Маяк во тьме (ЛП) - Киши Юсукэ - Страница 17

Человек сразу умер бы. Но Киромару еще стоял. Он должен был сделать еще кое-что. Дрожащей лапой он стал разматывать бинты на голове.

В туннеле стало тихо.

Бинты упали, открыв, что он — бакэ-недзуми, и ребенок застыл на месте.

Киромару произнес последние слова на своем языке и упал на землю. Я подбежала к нему, но было ясно, что он уже умер. Он удовлетворенно улыбался.

Раздался жуткий крик, я подняла голову.

Ребенок выглядел ошеломленно. Он задрожал, капли пота выступили на его лбу.

Я хотела отвернуться, но прикусила губу и заставляла себя смотреть.

Сын Марии и Мамору упал на колени, схватился за левую сторону груди.

Отдача смерти активировалась в тот миг, когда он понял, что убил одного своего вида.

Я прикусила губу до крови. Он не мог сбежать. Он…

Резкая боль пронзила мою грудь. Холодок пробежал по телу, волоски встали дыбом.

Как гром среди ясного неба. Меня тоже накажут?

Я не думала, что активируется моя отдача, но, пока я хотела убить человека, возможность была.

Сатору бросился ко мне.

— Саки, что такое?

Мне было плохо. Когда я осознала, что ребенок умрет, грудь заболела. Я отчаянно думала, что не убью его. Я не убивала его. Не убивала.

И вдруг я задумалась, почему хотела выжить. Все, кого я любила, умирали один за другим. Почему я хотела жить с таким бременем?

Боль пропала. Я была еще жива? Я подняла голову, Сатору мне улыбался.

— Не переживай… все в порядке.

Он обнял меня до боли.

Я устроила смерть ребенка, но не напала напрямую. Потому отдача за смерть не активировалась полностью, а боль была предупреждением.

Я снова посмотрела на ребенка. Он лежал неподвижно. Все было кончено.

Якомару стоял, склонившись в сторону.

Я заметила цвет волос ребенка. Такие, как у Марии.

Доказательство, что она жила… Я не хотела его убивать. Но выбора не было.

Слезы покатились по моему лицу.

Если бы он родился в городе, он был бы добрым и умным мальчиком.

Ребенок не был виноват…

Даже сейчас я порой сожалела о содеянном. И хоть я знала, что это не сбудется, я все равно желала. Я хотела, чтобы он умер как человек.

Война быстро подошла к концу.

Потеряв козырь, Якомару понял исход боя. Он уже не боролся, и мы поймали его и его отряды, захватили корабли и вернулись в город.

Многие люди решили убежать из города, были в процессе отбытия. Но, как только мы сообщили, что «бес» был мертв, все изменилось.

Томико и многие члены Комитета этики были мертвы. Временную организацию, принимающую решения, назвали Комитетом восстановления закона и порядка. Они собирались напасть на бакэ-недзуми.

Несмотря на юный наш возраст, мы с Сатору оказались членами комитета.

Многие лидеры в районе были мертвы, и у них не было возможности выбирать из старших. Многие были двадцати-тридцати лет, проявившие себя в боях с бакэ-недзуми.

Мои родители были среди мертвых. Сатору потерял всю семью.

Я расплакалась, когда узнала. Я думала, что слезы кончились, но плакала днями.

Позже я поговорила с людьми, которые видели моих родителей перед смертью. Они вернулись в район перед критической фазой войны.

По приказу Якомару труп Шисея Кабураги повесили на Священном барьере. Тех, кто это видел, охватывал ужасный страх. Они теряли волю к сражению, убегали в панике. Благодаря «бесу», бакэ-недзуми быстро поймали почти сотню людей.

На этом этапе Якомару стал брать заложников, а не просто убивать их. Их глаза были завязаны, это мешало им использовать проклятую силу. Их запирали в сараях.

Те, кто еще не сдался и боролся с бакэ-недзуми, избегали демона и вредили врагу.

Мои родители прибыли посреди этого и отправились к школам, чтобы выпустить нечистых котов.

Коты были умнее, чем я думала. Отслеживать людей по запаху было просто, но они запоминали лица с рисунков и правильно узнавали мишени недели спустя.

Мои родители отпустили всех двенадцать котов, и они скрылись в развалинах города и ждали шанса убить «беса». Они почти преуспели в один момент.

