"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Варава Алевтина Ивановна - Страница 1187

Глава 3

Старые склады я нашел легко: прохожие охотно указывали путь и без стимула в виде меди. Сперва пришлось миновать кварталы бедняков. В этой серой зоне из старых, гнилых и покосившихся домишек, на улицах практически не было прохожих: лишь редкие старики, сидящие на лавках, и дети, возящиеся в пыли.

Склады кучковались за домами бедняков. На месте хозяев всего, что лежало в крупных ангарах и мелких пристроечках, я бы срочно перенес свое добро в более подходящее место. Достаточно одной подожженной тряпки, чтобы все ангары вспыхнули, а следом за ними занялся и квартал бедняков неподалеку. Или это специально сделано так, в качестве меры против восстания черни?

Я ушел в себя, размышляя о судьбах бедняков и городском быте, но доносящийся спереди гогот впереди прервал мои размышления. Я насторожился, нащупал ладонью рукоять меча.

Из-за очередного покосившегося ангара вышли трое здоровяков с тесаками на поясах и направились в мою сторону. Впрочем, здесь просто некуда было идти, кроме как на меня.

Идущие по бокам здоровяки не вызывали у меня никаких эмоций, но центральный внушал опаску даже мне — настолько здоровый. Не человек — настоящий пещерный тролль из бестиария, в полтора раза крупнее своих мелких собратьев. Я затруднялся сказать, кто был крупнее — он или кадавр. По-любому без влияния магии или невероятной комбинации генов здесь не обошлось: такой рост и мышцы правильным питанием не наешь.

В сравнении с огромными покатыми плечами, похожими на массивные наплечники рыцарских лат, огромной груди, на которой можно мечи ковать, и остального излишне гипертрофированного тела, голова человека казалось ужасно мелкой. Зато когда здоровяк подал голос, громыхнуло не тише грома:

— Эй, пацан! Чего делаешь здесь?

— По делам иду.

Я оценил характеристики человека, но кроме переваливающих за тройку силы и телосложения ничего интересного в нем не было. Подумать только — по силе я не слишком отстаю от этого здоровяка. Будь он чуть слабее, можно было побороться с ним на руках и потешить эго. Теперь я знаю, какая во мне заключена сила.

Маленькие глазки большого человека пробежались по моей одежде и остановились на мече.

— По делам... Тебе не кажется, что твой клинок слишком хорош для тебя? Он же в треть твоего роста! Давай-ка мне свою железку, пока не поранился. А бате скажи — потерял, мол.

От крепышей по бокам от здоровяка раздались смешки. Огромная рука требовательно качнулась мне навстречу, и я быстро шагнул назад. Меч с шелестом покинул ножны. Пока нападения не было, можно попытаться договориться. К тому же, задание предполагает скрытность, а нападать на всех самоуверенных придурков по пути — времени не хватит.

— Либо мы расходимся, либо я тебе что-нибудь отрежу,— предупредил я здоровяка,— Если уйдет без руки, как будешь перед женой оправдываться? В случайную потерю не поверит.

Можно было подобрать другие, менее ранящие самолюбие слова. Можно было показать мастерство или сбежать, оберегая здоровье здоровяка, но это уже излишне. Пытаться избегать драк с идиотами — это одно, а пытаться изо всех сил, поставить жизнь идиотов во главу угла — это совершенно другое. Вдобавок, мне даже чуточку хотелось, чтобы здоровяк не обратил ситуацию в шутку и пошел на конфликт.

И он пошел. Крепыши неодобрительно загомонили, и это подстегнуло огромного человека: здоровяк нахмурился.

— Ножны снимай, мелочь,— грозно прогудел он.

Честно, не понимаю, как три вооруженных тесаками человека хотели забрать меч у вооруженного подростка. Тем более, тесаки по-прежнему висели на поясах бычков.

Когда здоровяк шагнул вперед, протягивая руку в моему плечу, я ускорился и махнул клинком. Лезвие за мгновение рассекло воздух и четыре огромных пальца здоровяка упали в дорожную пыль.

Я считал мгновения до жуткого крика. Мгновения складывались в секунды: здоровяк притянул к себе искалеченную ладонь и сжал запястье пальцами целой руки, на песок быстрой капелью падала кровь... А крика не было. Здоровяк шипел сквозь зубы, его сторонники испуганно переговаривались. Я плавно перетек на шаг назад.

