Последний пассажир - Дин Уилл - Страница 16

А потом опять гаснет.

Жду, когда включится аварийное освещение, но на этот раз его нет.

Усталость, смешанная со страхом.

Включаю фонарик на телефоне Фрэнни и иду по коридору, огибая багажные тележки и шаткие штабеля темно-синих обеденных стульев.

Телефон отключается, и я замираю на месте.

Кромешная тьма.

Не помню, чтобы прежде хоть раз оказывалась в таком темном месте, как это. Ниже ватерлинии, на несколько палуб дальше от естественного света звезд или луны. Я буквально ощущаю давление воды с другой стороны стального корпуса. Сильное. Оно сжимает опасно тонкие металлические пластины и испытывает на прочность каждую заклепку. Сердце бешено колотится, и я бросаюсь бежать. На лбу выступает пот, несмотря на понижение температуры. Для катастрофы достаточно одной слабой заклепки. Вдруг была нарушена механическая обработка, или к ошибке при ковке сплава привел человеческий фактор, или несовершенство конструкции не обнаружили из-за пересменки рабочих или из-за того, что однажды утром два десятилетия назад у начальника было похмелье?

Добираюсь до лестницы, и теперь мне хотя бы есть за что уцепиться. Держась за перила, я взбегаю все выше и выше, словно поднимаюсь по какой-то глубокой эоловой пещере, по какой-то заброшенной шахте. Мне нужно оказаться как можно выше уровня воды. Третья палуба, четвертая, восьмая. Выбравшись на свежий воздух, бросаюсь к ограждению и вдыхаю полной грудью.

Там, внизу, было как под землей. Только еще хуже.

Это было под водой.

Дыхание выравнивается, и я смотрю в пустоту северной части Атлантического океана. На горизонте ни огонька. Ни лодки, ни морской птицы, ни буя. Есть мы, и только мы.

Если б Пит был рядом, я бы справилась с любыми испытаниями. Мы бы опирались друг на друга и поддерживали бодрость духа. Его черный юмор помог бы, он всегда помогает. Как глупо: я думала, что Пит сделает предложение во время путешествия, а вместо этого мне приходится справляться с разворачивающимся кошмаром в одиночку.

Я представляю, как Джемма наводит в кафе порядок после напряженного рабочего дня, протирает столы, убирает молоко из капучинатора и салат из сэндвич-бара. Выносит мусор или снимает кассу. Или же она могла снова выйти из-под контроля, написать самовлюбленному бывшему мужу, уколоться в его квартире, бросив своих детей, их общих детей, моих драгоценных племянницу и племянника, на произвол судьбы, как в прошлый раз. Им придется самим искупаться, поесть и лечь спать. Джемма сейчас проверяет, как там мама в доме престарелых, или лежит на грязном линолеуме в кухне бывшего с грубым кожаным ремнем, туго обмотанным вокруг руки?

– Каз, – произносит Фрэнни у меня за спиной. – Ты плачешь?

Я вытираю лицо.

– Нет, все в порядке. Просто вышла подышать. Электричество отключилось. Я замерзла и вымоталась, но я в порядке. – Заставляю себя улыбнуться. – Что за чертова поездка у нас получилась. Но хотя бы можно полюбоваться на звезды.

Она обнимает меня за плечи и говорит:

– Каждая из них – независимый, самоподдерживающийся источник света и тепла.

– Именно то, что нам сейчас нужно. Свет и тепло.

Пропустив мои слова мимо ушей, Фрэнни продолжает:

– Они за миллиарды километров отсюда. За сотни миллиардов километров. Но все же мы можем ясно видеть их невооруженным глазом. Это не наше солнце освещает их и наделяет этой световой энергией. Они излучают собственную. И она настолько невообразимо мощная, что каждый из нас имеет честь убедиться в этом лично. Но их свет возник не сейчас. В данный момент мы смотрим в прошлое через уникальную призму истории. Глядя на эти звезды, мы переживаем чистейшую форму путешествия во времени. Мы стоим здесь вдвоем и видим свет, который зародился тысячелетия назад.

Долгое время никто из нас не произносит ни слова.

– Ты много нашла? – наконец спрашиваю я.

Фрэнни показывает тканевую сумку, которую я не заметила.

