонок не составляло труда. Ни одна из них не владела и малой толикой Дара, чтобы суметь почувствовать умело наведенные чары.

Никем не замеченная, Лаллирель проскользнула в спальню Наместницы и вместе со всеми приняла активное участие в подготовке леди ко сну. В голове ее созрел план. В отличие от так называемых «блюстительниц нравов», она-то легко догадалась, куда якобы привести себя в порядок бегала их госпожа. Целительница, конечно, молодая и глупая, но она сразу поймет, что покойная незадолго до смерти предавалась любовным утехам. Это бросит тень на сестру Наместника, испортит ему жизнь, а обвинение в убийстве подкосит драура окончательно.

Наконец, оставшись в одной сорочке — ее следовало носить весь срок траура, не снимая, — Фейнирель вытянулась на постели, и Лаллирель стала решительно выталкивать остальных придворных дам:

— Я! Сегодня я буду возле миледи!

Она заглядывала в лицо каждой по очереди, накладывая дополнительные чары — наутро все они, девицы и замужние дамы, будут кивать друг на друга, мол, это она, а не я оставалась у покойницы до последнего. В результате истинную виновницу не найдут.

Сопротивляться опытной волшебнице ни у кого не было сил — тем более что у многих дам были свои мужья и возлюбленные, и некоторые сами спешили улизнуть из покоев Наместницы пораньше. Лишь с парочкой самых старших пришлось повозиться, но в конце концов дело было сделано.

— Что это значит? Вы кто такая?

Уже прикрывшая двери спальни Лаллирель на миг оцепенела. Ее обман раскрылся? Так быстро?

Похоже, что да. Фейнирель сидела на постели и строго смотрела на волшебницу.

— Кто вы? Отвечайте!

…А у нее есть Дар! Причем такой силы, что Лаллирель невольно схватилась за грудь. Вот это да! И как это ее сестры в свое время просмотрели такой самородок? То есть просмотрела-то именно она, ведь она заняла место Хозяйки Острова, как раз когда девочка уже вступала в период Ша-Ветерка[105]. В конце этого периода у многих девочек и просыпается Дар. Впрочем, он у нее какой-то странный, неоформившийся. Может, это связано с ее недугом? Ведь целительница не отходит от леди Наместницы. Вдруг недоразвитие Дара как-то связано с ее поврежденным рассудком?

Но отставить рассуждения! Назад дороги нет. Пора действовать.

— Ты прекрасно знаешь, кто я! — Волшебница сделала шаг навстречу, позволив лунному лучу упасть на ее лицо.

— Лаллирель? Троюродная сестра моего покойного мужа?

— И кое-кто еще. — Женщина провела ладонями по лицу, словно стирая с него что-то, и Фейнирель вскрикнула, узнав прежнюю Хозяйку Серебряного Острова.

— Вы? Откуда? Но…

— Я пришла за тобой.

Прижавшись к стене, затаив дыхание, нежить внимательно следил за спешащими по делам придворными дамами. Одни сразу покидали покои Наместницы, другие задерживались, чтобы поболтать с теми, кто оставался ночевать. Еще несколько минут, и можно будет выйти…

И тут из-за двери спальни раздался отчаянный женский крик.

Сорвавшись с места, он ураганом влетел в толпу перепуганных дам и, разметав их, ворвался в комнату. Взгляд сразу выхватил два женских силуэта. Одного взгляда ему хватило, чтобы узнать Видящую, стоявшую над оцепеневшей от страха Наместницей:

— Не тронь ее!

— Явился? — Лаллирель усмехнулась. — Ты вовремя.

Захлебнувшись отчаянным криком, Фейнирель во все глаза смотрела на драура. Ее Серебряный Рыцарь снова пришел ей на помощь!

— Вот, значит, как?

Глаза драура недобро прищурились. Алый огонек полыхнул в глубине, когда он рванулся вперед. Волшебница была к этому готова.

— Стоять! — воскликнула она, вскинув руку. Пальцы ее были напряжены, в них пульсировала готовая вырваться на волю энергия. — Одно твое движение — и она умрет!

Фейнирель закрыла глаза. Она не знала всех возможностей драура, но хорошо представляла себе, на что способен опытный маг.

— Стоять!

Они начали движение одновременно, но Фрозинтар был чуть быстрее. Его выброшенная вперед рука достигла цели на долю секунды раньше. Лаллирель дернулась, и заготовленная молния лишь пробила насквозь полог постели, обрушив ворох ткани на завопившую от неожиданности Фейнирель. Но на большее сил и времени у волшебницы не оставалось — взбешенный драур за шею подтянул к себе женщину. Видящая попробовала сопротивляться, пальцы сами собой сложились в хитрые фигуры, и она взмахнула руками. Но концентрационные пассы, придающие силу и скорость боевым заклинаниям, ушли в пустоту, ибо вместо нужных слов из сжатого холодными пальцами горла вылетел лишь слабый хрип. Впрочем, и этого было бы достаточно, чтобы ошеломить противника и на пару секунд сбить с толку. Любого противника — но только не драура. Его мощное тело лишь дернулось, как от неожиданного укола в чувствительное место, а затем прищуренные глаза приблизились к расширившимся зрачкам волшебницы.