Три сестры: Вера - Комарова Ирина Ильинична - Страница 2

В девятом классе он не захотел отказаться от Веры, теперь о его желаниях и вопрос не стоял. Потому что Вера, влюбленная в Сергея, и Вера – жена Сергея, это абсолютно разные ситуации. Она уже не свободная девушка, а жена, жена его друга, жена, жена, жена… и на этом все должно закончиться. Нужно отойти в сторону, перевернуть страницу, что там еще говорят в таких случаях? Закончен бал, погасли свечи… и когда у нас поезд на Питер?

Поступление в ЛГУ тогда казалось единственным спасением. Тетя Катя выгородила ему стеллажами уголок в проходной гостиной, и он занимался как проклятый, не поднимая головы, день и ночь. Экзамены сдавал, как в бреду, не особо осознавая, что, собственно, происходит. Но месяцы упорных занятий дали результат: определения и формулы в нужные моменты всплывали в голове, а задачи решались словно сами собой. Позже, изучая списки, вывешенные в просторном холле, Павел удивился количеству двоек и еще больше удивился тому, что прошел на бюджетное отделение. Не поверил, сходил в деканат, где над ним посмеялись и заверили: все так и есть, он может считать себя студентом. Павел позвонил родителям, выслушал сдержанную похвалу отца и восторженное аханье матери, пообещал не расслабляться и побрел домой. По дороге накупил мороженого разных сортов – сам он к мороженому был равнодушен, но тетя Катя из всех видов сладостей предпочитала именно мороженое, а хотелось сделать приятное именно ей. Она здорово помогла ему в это нелегкое время, помогла ненавязчивой заботой, тактичным невмешательством, и Павлу хотелось устроить тетке маленький праздник. Впрочем, праздник не особо получился. То есть мороженому она, конечно, обрадовалась и съела сразу три порции. Павел еле-еле осилил одну и завалился спать. Ночью у него поднялась температура. Три дня тетя Катя хлопотала, отпаивая его чаем с малиной, молоком с вареным луком и прочими домашними средствами, искренне считая, что это просто «отходняк» после экзаменов. На четвертый день, когда она уже готова была сдаться и вызвать врача, Павел проснулся совершенно здоровым, с ясной головой и очень голодным. Тетя Катя облегченно выдохнула, перекрестилась и позвонила сестре, между делом сообщив, что «мальчик» немного прихворнул, но сейчас уже все нормально, и предложила страждущему чашку свеженького нежирного куриного бульона. Бульон Павел выпил в два глотка, закусил тонким ломтиком подсушенного хлеба и попросил жареной картошки. И яичницу с колбасой. Или хотя бы макарон, лучше по-флотски. Осторожная тетка пообещала все это приготовить завтра, и даже посулила пельмени, если сегодня Павлуша, как положено выздоравливающему, ограничится легкими питательными блюдами. И принесла еще одну чашку бульона.

После болезни Павел как-то успокоился. Любовь к Вере не прошла, но постепенно он научился с этим жить. Да, есть он, есть Вера и есть Сергей, его лучший друг и муж его любимой женщины. Ну вот такая сложилась ситуация, что ж теперь? В конце концов, для него главное, чтобы Вера была счастлива. А если для счастья ей нужен Серега – значит, так тому и быть. А он сам, Павел, должен пока учиться, чтобы найти потом хорошо оплачиваемую работу, чтобы стать самостоятельным обеспеченным человеком… и если вдруг Вере с Сергеем когда-нибудь потребуется его помощь… в общем, он был согласен на скромную роль друга семьи.

Возможно, когда-нибудь он встретит женщину, которая вытеснит из его сердца Веру, женщину, с которой он захочет провести всю оставшуюся жизнь, но пока в это верилось слабо. Не монах же он, а здоровый молодой мужчина! Но пока ни одна из тех, с кем Павел изредка закручивал легкие необременительные отношения, не стоила не то что Вериного мизинца – даже взмаха ее ресниц! Ох, Вера, Вера. И за какие грехи Господь наказал его этим горьким счастьем?

Дом Карташовых стоял почти в пригороде, на территории дачного поселка. Точнее, бывшего дачного. За последние тридцать лет почти все участки поменяли хозяев, и на месте деревянных развалюшек за солидными заборами стояли двух- и трехэтажные коттеджи, а разбитая грунтовка превратилась в достаточно гладкую асфальтированную дорогу. Павел припарковался в удобном «кармане», вышел и достал из машины коробку с железной дорогой, сунул бутылку виски в карман ветровки, прихватил купленные по дороге букет роз и торт.

