Последний пассажир - Дин Уилл - Страница 14

– Так, а где же все остальные?

Я пытаюсь выровнять дыхание.

– Хоть убей, не знаю, – пожимает плечами Смит. – Возможно, это было какое-то массовое помешательство. Знаете, в прошлом случались странные происшествия: в Джонстауне погибли сотни людей, девятьсот восемнадцать из них, если я правильно помню, в один и тот же день. Что могло подтолкнуть к такому саморазрушительному действию? Пропала почти тысяча душ. Примерно столько же, сколько и на нашем корабле. Заставляет задуматься, не так ли? Кто знает, не было ли это вызвано чем-то в продуктах питания или воде на борту. Какой-то транс, звук из аудиосистемы, пар из вентиляционных отверстий. Единственное рациональное объяснение для меня заключается в том, что тысяча пассажиров проснулась посреди ночи и тихо, торжественно выбросилась за борт.

Глава 14

Настроение мрачное. Дома, если мы слишком долго пребываем в подавленном настроении, Джемма или кто-то из ее детей снимают напряжение. Здесь некому взять на себя эту роль. Напряжение сохраняется и, медленно сгущаясь, как грозовая туча, усиливается.

Когда мы спешили на корабль, обочины сельских дорог были покрыты мелким снегом, таким легким, что он исчезал через несколько секунд после того, как падал на землю. Мой мир переворачивал страницу, переходя от осени к зиме, и эта смена сезонов вселяла уверенность. Здесь нет ни времен года, ни постоянства. Мы все время в движении.

– Итак, что нам теперь делать? – спрашивает Фрэнни, нарушая молчание. – Как найти помощь?

– А зачем тебе помощь? – Смит откидывается на спинку стула. – Только подумай. Две английские девушки, два американских парня. Роскошный пятизвездочный лайнер с едой, сигарами, журналами и винами Старого Света, о которых только можно мечтать. Я предлагаю наслаждаться этим, пока есть время, а волноваться, уже когда увидим берег Лонг-Айленда.

– Я не англичанка, – замечает Фрэнни.

– Прости, что?

– Я сказала, что не англичанка, я валлийка.

– Что тебе нужно, сертификат?

– Снаружи кромешная тьма, – я меняю тему. – Может, стоит включить свет на палубе? Будем управлять освещением с мостика, чтобы другие корабли заметили нас?

– Разумный план, – соглашается Дэниел.

– Вы двое идите играть в моряков, а я буду нежиться с сигарой в джакузи и любоваться заходом солнца. Конечно, если моя каюта окажется не на той стороне корабля, где можно полюбоваться закатом, я просто переберусь в другую. Человек быстро привыкает к хорошему.

– А есть какая-то опасность? – спрашивает Фрэнни.

– Наверное, я могу нечаянно уронить сигару.

Она поворачивается к нему спиной.

– Есть какая-то опасность для нас? О чем нам следует помнить?

– Столкновение, – отвечает Дэниел. – С кораблем, островом, плавучим контейнером или большим куском мусора.

– Или айсбергом, – добавляю я.

Смит качает головой.

– Так далеко к югу встречаются крупные обломки льда, – говорит Фрэнни. – Кто-то из нас должен быть начеку.

– Такой корабль плывет сам по себе, – возражает Смит. – Бортовой компьютер распозна́ет помехи на радаре и автоматически переключится на другое направление. Я видел технологию радара в действии. Создание этой штуки обошлось в шестьсот миллионов долларов, так что, будьте уверены, все новейшие системы безопасности на месте. Что ж, если я вам понадоблюсь, я в своей ванне.

Фрэнни бросает на меня взгляд, в котором читается облегчение. Смит подтвердил то, что ранее сказал Дэниел: сегодня днем корабль, возможно, направлялся на юг, а не на запад. На это должна быть веская причина.

Смит, тяжело ступая, уходит, и мы замолкаем.

Меня вдруг поражает, как давно я уже не слышала пения птиц и не видела машин или мотоциклов. Привычная жизнь, церковные колокола, автобусы, разговоры людей в кафе, смех и сплетни, шум уличного движения, вид соседской кошки, переходящей улицу, – я скучаю по всему этому.

– Стоит ли назначить смены? – предлагаю я. – Вахтенный дозор?

