Адвокат киллера - Софи Баунт - Страница 9

– Куртка теплая, так что ты не дождешься, пока я превращусь в заиндевелую скульптуру.

Засовываю руки глубже в карманы, пальцы вдруг проваливаются в дырку. Черт! Надеюсь, не моя работа. Нащупываю овальный предмет. Интересно… Обхватываю и тяну наружу. Это еще что? Жук?

Рассматриваю стеклянную колбочку. В ней какой-то зеленый таракан, около двух сантиметров в длину.

– Ты жуков коллекционируешь?

– Не я, – хрипит Шакал, бултыхая кофе в термосе. – Глеб. Одежда его.

Я мысленно открываю рот. Ясно, почему вещи не черные…

– На самом деле этот дом принадлежит моей тете. Она мне его подарила, но я не стал переоформлять документы. Редко заезжаю. А вот Глебу здесь нравится, так что дом на его плечах.

– Я видела его фото в гостиной… – кутаюсь в плед по уши. – Вы дружите с раннего детства?

– Да, – непривычно нежно отвечает он.

Я чуть не умерла от умиления.

– А… та девочка?

– Моя сестра.

Какое-то время я глубокомысленно любуюсь аспидным морским горизонтом. Вода шелестит. Волны будто тоже хотят пообщаться. А вот Лео – не очень. Где привычная язвительность? Где шутки про уровень IQ?

– Она живет в городе?

– Нет.

– А где?

Он вздыхает.

– Давай не будем о ней.

– Вы не ладите?

– Мне иногда кажется, что у тебя проблемы с восприятием моей речи, – холодно отвечает адвокат, но по тону понимаю: он завелся. – Почему любая просьба не долетает до твоих ушей?

Я надуваю губы.

– Хочешь поговорить о жизни? – морщится Шакал. – Тогда поболтаем о твоей. О Максе, скажем. Его фамилия ведь Краус?

– Откуда…

– Знаю его отца. Крупный бизнесмен, асфальтирует весь город. Да и немецкую фамилию легко запомнить.

Запустив в воду камень, я бурчу под нос.

– Понял. Тема дрянь, – исправляется Лео и подталкивает меня локтем. – А где твои родители? Остались в другом городе?

– У меня только бабушка.

– В смысле? Ты сирота?

Я киваю.

– И… где она? Откуда ты приехала?

– Из станицы. Почти триста километров отсюда.

– Я так и понял, что ты не городская. Расскажешь, что случилось с родителями?

Вопрос ядовитой змеей заползает в голову. Много лет прошло. Мне было всего три года. Но сердце покрывается трещинами каждый раз, стоит вспомнить о прошлом.

– Их убили.

Лео молчит. Долго молчит. Затем спрашивает шепотом, словно нормальным тоном меня может сдуть в море:

– Преступников поймали?

Пожимаю плечами.

– Бабушка говорит, что это были бандиты, – сглатываю. – Я мало знаю кроме того, что их убили.

– Соболезную. Мама с папой были юристами?

Я стискиваю зубы. Проклятые два слова выводят меня из себя – ненавижу их, сколько себя помню. Мама. Папа…

– Нет, просто владели несколькими магазинами.

Лео пододвигается и обнимает меня за плечи. Одеяло сползает до пояса. Я ощущаю слезу на ресницах, потому утыкаюсь носом в его пальто, затем прижимаюсь ухом и чувствую быстрые толчки чужого сердца. Ток крови странным образом успокаивает… И тепло. Какое-то новое для меня чувство, которое не могу до конца осознать. Защищенность?

– Почему ты решила учиться на юриста? – шепчет он у виска и приглаживает волосы на моей макушке. – Кем ты хочешь стать?

Отвечаю не сразу. Его голос гипнотизирует, как волны, скользящие по камням, и заставляет вздрогнуть. Лео ловит мою дрожь и прижимает ближе.

– Судьей.

– Судьей?

– Считаешь, из меня выйдет плохой судья? – я поднимаю глаза и удивляюсь, насколько этот мужчина близко подобрался. Застываю.

– По правде сказать… так и считаю.

Я выдыхаю. Почему это? Получше некоторых! Хочу отпрянуть, но адвокат обхватывает меня крепче и продолжает:

– Тебе надо идти в прокуроры.

– Чего это?

– Ты несправедлива.

– Я?!