Калитка в этом доме никогда не запиралась. Павел попробовал нажать на ручку локтем – с полными руками это было очень неудобно – и удивился, что она не поддалась. Странно. Неужели ему так не повезло, и Вера с Сергеем куда-то по субботнему делу отправились, да еще и мальчишек с собой прихватили? Обидно. Главное, вполне ведь мог позвонить, узнать, дома ли они, но очень уж хотелось сюрприз сделать! Дотянуться до звонка было еще неудобнее, но Павел все-таки извернулся и сумел нажать на большую черную клавишу. Сделал он это больше для очистки совести, ясно же, что дома никого нет, но почти сразу после длинной переливчатой трели из динамика домофона донесся женский голос:

– Вы к кому?

Павел растерялся. Даже с учетом того, что техника немного искажает звук, это была не Вера – голос был совершенно незнаком.

– Э-э-э… – Он поправил сползающую громоздкую коробку с железной дорогой. – Это дом Карташовых? Мне бы Сергея… я его приятель, Павел.

– Павел! – непонятно чему обрадовалась женщина. – Заходите, мы очень рады!

«Кто это, интересно, мы“?» – мелькнуло в голове, но тут замок щелкнул, и Павел открыл калитку. Прошел по короткой, выложенной пестрой плиткой дорожке, а когда поднялся на крыльцо, распахнулась дверь в дом, и Павел увидел невысокую изящную женщину. На мгновение он замер, разглядывая ее. Молодая, лет двадцать, не больше. И очень красивая, просто безупречно. Безупречное лицо, безупречная фигура, безупречное явно весьма недешевое платье и безупречные лакированные туфельки на безупречных ножках! Такой красавицей только любоваться и любоваться, но… но это не Вера!

– Павел! – Женщина расцвела совершенно очаровательной улыбкой. – Конечно, вы Павел, я вас сразу узнала! Сережа показывал мне ваши фотографии! Да проходите же. – Она с грацией нимфы отступила в просторный коридор. Оглянулась и крикнула: – Сережа! Сережа, иди сюда скорее! Смотри, кто пришел!

Не очень хорошо понимая, что происходит, Павел сделал шаг вперед, а женщина, продолжая улыбаться, протянула руки к букету:

– Это мне? Как мило!

Она ловко выдернула розы из его руки и, оглянувшись, снова позвала:

– Сережа!

– На кого там надо так срочно смотреть, – знакомо забасил Сергей, появляясь в коридоре. – Пашка! Вот здорово! – Он широко раскинул руки и пошел вперед с явным намерением обнять друга.

Павел поставил торт на удобно подвернувшийся столик, опустил коробку с железной дорогой на пол и неуверенно шагнул навстречу. Серега выглядел хорошо. Очень хорошо – похудел, подтянулся, стрижка… В мужских прическах Павел не особо разбирался, это Володька вечно то ирокез поднимет, то хвост отрастит, то дредами вдруг обзаведется. Но это Володька, ему всегда чем чуднее, тем лучше. А Сергей консерватор, и вдруг у него на голове такое… такое, явно элитное и остромодное… нет, ему идет, смотрится мужик круто, ничего не скажешь, но… но непривычно. И одет странно. Серега обычно ходил дома в тренировочном костюме или, если жарко, в шортах и футболке. А тут, пожалуйста, франт, в рубашке поло и светлых полотняных брюках! Да он ли это вообще, Сережка, старый друг, или его подменили?

– Пашка! – Сергей сжал его в объятиях так, что Павел охнул.

– Ребра мне переломаешь, медведь! Откормила тебя Верка…

Объятия сразу ослабли, Сергей опустил руки и неловко отступил.

– А где она, кстати? И что… – Павел убедился, что красотка исчезла из зоны видимости, но на всякий случай понизил голос до шепота: – Что за дамочка у тебя тут двери открывает? Для домработницы слишком хороша.

– Ты это… ты давай, раздевайся, проходи, что мы тут на пороге топчемся?

Павел достал из кармана бутылку виски, сунул ее Сергею в руки, снял ветровку и последовал за другом. Вошел в гостиную и остановился, растерянно оглядываясь. Комната, в которой он был много раз, которую хорошо помнил, кардинально изменилась. На окнах не было тюлевых занавесок, вместо них – широкие вертикальные жалюзи: очень красивые, приятных, переходящих друг в друга, пастельных тонов, но эти жалюзи гармонировали бы скорее с красоткой, разгуливающей по квартире на каблучках, а не с Верой. И на потолке вместо небольшой люстрочки с хрустальными подвесками пара светодиодных плафонов. Красивые, ничего не скажешь, и экономные, но Вере так нравилась та люстра… И чистота в комнате, просто идеальный порядок, каждая безделушка на своем месте, ни пылинки, ни книжки брошенной, ни карандаша, ни игрушки…