– Не вижу в этом особого смысла, если мы не можем управлять кораблем, – отвечает Фрэнни. – Зачем что-то замечать, если мы не в состоянии изменить курс?

Я бы, например, предпочла заметить. Чтобы собраться с духом.

Через пять минут Смит спешит обратно. Он выглядит бледным. Каким-то пришибленным.

– Передумал, – говорит он, не глядя на нас. – Останусь с вами.

Мы наблюдаем, как он приближается к нам. Его поза говорит о поражении.

– Жутковато там, совсем одному. Я помню, что говорил, но на корабле так пусто.

– Другие риски, – холодным тоном продолжает Дэниел, – это пожар или шторм.

– Корабль рассчитан на шторм, – напоминаю я. – Пит объяснял мне, что у «Атлантики» острый и глубокий корпус. Выдвижные стабилизаторы. Судно предназначено для пересечения бурного океана. Иначе я бы никогда не поднялась на борт.

– Он был в твоей каюте сегодня утром? – спрашивает Дэниел.

Я показываю на свое запястье.

– У меня осталось только это.

Впервые увидев его часы на поношенном ремешке из телячьей кожи, я подумала, что такие мог бы носить старик. Они показались мне слишком маленькими и хрупкими. Честно говоря, я подумала, что Пит похож на меня. На первый взгляд мне показалось, что он выглядит на целое поколение старше, чем я себя чувствую. Его одежда, обувь, дом, его аккуратность. Но мне не потребовалось много времени, чтобы проникнуться к нему симпатией. Дело не только в том, что я могу ему доверять, хотя это и чрезвычайно привлекательно. Дело в том, что Пит делает меня по-настоящему счастливой. Я смеюсь, когда нахожусь рядом с ним. Он повел меня в местный оперный театр, но главный тенор заболел, и его заменил дублер. Как только молодой человек вышел на сцену и начал ужасно петь, Пит пробормотал: «Как же ты бесишь», и мне пришлось уйти, чтобы не мешать другим зрителям. Не самый красивый поступок с моей стороны, да и с его тоже. На самом деле, теперь, когда я вспоминаю, это звучит жестоко, но мы смеялись весь вечер и чудесно провели время. Иногда разумно не доверять первому впечатлению.

Дэниел снова проверяет телефон.

– Ничего? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Мой старик ушел, когда мне было семь лет. – Смит подтаскивает поближе еще один стул, чтобы положить на него ноги. – Это случилось за два дня до моего дня рождения. Мы владели трейлерным парком в Арканзасе. Около семидесяти трейлеров, скромное предприятие. Мама старалась изо всех сил, давала людям шанс, второй шанс, третий шанс. Вид на горы Уошито на заднем плане, небольшой круглосуточный магазинчик на парковке – неплохое местечко. Люди должны были держать своих собак на поводках, а после девяти часов запрещалась громкая музыка. Как бы то ни было, однажды утром я проснулся и сел завтракать, а в его тарелке с хлопьями лежала записка. Она была придавлена ложкой. В ней говорилось, что отец уезжает из города. У него дела. А я должен заботиться о маме и не доставлять слишком много хлопот.

– И вы больше его не видели? – спрашивает Фрэнни.

Он поднимает голову. Улыбается.

– Я надеялся получить велосипед на восьмой день рождения, но старик так и не появился. Я видел его однажды, много лет спустя.

– Сочувствую, – говорю я.

– Представьте, ему даже не хватило мужества сказать об этом маме в лицо.

– Какие еще факторы риска мы…

– Нет! – Смит резко прерывает Дэниела и поднимает руку вверх. Его лицо приобретает фиолетовый оттенок. – Факторов риска нет. Подобные разговоры порождают тревогу и безумие. Мы на безопасном корабле, который движется своим ходом с помощью GPS-автопилота. У нас тепло и много еды. Не паникуйте, сохраняйте спокойствие и отдыхайте. Через четыре дня мы окажемся в Нью-Йорке, и нам будет что рассказать.

Он наливает себе еще один бокал шампанского.

И тут гаснет весь свет.

Глава 15

В этом зале нет окон. Здесь темно, как в полночь на Йоркширских болотах после пасмурного дня. Так темно, что я не могу разглядеть собственную руку, поднесенную к лицу.