(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 8

Мартин посмотрел на меня с нескрываемым сочувствием.

– Он ведь может появиться в академии? – спросил он.

– Рано или поздно обязательно появится. Я ведь сбежала из дома, меня ищут.

Вспомнилось, как я побросала вещи в маленький саквояж и бесшумно выскользнула из дома ранним утром, когда даже слуги еще не поднимались. Перед этим заглянула к родителям, а потом к брату: все они спали, все они были живы, и укол счастья, который я испытала, почти остановил сердце.

Ничего. Я все исправила.

– Что ж, тогда мы устроим ему прекрасную встречу, – в глазах Мартина проплыли хищные огоньки, и я снова удивилась.

Почему он смотрел так, словно хотел снять с Норберта голову? Неужели его так впечатлили воспоминания о неслучившейся войне? Или он просто ненавидел всяких гадов…

– Так что же чувствует дракон, когда встречает истинную? – не отставала я.

Мартин мечтательно улыбнулся.

– Сначала становится тепло, – ответил он. – Тепло и очень легко, словно ты завершил очень сложное дело. Душу окутывает спокойствием, и ты не знаешь, откуда оно взялось. Потом на тебя падает целый поток чувств. И злость, и радость, и восторг… это нервная система приспосабливается к истинной. В магическом плане истинная пара это единый организм. А ты не понимаешь, что с тобой происходит и откуда все это вдруг свалилось тебе на голову. Ты творишь какую-то дичь и не знаешь, откуда это все в тебе.

“Поток чувств”, – повторила я. И внезапно ощутила себя растерянной, маленькой и очень слабой.

– Тебя бросает в жар, но ты не заболел, – продолжал Мартин. – Ты начинаешь злиться. На себя, на всех… А потом все это выравнивается, сглаживается, и ты смотришь на девушку и понимаешь: вот твоя истинная, и вы с ней теперь одно.

– Звучит, как настоящая мечта, – сказала я. Внутреннее неудобство все росло и росло. Надо было не болтать не пойми о чем, сидя на мешках в кладовой, а выйти уже отсюда и пойти спать. Поздний вечер, а завтра рано вставать. Все повара ранние пташки, они же должны всех накормить завтраком, а потом браться за обед…

– Это и есть мечта. Всякий дракон надеется однажды встретить свою истинную. Женщину, которую для него создали небеса.

Это прозвучало так, что я невольно поежилась. Кто-то будто бы положил руку мне на плечо и приказал: смотри.

– Простите Джеррита на первый раз, – попросила я и поднялась с мешка. Надо было заканчивать этот разговор, ни к чему хорошему это не приведет.

Особенно если Анна Шрайдер хочет выйти замуж и атакует ректора по всем фронтам. Она сметет меня, как крошку со скатерти, если решит, что я ей мешаю.

Да вот же дьявольщина! Почему я вообще могу ей как-то мешать!

– Простите его, – повторила я. – Поставлю новые защитные заклинания… ну и нам тут нужны не ссоры в начале учебного года.

Мартин тоже поднялся. Пристально посмотрел на меня, будто хотел прочитать мысли.

– Хорошо, – согласился он. – Но не ходите с ним на свидание. Он из тех, кто поиграет и бросит.

Я улыбнулась.

– Мной не так-то просто играть, господин Грюнвальд. Надеюсь, вы это уже заметили, – сказала я. – Доброй ночи!

***

Первым, кого я увидела утром, спустившись на кухню, был молочник из соседней деревни. Круглый, щекастый, улыбчивый, он затаскивал ящики с молоком и упаковки творога и масла: домовые помогали, а молочник приговаривал:

– Вот какое молочко, от хороших коровок! Я его не разбавляю, всякой дрянью не кормлю!

Я незаметно вбросила заклинание проверки: да, содержимое ящиков было идеально свежим. Что ж, на завтрак, кроме традиционной овсяной каши будет еще и запеканка.

– А вы новая повариха, да? – молочник выпрямился, протянул мне руку. – Клаус Брамс, к вашим услугам. Мой охламон тут на втором курсе, факультет военной медицины. Петер Брамс. Если что накосорезит, вы сразу мне говорите. Я уж оглоблей его в чувство приведу.

– Разумеется, – кивнула я и сунулась в мешочек на поясе: там был блокнот для записей и чеки академии для оплаты. – Сколько с меня за все это богатство?

