(Не)нужная истинная, или Хозяйка боевой академии (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 7

– Это кухня, тут любая попытка засчитывается.

Над головой ректора расцвел настоящий пламенный нимб, а ноздри дрогнули так, словно из них готов был повалить пар. Он помолчал, а потом невозмутимо произнес:

– Госпожа Аутенберг, мне нужно побеседовать с вами наедине.

Глава 3

Я кивнула, и мы прошли в кладовую. Ректор закрыл за нами дверь, я опустилась на большой мешок с кофе и подумала: хоть бы он успокоился уже. Вспыхнем ведь всем замком.

И с чего ему так кипятиться? Из-за того, что преподаватель зельеварения решил отчудить шутку в своем репертуаре? В конце концов, да, это было явное нарушение границ, но все-таки не такое, чтобы ректор сейчас полыхал вовсю.

Ревность, как есть. Но с чего? Откуда вообще взялось столько странных и неожиданных чувств? Нахлынули, словно где-то прорвало плотину, и бурные воды свалились нам на головы. И мы барахтаемся в волнах и не знаем, что делать.

– Интересное заклинание, – произнес Мартин. Прошел в сторону морозильных ларей с мясом и рыбой, остановился. Постоял, вернулся. – Сами его изобрели?

– Сама, – кивнула я. – Всегда нравились пауки. Решила задействовать сети.

Мартин улыбнулся. Снова принялся ходить туда-сюда. За дверью неразборчиво и возмущенно переговаривались домовые, Джеррит что-то им отвечал: судя по тону, пытался призвать к спокойствию.

А если он и правда возьмет и пригласит меня на свидание? Ну и что, а я пойду. Потому что я свободная девушка и успела сбежать из дома до помолвки с Норбертом Брикенхорфом. Могу теперь встречаться, с кем угодно.

И если у нас все зайдет достаточно далеко, дракон из семьи Шульцев сумеет защитить меня от Норберта лучше стен академии. Мало ли…

– Кажется, я дал маху, – признался Мартин. – Надо было нанимать вас на преподавательскую должность. Сначала младший ассистент, потом ассистент…

– Ну, если понадобится, мы всегда можем переиграть, – я улыбнулась в ответ. – Главное, что вы дали мне вечную работу в академии. Что поверили мне.

– Поверил, конечно, – серьезно откликнулся Мартин. – Я увидел ваши воспоминания, и это был не морок и не выдумка. Вы в самом деле видели все те ужасы войны, они так вас впечатлили, что навсегда оттиснулись в вашей ауре…

– Так впечатлили, что я решила сбежать в свое прошлое, – ответила я. – Все исправить. Хочу написать королю, рассказать об одном его родственничке. Пусть присматривает за ним.

– Хорошая мысль, – согласился ректор. Он так и таскался туда-сюда по кладовой, это невольно начинало раздражать. Хотелось взять его за руку и усадить рядом. – У его величества много родственников, за которыми нужно бы присмотреть.

Так. Кажется, мы подходим к главному.

– Да, неприятная случилась история, – сказала я. – Меня еще никто не пробовал приворожить.

Мартин скривился, словно одновременно разжевал добрую дюжину лимонов.

– Это отвратительный поступок, который никак не согласуется с честью преподавателя и мужчины, – с нескрываемой злостью ответил он. – Обещаю, Эмма, такое больше не повторится. Я сегодня же подпишу приказ об увольнении господина Шульца. Он больше не потревожит вас своими глупостями.

Он так яростно смотрел, так тяжело ронял слова, что я вдруг подумала: а ведь да, это все-таки ревность. Драконы так себя ведут, когда кто-то тянет лапы к тому, что они считают своим.

Но с чего бы Мартин считал меня своей собственностью? Мы познакомились только сегодня, перебросились парой слов за ужином, вот и все. У него, в конце концов, есть Анна, с которой он гуляет вечером по беседкам. Откуда бы тут взяться ревности?

Но это была она. Однажды Норберт смотрел и говорил примерно так же, когда один из его товарищей остался на ужин и засыпал меня комплиментами. Он ни слова не сказал, пока гость был в доме, зато потом выплеснул на меня свой гнев, избил до трещины в ребре.

“Ничего этого не будет, – сказала я себе. – Я вернулась в свое прошлое и все исправлю”.

– Что случилось, Эмма? – спросил Мартин, и в его взгляде теперь была искренняя тревога. – Вы в лице изменились.