– Вот это. Четыре фонарика. Множество спасательных жилетов и кругов. Я не стала их собирать, потому что проверила все спасательные плоты, и там их тоже много. Нашла три зажигалки и достала еду из чужих чемоданов. К сожалению, немного.

– Ты рылась в чужих вещах?

Она делает паузу.

Сглатывает.

– Ты считаешь, это неправильно?

Неправильно? Полагаю, что да. Но я также считаю, что мы должны это сделать. Иногда приходится прятать в карман свой моральный компас и искать новый способ ориентироваться в пространстве.

– Честно говоря, это все равно что обшаривать карманы мертвеца. – Она содрогается. – Очень личное, да? Вещи, которые люди берут с собой. Лекарства, старое поношенное нижнее белье и презервативы. Латексные перчатки и каштановая краска для волос. Такие интимные, личные вещи.

– Ты нашла лекарства? Они могут пригодиться.

– Я не подумала.

– Надо собрать что-то вроде аптечки. Чтобы мы могли лечить любые травмы.

– Когда-нибудь я должна была стать медсестрой, по крайней мере в глазах мамы и папы. Они всегда мечтали, чтобы я работала старшей медсестрой в отделении, как моя тетя. Но ты, похоже, разбираешься во всем этом лучше меня.

– Ты бы удивилась, узнав, сколько порезов и ожогов я видела на кухне кафе за минувшие годы. А до этого я работала в детском саду. Я привыкла пачкать руки. К тому же здесь, где нет ни телефонов, ни телевидения, ни… людей, я бы хотела чем-то себя занять. Это отвлечет меня от мыслей о том, как мы оказались в такой ситуации. Я не знаю, где Пит, и чем дольше это продолжается, тем больше я переживаю, что никогда больше его не увижу.

Мы прогуливаемся по палубе, ориентируясь по свету звезд.

– Вы давно вместе? – спрашивает она. – Какой он?

– Не очень давно, – отвечаю я, поднимая воротник. – В следующем году мне исполнится пятьдесят, и я перестала тратить время на изнурительные игры. Он хороший человек. С ним я смеюсь так, как давно не смеялась. Если тебе кто-то нравится, нужно признать это и дать отношениям шанс. Во всяком случае, я так думаю.

– Тогда мне есть чего ждать.

По правде говоря, моя история отношений безрадостная. Я почти сдалась, когда встретила Пита, и среди всех остальных его выделяло умение слушать. Вот насколько низкой была планка. В прошлом я строила отношения с достойными мужчинами, которые делали вид, что слушают. Разговоры с ними со стороны могли показаться приятными, но в глубине души я понимала, что эти люди хотели оказаться где-то в другом месте. Когда я встретила Пита, мне показалось, что я уже знаю его. Что мы знакомы много лет. Он никогда не пытался подтолкнуть меня в каком-то определенном направлении. Предыдущий парень, за несколько лет до Пита, чувствовал себя неуютно в кругу моей семьи. Ему всегда не терпелось уйти. Пит не идеален – ужасно храпит, очень привередлив в музыке и антиквариате, бывает скрытным, и он не самый легкий человек в мире, – но он чертовски уверен в себе.

– Что думаешь об этих двоих? – спрашивает Фрэнни. – Смит и Дэниел?

– В глубине души я думаю, что Смит из тех людей, которые слишком много пьют в самолете, оскорбляют персонал, и в итоге пассажиры и стюарды насильно пристегивают их ремнями безопасности к креслу.

Она тычет в меня пальцем и кивает:

– Точно. Он из таких.

– А Дэниел из тех, кто пристегивает такого буяна, а потом спокойно возвращается на свое место, чтобы досмотреть фильм. Но могло быть и хуже. Моя сестра восемь лет была замужем за бездельником. Я бы не глядя променяла Смита на бывшего Джеммы.

– Я подумала, что вы с Дэниелом – пара, когда впервые увидела вас в библиотеке.

– Серьезно?

– Я просто предположила, не знаю почему. Из вас получилась бы хорошая пара. Просто к слову.

Я краснею и отворачиваюсь.

– Не уверена, что Дэниел согласился бы с этим.

– Ты ему нравишься.

– О, я тебя умоляю!

– Как дела с холодильниками? У них есть отдельный генератор или они начинают прогреваться?

Я смотрю на нее, растерявшись после такой резкой смены темы.