"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Чейзер Артем - Страница 1312

— Мы туда пойдем? — поинтересовался Карадор.

— Нет, — коротко ответил Фрозинтар, расседлывая своего еле дышащего коня. Тот мелко дрожал всей шкурой, чувствуя, что нес на себе не простого всадника, но слишком устал, чтобы сопротивляться, и молча покорился судьбе. Лошадь «объекта» тоже устала, но выглядела не в пример лучше.

— А почему?

— П-потому. Собери хворост для костра.

— Мы что, прямо тут будем ночевать? — ужаснулся эльф. — Но я есть хочу! Я со вчерашнего дня нормально не ел! С тех бутербродиков…

— На, — сжалился над «объектом» наемник, бросил ему седельную сумку. — Ужинай!

— Ой, как здорово! — Забыв про хворост, тот шлепнулся задницей на траву и двумя руками полез в сумку. — Та-ак, что тут у нас? Хлеб, сало, лук… И все?

— Есть еще орехи.

— Давай!

Вместо ответа наемник указал глазами наверх — на ветках орешника тут и там виднелись уже вполне крупные, но еще не дозревшие орехи. Год выдался урожайным, и их тройные и парные гнезда виднелись повсюду.

— Угу. — Оценив количество предлагаемого угощения, Карадор мгновенно соорудил бутерброд и запустил в него зубы. — А фы не фофеф? — поинтересовался он с полным ртом.

— Нет, — качнул головой Фрозинтар.

— А… Ну, товда вадно, — как ни в чем не бывало продолжил эльф. — Я эффо шебе вдеваю, вадно?

— Вадно, — передразнил его наемник. — А з-за хворостом кто пойдет?

— Пововди немновко, — не переставая жевать, предложил Карадор. — Я фейфаф!

Кончилось дело тем, что Фрозинтар сам сходил и наломал сушняка, сам развел костер, сам растер лошадей жгутом из травы и сводил их к реке напиться. Овса прихватить не удалось — действовать пришлось в страшной спешке, ибо, почуяв его природу, псы в усадьбе просто зашлись истерическим воем, поднимая тревогу. Человеческие собаки всегда так остро на него реагировали… Просто удивительно, как он еще и сумку с припасами, которые конюх взял с собой на дежурство, успел прихватить!

Карадор уснул практически мгновенно, пока наемник еще возился с обустройством лагеря. Вот он еще жует очередной бутерброд — а вот уже спит на голой земле, свернувшись калачиком и подложив под голову ладонь с недоеденным куском.

В полном молчании Фрозинтар смотрел на спящего. Сейчас ничего не стоило выполнить задание — место здесь, несмотря на близость человеческого жилья, глухое, орехи еще не поспели, так что сюда придут только через месяц-полтора. За это время дикие звери успеют как следует поработать над телом. Нужен всего один удар кинжалом — «объект» даже не почувствует, как простой сон превратится в сон вечный. Одежду и прочие вещи можно забрать и сжечь, чтобы никто его не опознал.

Несколько минут наемник разглядывал мирно сопящего носом эльфа, а потом решительно укрыл его лошадиной попоной и подоткнул по краям, чтобы не поддувало.

Старый мастер Неар имел все основания быть недовольным своим последним учеником. Подумать только, как низко он пал! Он, знаменитый в прошлом на весь Архипелаг Неар Рунопевец, прославившийся сочинением баллад и саг, которые распевали даже в землях людей, а «Сагу о доблестном рыцаре Гладроне» вообще считали народной. И сейчас этот знаменитый в прошлом менестрель, учитель и наставник самого Меандара Сладкоголосого, вынужден тратить время и силы на обучение эльфа, лишенного слуха и голоса! Когда-то ему выпала честь разглядеть талант в сыне высокого лорда и убедить знатного эльфа отдать сына ему в обучение. Имя Меандара прогремело на весь Радужный Архипелаг, но несколько лет назад его звезда внезапно закатилась.

Узнав о том, что его лучший и любимый ученик казнен по ложному обвинению Наместником Нефритовым, мастер Неар хотел было навсегда отложить лютню и удалиться на покой. Но лорд Лоредар, при дворе которого и застала его скорбная весть, сам предложил учителю музыки новое дело. Неар Рунопевец не был в восторге от этого предложения — задерживаться на Острове совсем не входило в его планы — но высокий лорд оказался очень настойчивым…

Увы, сказать отцу, что его сын не блещет талантами, старый мастер не мог. В руках лорда Лоредара была сконцентрирована практически вся власть на Острове — озабоченный здоровьем своей единственной дочери, Наместник Калливар фактически выпустил ее из рук. Тут поверишь во все россказни о старинном проклятии, тяготеющем над их родом!

Время очередного урока неумолимо приближалось, и старый менестрель неосознанно стремился оттянуть момент встречи. Он нарочно отправился бродить по дальним углам огромного парка, якобы за вдохновением для новых баллад. В последнее время его преследовало неосознанное чувство страха, выливающееся в неровные строчки:

Нет, эта песня не годилась для того, чтобы распевать ее у камина в окружении знатных дам. Ей бы родиться лет восемь — десять назад, когда Золотая Ветвь была лишь легендой! Такой песней хорошо тревожить лордов, забывших, с какого конца браться за меч, а не услаждать слух прекрасной дамы! И с чего это его повело на такую мрачную тему?

Дальше песня не шла, как ни старайся. Воображение упорно подсказывало лишь классические рифмы, но старый менестрель чувствовал, что нужно что-то большее.

Вот только для кого придется исполнять эту песню? Лорд Лоредар дал ему четкие указания — сочинить любовную балладу для его сына. Юный Лаотор всерьез намеревался добиться взаимности от леди Каллирель, дочери Наместника. Молодая женщина так упрямо оставалась безразличной к его попыткам ухаживания, что с отчаяния незадачливый воздыхатель решил покорить ее песней, сочиненной в ее честь… То есть сочиненной старым Неаром Рунопевцем, который именно сейчас не может сложить и двух строк о любви, ибо в голову лезет сплошь:

Бедный Лаотор! У него есть молодость, красота, богатство, древний род, знаменитый деяниями славных предков, он неглуп, не жесток, лишен многих пороков, которыми отмечены его ровесники, с детства живущие в подобных условиях. Но для того, чтобы очаровать женщину, всего этого недостаточно. Ибо и сами женщины порой не знают, чего они хотят от своих избранников. И уж во всяком случае, если женщина обращает свое внимание на мужчину, то не всегда ее выбор падает на самого красивого, умного, богатого…

Старый мастер Неар знал это лучше, чем кто-либо другой. Для эльфа он был слишком мал ростом (всего-навсего четырех локтей), и черты его лица были далеки от идеальных, а уши, наоборот, слишком длинны. Все это ясно говорило о том, что он являлся квартероном — в его жилах текло несколько капель крови светлых альфаров и — ужас, учитывая, в какой седой древности это произошло! — людей. Проще говоря, его мать не была эльфийкой, и то, что она относилась к другой расе, избавило в свое время будущего менестреля от пристального внимания Видящих. А ведь он появился на свет, когда этот Орден только набирал силу и, избавившись от конкурентов в лице прочих магических орденов, всюду разыскивал талантливых мальчиков, чтобы сделать их медиумами.