– Так… – ответила я. – Вспомнила несостоявшегося мужа. Однажды он был зол примерно так же, как вы сейчас.

Ректор вздохнул. Опустился на соседний мешок. Голоса домовых из-за двери стихли: кажется, Джеррит и Сильвер не стали дожидаться ректорского решения и удрали.

– Да, я правда разозлился, – признался Мартин, и огни над его головой начали угасать. – В академии так себя не ведут, еще никто не пробовал привораживать сотрудников.

– Не увольняйте господина Шульца, – попросила я, и огни снова начали крепнуть.

– Заступаетесь за него? – обманчиво мягким тоном осведомился Мартин. – Хотели бы сходить с ним на свидание?

Нет, это точно ревность. Осталось только понять, откуда она взялась и у Мартина, и у меня. Во мне ведь тоже все закипело, когда Анна повела его к беседке с виноградом.

Мы оба не имели никаких прав на ревность, прав друг на друга. Но ревновали.

– Вряд ли вы где-то найдете нового зельевара за два дня до учебного года, – вздохнула я. – И ведь его сослали сюда, верно? Незачем ссориться с теми, кто это сделал.

– Вы не ответили на мой вопрос, Эмма.

Голос ректора был спокойным, но за этой мягкостью чувствовалась железная рука, готовая лечь мне на горло и сжать.

– Я свободна, – ответила я. – И могу встречаться, с кем захочу. Вы ведь ходите на свидания с госпожой Шрайдер, правда? Календарно-тематическое планирование не обсуждают вечером в беседках.

– Это не то, о чем вы думаете, – произнес Мартин настолько горячо, словно искренне хотел убедить меня в том, что я не права на их счет.

– Но есть вещи, которые волнуют меня намного больше свиданий и приворотных зелий, – продолжала я. – В зеркалах приветственного зала появилось что-то вроде призрака. И он велел мне проваливать из академии. Хотелось бы узнать, кто успел меня так невзлюбить.

***

Мартин вопросительно поднял бровь.

– Призрак с угрозами? – уточнил он, и я кивнула. – Ну во-первых, я лично выбросил из зеркал всех призраков этой весной. Новые еще не успели туда проникнуть. Получается, вы кому-то не понравились в академии, Эмма.

– Стоило только приехать, и уже неприятности, – вздохнула я. – Вроде бы пока никто не жаловался на мою еду. Наоборот, брали добавку.

– Вы хорошо готовите, – похвалил Мартин, и это прозвучало, как комплимент, а не просто констатация факта. Я сдержанно улыбнулась.

– Кулинария всегда была моим любимым занятием. Отец говорил, что я напрасно трачу время, благородной девице нечего делать на кухне, когда есть служанки.

– Но вот ведь, ваши умения вам пригодились, – Мартин улыбнулся в ответ, огни над его головой погасли, и он добавил: – Впрочем, я и так взял бы вас на работу. Вы хороший человек, Эмма. Надо окружать себя как раз такими людьми.

– Госпожа Шрайбер тоже хорошая, – предположила я. – Иначе вы бы ее к себе не приблизили.

Дьявольщина! Ну вот о чем я только говорю и думаю! Зачем я постоянно вывожу Мартина на личный разговор! Ведь что-то так и подзуживает внутри, так и требует вставить шпильку в ровный тон беседы.

– Я ее не приближал, – ответил ректор, и я почувствовала, что он оправдывается. – Анне пришло время выйти замуж, она ищет достойную пару и решила, что я прекрасно подхожу для ее матримониальных планов.

– Вешается на вас.

– В каком-то смысле да.

– И вы не имеете ничего против. Иначе давно нашли бы способ развернуть настойчивую барышню в другую сторону.

Нет, я все-таки должна стукнуть себя по голове. Знаю человека несколько часов и говорю с ним настолько легко о таких вещах.

– Вы же дракон, – продолжала я. – Наверно, чувствуете в ней свою истинную пару.

Мартин сделался было серьезным, даже угрюмым, но тут рассмеялся и махнул рукой.

– Нет-нет, она не моя истинная, это совершенно точно. Я бы испытывал сейчас совсем другие чувства.

– Какие же? – поинтересовалась я. – Норберт пел соловьем, но я сейчас думаю, что он врал. Может, я и не была его истинной, а он просто сказал так, чтобы я потеряла голову от счастья. И все-все для него бы сделала.