— Ты — труп, пацан!— глухо пророкотал здоровяк, а потом обогнул меня по дуге и побежал прочь. Наверное, к местному лекарю.

С крепышами проблем не возникло: они забрали с собой отрубленные пальцы главаря и побежали следом за заводилой.

— Ну вот, так бы сразу!— одобрительно сказал Апелиус и расхохотался,— Вот теперь жизнь перестанет быть скучной! Чувствуешь вкус жизни, бьющий в голову адреналин? Вот ради такого стоит жить!

— Я думал, жить стоит ради создания империй и становления архимагом.

— И это тоже! Но никто и не запрещает совмещать, пацан. Вот когда меня во дворце империи донимала скука, отправлялся сражаться на подпольных кулачных боях. Без свиты, артефактов и магии, представляешь? И побеждал! Меня звали кровавым молотобойцем, потому что я вколачивал головы противников в пол ринга. Эх, пацан, как я скучаю по своим славным прошлым! Ты бы знал!

Я не позволил себе отвлекаться на болтовню архимага.

Деревянные ангары скалились зарешеченными провалами-бойницами, воняло сыростью и гнилью. Приходилось осторожничать, потому что я шел по узкой тропке, и напасть на меня мог кто угодно и с любой стороны.

Весь мусор из бедняцких кварталов шел под стены складов, и здесь же гнил. Если найду художника — накину меди, чтобы пацан снял себе место на новых складах, где бы они не находились. Не знаю, как здесь можно не то, что работать, а просто находиться.

Я шел и шел, осматривая деревянные стены. Когда я добрел до середины складов, круга еще не было. Зато нос привык к запахам, да и глаза больше не слезились.

Когда я прошёлся по всем неведомым дорожкам, залитым чем-то воняющим до самого конца, среди куч мусора наткнулся на ангар с кругом.

От художника я ожидал такого круга, чтобы понятно стало: к рисунку приложил руку мастер! Но чего я точно не ожидал, так это корявенькой печати сбора бао.

Я подошёл поближе к рисунку, посмотрел на облупившуюся краску, на всякий случай глянул на печать иным зрением, но печать на магическую энергию абсолютно не воздействовала. Я ковырнул руну ногтем. Обычная краска, без крупиц порошка.

— А художник, похоже, увлекающийся тип,— пробормотал Апелиус,— Справочники, ритуалы.

— Ага,— в тон архимагу продолжил я,— Главное, чтобы привлеченный для задания адепт не выступил в качестве учебного пособия.

— Подозреваешь Картру в желании помочь любимому стать неофитом? Ну или вивисектором, заточенным на познание практиков: не знаю, в кого играл пацан и каких идей набрался.

— А кто её знает, эту леди. Надеюсь, пацана парализовало где-нибудь в переулке, и руна на стене — просто совпадение... Но я точно уверен, что такая леди, как Картра, сюда не ходила. Не по статусу. А если бы ходила, то один единственный раз, и после этого точно бросила художника. Ссаные переулки — не для ледей.

Я обошел мастерскую по кругу: здание было с половину моей лаборатории. Другие стены потемнели от дождей, но никаких надписей и рисунков на них не было.

Дверь запиралась на огромный кованый замок, но петли шатались, и я выбил дверь несколькими ударами ноги. Вряд ли Аталес прячется в запертом снаружи помещении, но здесь могут таиться подсказки, где художник находится сейчас. А то, что незапертое помещение обыщут головорезы с тесаками и вынесут отсюда все мало-мальски ценное, меня не волнует.

— А художник очень даже не прост,— сказал Апелиус, увидев мастерскую. Я согласился с архимагом.

В логове Аталеса были и картины, что стояли пачками у стены, и наброски: на трех мольбертах стояли картины разной степени завершенности. Краски, кисти, палитра — всё это было, но у стен. На полу посередине помещения красовалась красная пентаграмма с несколькими десятками рунных знаков. На всякий случай я проверил её через истинное зрение, и ритуал оказался рабочим — линии пентаграммы светились мягким светом, а в воздухе над печатью вихрились потоки бао. Хотя нарисованы линии и руны без грамма порошка.