Сын Петра. Том 7. Поступь Империи - - Страница 3

Раздался бой.

Коля и тетя скосились на часы. Красивые такие.

Заводить их, правда, каждый день требовалось. Но это не страшно. Часы были признаком зажиточности, и на такие вещи не обращали внимания, даже если они шли не точно, хотя дядя имел моду сверять их с боем кремлевских курантов. В полдень выходного дня, так как в остальные дни трудился и никому более не доверял лезть в механизм. Нехитрый, в общем-то. Но все одно – жалко. Ибо стоили они очень немало.

На дворе было светло.

Так что новые лампы не зажигали. Керосиновые. Дядя мог себе позволить покупать именно керосин. На нем просто получалось больше света, чем на более дешевом и доступном древесном спирте с примесью скипидара.

На кухне стояла просторная дровяная плита, подключенная к центральной трубе. Одной из. По этим годам весьма прилично. Кое-кто, конечно, практиковал новомодные плиты на жидком топливе, чтобы меньше грязи было. Во всяком случае, тетя не жаловалась. А мужу она готовила сама, нанимая приходящую служанку только для помощи с уборкой.

Уборная с водяным затвором. Умывальник. Даже ванна. И водопровод с подачей и холодной, и горячей воды от котельной в подвале. По тем годам в квартире имелись все удобства.

Чаепитие явно не удалось.

Эти дурацкие воспоминания об умерших от голода родственниках все скомкали и испортили. Так что Николай, поблагодарив тетю, дошел до шкафа, выбрал книгу почти что наобум и вернулся на диван.

Ему подвернулся какой-то номер литературного журнала. Толстого. В твердом переплете.

Глянул с торца – с десяток закладок.

Открыл одну из них.

И невольно улыбнулся. Перед ним открылась иллюстрация человека в скафандре среди невероятных растений. А дальше рассказ Клима Дмитриева. Автора никто никогда не видел. И каждая такая история была удивительна. Космос, далекие миры, какие-то невероятные технологии будущего. Поговаривали, что под этим псевдонимом писал царевич Алексей, но он сам все отрицал. Хотя подобному, конечно, никто и не верил. Красивая ведь легенда.

Николай невольно улыбнулся.

Было видно, дядя это место читал много раз – вон какие затертые страницы. А вот и заметки на полях…

Тетя же, глядя на племянника, улыбнулась. И начала убирать со стола. Какой бы тяжелой и грустной раньше жизнь ни была, это все в прошлом. О котором сейчас даже и вспоминать не хочется.

Жизнь поменялась.

Все поменялось…

Тем временем в Вене шел совсем другой разговор. Императору Иосифу Габсбургу докладывали большую и весьма безрадостную сводку об одном из аспектов в делах России. Он последние года полтора-два очень внимательно изучал все, что получалось узнать, о вероятном противнике. Максимально осторожно, разумеется.

– Образование у них делится на четыре ступени, – говорил министр иностранных дел. – Начальную школу, ремесленные и мастеровые училища, а также высшую школу. Сетью начальных охвачена практически вся страна.

– А у них нашлись учителя и школы? – перебил его Иосиф.

– Нашлись. На конец 1713 года в России было 32 218 отдельных церквей, 24 817 из которых уже перестроены. И в них организованы приходские школы, как раз начальные. Ну и еще тридцать девять иных, вне церкви. Священники за время перестройки прошли обучение и теперь выступают учителями. Ничего сложного – чтение, письмо, счет. Кроме них, краткие курсы Истории России и Закона Божьего.

– Им преподают историю!? – удивился император. – В начальной школе?!

– Да, Ваше Величество. Самый краткий курс.

– Но зачем?

– Мы это выяснить не смогли. Этим вопросом занимается лично принц. Говорят, что он сам даже этот курс писал. С ним об этом мы пока не разговаривали. Да и что он скажет? Вряд ли правду. А если и правду, то явно не всю.

– И много людей учится в начальной школе у них?