– У меня с академией договор, – важно ответил Клаус. – Они учат моего охламона, а я за это поставляю молочные продукты со своей фермы.

Когда Клаус притащил сливки и ушел, я заглянула в упаковки творога. Отлично. Такой рассыпчатый творог самое то для приготовления домашней запеканки с изюмом.

Изюма в кладовой хватало. Когда одни домовые по моему приказу принялись тщательно промывать его теплой водой, а другие взялись за размягчение масла, появился Джеррит. Вот уж точно человек из тех, кого гонишь в дверь, а они лезут в окно.

Сегодня он принарядился, в руках держал букет мелких кустовых роз, и я вдруг вспомнила старую пословицу: кто нам мешает, тот нам поможет.

В конце концов, Мартин вчера ничего не объяснил толком по поводу призрака, а я не привыкла рассматривать чудовищ в зеркалах и выслушивать их угрозы. Придется брать дело в свои руки.

– А, вот и вы! – протянула я. – Как говорит господин Брамс, я иду встречать скотину, а Господь мне вас послал.

Джеррит кивнул с самым страдальческим видом.

– Я пришел загладить вину. И попробовать все начать заново. Давайте сделаем вид, что вчера ничего не случилось!

Я тщательно растирала творог с яйцами, солью и ванильным сахаром. А ведь сегодня еще и этот торт с фруктами готовить, чтоб его. Анна Шрайдер хочет выгодный брак, и все кругом обязаны ей помогать.

К творогу отправилось размягченное сливочное масло и сметана. Домовые смотрели на Джеррита, как на врага всего их пушистого народа. Вигвард даже шумовкой вооружился. Я добавила изюм и принялась старательно перемешивать получившуюся творожную массу. Домовые аккуратно повторяли мои движения: скоро мы все выльем в формы, смазанные маслом, и отправим в печи.

Это будет не просто запеканка, а песня! А для тех, кому мало запеканки и каши, будут биглики – круглые булочки с копченым мясом, красным луком и помидорами. Хлеб нужно обжарить, потом на каждый кусок выложить мелко нарезанные помидоры, сверху положить тонкий ломтик копченого мяса и украсить колечками лука. Просто и легко!

– Знаете, что? – сказала я. – Вы причиняете мне массу хлопот. Но я, так и быть, забуду вашу вчерашнюю дерзость.

– А мы не забудем, – проворчал Вигвард, отправляя свою форму с творожной массой в духовку. – Сильвер меня пнул! И толстым обзывается, а я не толстый.

Джеррит вздохнул, погладил Вигварда по голове и пообещал:

– Он больше никому дурного слова не скажет. Я за этим прослежу.

– Оба вы хороши, и хозяин, и слуга, – проворчал домовой и скользнул в сторону. Джеррит уставился на меня с самым невинным видом.

– И я с ним полностью согласна, – промолвила я. – Но если вы вытащите привидение из зеркала в приветственном зале, то я, так уж и быть, вас прощу.

Джеррит нахмурился. Весь романтический флер с него как ветром сдуло. Он посерьезнел, сразу став на несколько лет старше, и сказал:

– Там не должно быть призраков. Ректор их вытравил весной.

Я выразительно завела глаза к потолку.

– И тем не менее. Там было чудовище, которое мне угрожало.

Вертикальная складка на переносице зельевара сделалась еще глубже.

– Ты ведь только что приехала в академию, – произнес он, резко перейдя на “ты”. Ладно, пусть так.

– Вот именно. Кто тут может мне угрожать? Кому я перешла дорогу?

Джеррит рассмеялся.

– Анне, разумеется. Она очень хочет стать госпожой Грюнвальд, любая новая барышня в академии для нее конкурентка.

Я усмехнулась. Впрочем, это звучало вполне разумно. Особенно если вспомнить ее вчерашний подкол по поводу моего немодного кружева. И она сразу потащила Мартина в беседку, наглядно показывая, что мне тут нечего ловить, место занято, и я должна понимать весь расклад дел в академии.

И да, Мартин не имел ничего против. Всегда можно найти способ отбрыкаться от назойливой поклонницы, если уж она тебе не нравится. А ректор не отбрыкивался.

Впрочем, это не мое дело. А вот призрак в зеркале – уже мое.