По словам людей, смотревших с крыш, нечистые коты действовали слажено, пока не обнаружили «беса».

«Бес» и его стража шли на юг, когда коричневый кот пришел с запада, а серый — с востока. Запах коричневого кота бакэ-недзуми уловили, стали выстраивать защиту с запада. И серый кот смог напасть.

А потом появились третий и четвертый коты и напали с севера. Один из котов, пятнистый, зашел с юга. Коты, казалось, должны были победить, ведь, каким бы сильным и талантливым ни был «бес», он не мог биться с несколькими нечистыми котами сразу.

Но стражи смогли избежать атаки. Стражи были мутантами с острыми иглами на спинах, которые были опасными даже для котов. Пока коты сбивали стражей и распарывали их мягкие животы, «бес» успел разобраться с котами.

Нечистые коты не смогли одолеть «беса», но замедлили его, и больше жителей города успели сбежать.

Нечистые коты боролись с «бесом», а мои родители отправились в библиотеку и уничтожили все книги, что могли стать опасными в лапах врага. Но дым привлек внимание врага, и когда мои родители покидали библиотеку, они столкнулись с «бесом»…

Как и все, кто пожертвовал собой, мои родители не умерли напрасно. Но стало ясно, у кого было преимущество. Наши шансы одолеть «беса» были почти нулевыми.

И тут «бес» стал вести себя странно, словно отвлекся. И многих успели спасти, но причина перемены была не ясна. Может, молитвы, изгоняющие «беса», все же работали.

Якомару узнал об этом от пленников с помощью пыток и отправил элитные отряды разбираться с ситуацией. Многие его отряды покинули город, отправились сжечь Храм чистоты. Мушин, Гёша и почти все монахи погибли. Никто не мог остановить беса.

А потом Якомару пошел за нами, используя информацию из храма.

Вернемся к настоящему. Новость о смерти «беса» разошлась как огонь, сжигая страх в сердцах людей, заменяя его ненавистью и желанием мстить.

В это время прибыло подкрепление из Таинаи-84 и Коуми-95.

Исход боя переменился.

Бакэ-недзуми лишились сил, «беса» и разума в виде Якомару одним махом. Все мутанты, которых они могли использовать, как монстры с порошком, тоже были потеряны. Им было негде прятаться, а отряд защиты дикой природы из других районов быстро окружил их и уничтожил.

Заместитель Якомару, Сквикер, вернул всех украденных младенцев и послал гонца для переговоров о мире. Но комитет отправил гонца обратно с вежливым письмом об отказе во рту. Он прислал еще гонца, заявляя, что сдается в обмен на жизни своих солдат, но в этот раз комитет вернул гонца в облике скопления мутировавших клеток рака.

Видя, что выхода нет, Сквикер повел оставшиеся отряды в бой, как самоубийц.

Но люди, желающие отомстить, не собирались давать бакэ-недзуми легкую смерть, и они медленно пытали каждого солдата до смерти.

Мы с Сатору участвовали в истреблении бакэ-недзуми, но я не хочу описывать это. Я не забуду две вещи. Первое: поле, выкрашенное в красный, полное запаха крови. Второе: крики тысячи бакэ-недзуми, очень похожие на людские.

Неделю спустя я увидела Якомару. Он осунулся, казалось, его лишили духа.

Он сидел в цепях на каменном полу и смотрел на нас.

— Якомару, помнишь нас?

Ответ был непонятным.

— Я — Саки Ватанабэ из отряда экзовидов Отдела здоровья. Это Сатору Асахина с ферм Лотоса.

— Помню… — донесся хриплый ответ после паузы. — Вы убили нашего мессию и поймали меня в туннелях под Токио.

— О чем ты? Мы его не убивали! — рявкнул Сатору. — Ты придумал тот жуткий план убить Марию и Мамору, да? Их осиротевший ребенок убил сотни людей из-за тебя! Все это из-за тебя.

Якомару не ответил.

— Скоро тебя будут судить. Но до этого я хочу спросить, — тихо сказала я.

Обычно экзовидов не судили, но комитет решил заняться этим особым делом. Они проверили случаи судов над зверями в Европе тысячу лет назад, чтобы провести первый суд, где обвиняли не-человека. Но Якомару не сможет толком говорить, да и вряд ли он рассказал бы правду.