– Да, Хромик, – улыбается он. – Судья должен быть беспристрастным, а ты априори против преступников. Так нельзя. Это детский взгляд глупого человека. Разве ты глупа? Нет. Либо взрослей, либо стремись туда, где тебе не станут мешать предрассудки. С твоими взглядами можно пропустить истину. Зачем нужен такой судья? Ты делишь мир на черное и белое. Но это иллюзия. Однобоко мыслишь.

– А ты считаешь себя справедливым?

– Эми, я прославился защитой известных преступников, которые хорошо платили, многие из них были невиновны, а виновные все равно оказывались за решеткой, просто со сроком поменьше. Я вообще считаю, что тюрьма – это бред. Человек там не меняется. Он становится еще хуже… Однако я хотел сказать не об этом…

– А о чем?

– Я ведь защищаю и потерпевших. – Он переплетает наши пальцы и обреченно вздыхает.

Смотрю на сплетение ладоней и не могу решить, разрывать его или нет. Лео задумчиво продолжает:

– Но вокруг них меньше шума. Все знают меня по громким скандальным делам. Я люблю свою работу. И выполняю ее в лучшем виде, независимо от своего отношения к клиенту. Хочешь стать судьей? Измени отношение к миру. Смешай краски. И заметь новые.

– В тебе дремлет философ, – смеюсь, греясь на его груди. От адвоката исходит невыносимо приятный жар. – Я рассказала о семье. Будет честно, если ты расскажешь о своей. Где твоя сестра?

– Мертва.

Я прикусываю губу.

– Прости, что спросила.

– Ничего. По правде сказать, я давно не делился этим.

– Расскажешь?

Чувствую, как Лео передергивает, но он мгновенно успокаивается.

– В четырнадцать лет ее изнасиловал один ублюдок. Но дело прикрыли. Отец был в ярости, в диком отчаянии… И… он убил того парня.

– Господи!

– Да, не лучшая родословная, – усмехается он.

– Так, а…

– Сестра покончила с собой, когда отца посадили. Мать сильно горевала. В итоге – психушка.

– Сколько тебе было?

– Двенадцать.

– И с кем ты остался?

– Меня забрала тетя. Она же оплачивала обучение в университете. Я ей многим обязан. Знаешь… мы с тобой похожи, – улыбается Лео.

Я вдруг осознаю, почему он настолько рьяно бросился мне на помощь, осознаю, зачем уговаривал написать заявление, отвез к себе, почему позаботился. Возможно, его мозг провел параллель с сестрой. И страшно, и грустно…

Минут пятнадцать сидим в тишине. Лео поглаживает пальцами мою ладонь, но смотрит на море, а я зачем-то исследую его самого. Понимаю, что слишком откровенно прижалась и почти уткнулась губами в мужскую шею, но я не помню, когда последний раз чувствовала подобную тягу к чужому теплу. Пугающую… но захватывающую. По правде говоря, никогда я такого не ощущала.

Мой взгляд останавливается на золотых наручных часах Шакала.

– Уже одиннадцать ночи? – ужасаюсь я, подпрыгивая на месте. – О черт! Мне пора домой.

– Макса не боишься?

Я фыркаю.

– Макс думает, что мы с тобой вместе. Вряд ли снова нападет. Извини, я просто не знала, что еще ему сказать. А так… сразу избавилась.

Лео усмехается.

– Можешь переночевать у меня. Чтобы наверняка, – ехидно подмигивает он. – Только не здесь, дом не протоплен. Лучше в квартире.

– Эм, – я чувствую, что краснею. Переночевать у мужчины, с которым познакомилась вчера? Снова?! Нет. Пожалуй, я перегнула. И вообще… почему я едва не сижу на его коленях? – Спасибо, не стоит. Мне лучше вернуться.

– Все-таки боишься меня?

Я приоткрываю рот, ощущая горячее дыхание у губ. Мы так близко, что становится страшно. Странное чувство. Вроде презираешь человека за его поступки, а изнутри рвется нечто другое, причем навстречу объекту ненависти. Этот человек не должен мне нравиться! Еще утром я кричала о том, какой он мерзавец. О чем я думаю?

Лео обрывает мое смятение: он улыбается, поднимается и протягивает руку.

– Я шучу. Пошли. Только жука в дом вернем, чтобы Глеба инфаркт не хватил.

– И его одежду, – замечаю я.

– Это по желанию. Вдруг ты влюбилась в него и хочешь забрать шмотки, чтобы нюхать по вечерам.

– Фу.

Он смеется.

– Я не осуждаю людей за необычные пристрастия, Хромик. И тебе советую.