– Выпуск 1713 года составил 322 тысячи человек. Насколько нам стало известно, генеральная цель – к 1720 году прогнать через такие школы не менее 45 % населения. Иными словами, практически всех мужчин. Это очень амбициозные планы. Сейчас население России около 14,2 миллиона человек старше пятнадцати лет. И искомые 45 % составляют почти 6,5 миллиона. При текущем уровне в 322 тысячи в год его достижение возможно лишь за двадцать лет. А планируется за шесть. Так что мы предполагаем бурный рост количества и качества начальных школ и дальше. Как минимум завершение перестройки всех отдельных церквей и увеличение количества классов. Сейчас у них пятнадцать-тридцать человек в одном классе. Если же их увеличить до четырех-пяти, все становится вполне реальным. Даже с учетом быстрого роста населения России. А оно за двадцать лет увеличилось на 4 миллиона.

– Ого!

– Да. И государь с принцем делают все зависимое от них для поддержания темпов роста. Лично курируют все проблемы, связанные с голодом и эпидемиями. Провели налоговые реформы. Занимаются организацией передовых сельских хозяйств, не жалея на них денег и сил.

– Странно все это, – задумчиво произнес Иосиф. – Столько усилий. Столько денег. А зачем? Зачем им полстраны умеющих читать? Разве от этого они станут лучше землю пахать?

– Рабочие. Им нужно много рабочих. А все эти приходы позволяют выявлять толковых. Их направляют в ремесленные школы, из которых выходят весьма компетентные рабочие. За 1713 год в 511 таких учебных заведениях подготовили двенадцать тысяч человек.

– Не слишком ли много?

– Напротив – недобор. Россия развивается чрезвычайно быстро и постоянно испытывает нехватку рабочих рук. Везде и всюду. Всяких. Из-за чего на предприятиях у практически всех опытных и компетентных работников есть подмастерья и иные ученики. Это еще позволило за минувший год подготовить около двадцати трех тысяч рабочих. И все равно – нехватка.

– Чудны дела твои, Господи, – перекрестился Иосиф. – Куда им столько? Неужто столько предприятий?

– Чугуна Россия сейчас льет больше, чем вся остальная Европа, вместе взятая. Железа – тоже, причем отрыв еще сильнее. И этот выпуск наращивается какими-то бешеными темпами. Да и по другим производствам аналогично. Той же ткани они делают вообще какое-то невероятное количество, собирая шерсть с огромной территории. На них, почитай, вся степь трудится. И Персия. И даже коноплю со льном выращивают, и крапиву используют для отдельных тканей. Хуже того – продолжают искать новые источники сырья. Да и другие отрасли бурно развиваются. Им есть куда пристраивать людей.

– Вы говорите страшные вещи.

– Самому дико. Но факт. Россия полностью перекрыла свои потребности в обычных тканях и активно их вывозит. Они уже задавили почти все производства в Голландии и остатки в Англии. Голландцы, правда, не сильно расстроились и просто вошли в долю с российскими предприятиями, вывезя туда своих рабочих. Это звучит крайне странно, но сейчас добрая половина тканей в мировой торговле – российские. И принц продолжает экспансию. Внедряет новшества. Стремится всецело удешевить производство, чтобы, снизив цены, разорить конкурентов.

– Ладно… – покивал Иосиф. – А мастеровые училища кого готовят?

– Мастеров. Это, считай, рабочие высокой выучки, которых ставят на самые ответственные дела. Или руководить обычными. Их уже двадцать восемь заведений. В ремесленных изучают ремесло. Плотно. Основательно. Дополняя его кратким курсом мировой истории и основами естествознания. В мастеровых уже крепкий курс серьезных предметов. Тут и основы физики, и химии, и прочее. Здесь также изучают расширенный курс российской и мировой истории, географию, логику, риторику. На выходе получается не инженер, но очень и очень компетентный работник. Да. Что еще? Высшая школа. Там почти все то же самое, только больше и шире. Ну и всего десять заведений. Пока.

– М-да…

– Если же говорить в целом, то образовательная система хоть и странная, но грандиозная и вполне практичная. Упорядоченная и стандартизованная, она стабильно выдает ежегодно больше компетентных кадров, чем сейчас готовит вся Европа, вместе взятая.