Сын Петра. Том 2. Комбинация - - Страница 14

Нормальные современные протекторы на обувь стали ставить только ближе к концу XX века. В связи с развитием новых материалов. А до того подошва даже армейских сапог была гладенькой. Отчего ему в душу запали те подбойки.

Подковка на пятке, чтобы не стиралась. Набивки скобками по периметру передней части. И несколько гвоздей с выступающими шляпками, идущие по переднему полю толстой подошвы.

Толстой. Это очень важно.

Да, тонкую и мягкую носить удобнее и легче. Но по хорошей погоде, а лучше по паркету. Толстая же позволяла и на морозе себя чувствовать хорошо. Ну и на всякого рода колдобинах…

– А… хм… интересно… – произнес царь, рассматривая подошву.

– Это к вопросу о том, что историю все-таки надо изучать. В том числе историю войн. Чтобы по новой каждый раз не изобретать уже когда-то придуманные вещи.

– А нельзя использовать обмотки с ботинками?

– Можно. Но будет некрасиво. Коля! Иди сюда.

И из подсобки вышел третий боец. Обутый в обычные европейские ботинки и обмотки по моде мировых войн.

– О! Предусмотрел?

– Это было очевидно. Как тебе? Красиво?

– ЭТО? Красиво?

– Это еще и на ноги дурно действует. Если так долго ходить – ноги тяжелеют из-за плотной обмотки икр. Дешево, конечно. Но уродливо и вредно. Посему я и предлагаю – вместо чулок да ботинок использовать вот такие сапоги да обмотки-портянки.

– Ну хорошо. Это у нас что? – указал царь на штаны.

В целом новый армейский мундир Алексей построил на основе мадьярского платья, привнеся в него отдельные элементы немецкого. Немного изменил крой. Положил, где надо, карманы. И так далее. В общем – получилось неплохо. На его взгляд. Ну а на голове красовался тот самый невысокий кивер, что он предлагал Гордону для Бутырского полка. С проволокой, положенной по верхнему торцу войлочного стакана для защиты от рубящих ударов сверху. Всадники-то в свалке собачьей предпочитали именно рубить, даже вооруженные рапирами.

Потом перешли к тяжелому комплекту.

Он был в целом идентичен легкому, за тем исключением, что поверх мундира надевалась легкая кираса со специальным упором для приклада. А под нее – buff coat, то есть кожаная куртка. Но не толстая, в палец толщиной, а достаточно тонкая и нормального кроя. С целью уменьшить истирание мундира кирасой и повысить общую защиту и практичность.

Вместо кивера, соответственно, стальной шлем. Непривычной, надо сказать, формы, напоминавшей чем-то упрощенный «лобстер». Иными словами, простой полусферический купол, козырек и подвижный назатыльник из трех сегментов. Регулируемая подвеска типа «парашют» и подбородочный ремень с накладными чешуйками, как у более поздних традиционных киверов. Кстати, шлем тоже достаточно тонкий и легкий. Держать пули или тяжелые осколки от него не требовалось.

– Дорого… – тяжко вздохнув, произнес царь. – Красиво, хорошо, но дорого.

– Всех солдат так одевать и не надо. Только лучшие полки. Чтобы выделить их. И чтобы повысить их силу в натиске и рукопашной схватке. Сам видишь – у такого бойца победить больше надежды, чем у такого, – сравнил Алексей тяжелый и легкий комплекты.

– Ну… не знаю… – протянул отец.

Хотя по лицу было видно – не хочет. Слишком все это выглядело не по карману для России, на его взгляд. Да и шло к тому же против течения европейской моды. Ведь там как раз доспехи повсеместно снимали.

Алексей заметил это.

Немного побурчал о том, что не нужно бездумно следовать и подражать. А то можно дойти до того, что просвещенные учителя станут головой макаться в навоз или того хуже. И что же? За ними повторять?

А потом они начали осматривать, так сказать, сбрую.

Здесь царевич не мудрил и оставил то, что было отработано им у бойцов охраны. А именно поясной ремень с чуть изогнутой плоской пряжкой вроде позднего армейского советского, к которому крепилась Y-образная портупея для «поддержания штанов», то есть чтобы ремень не соскакивал. На сам же ремень крепился остальной набор. И подвес для шпаги, и фляжка, и лядунка, и прочее.

Снималось же и надевалось это все быстро и легко. Накинул лямки портупеи на плечи да застегнул пряжку ремня. И все. Сбруя минимальная уже на тебе и все нужное для боя при ней.

Лядунка, кстати, была занятной.

К ремню крепился кожаный чехол с плотно подогнанной крышкой. А в него вставлялся легкий деревянный пенал на два десятка бумажных патронов, установленных вертикально в гнезда. Вполне обычно для XVIII века. За одним исключением. Пенал был быстросменным. Снял обе защелки, потянул за два торца, и вот он у тебя в руках. В ящике же, продемонстрированном царю, лежали такие же, только уже с готовыми патронами. Что позволяло быстро пополнять боекомплект стрелков, если запасы такие в ящиках имелись. Ну и второй боекомплект выдавать, например, перед большим делом, помещая его в сухарную сумку.

Потом перешли назад.

За спину бойцов.

Здесь у них имелся не заплечный мешок или ранец, а поняга, то есть жесткий каркас из прутьев, на который крепилось их переносимое снаряжение второй очереди. Первое-то висело на ремне.

Сверху – кожаная сумка для вещей, которым не должно промокать. Прямоугольной формы, отчего она напоминала ранец. Ниже – мягкий мешок для всего остального.

Причем набивалось это все очень умеренно.

Здесь находились запасные портянки и исподнее, неприкосновенный запас еды на сутки. Сухарей. Пока сухарей. Потом Алексей хотел это заменить на что-то более толковое. Там же находился котелок для приема пищи – сделанный из луженого железа, конструктивно по аналогии с германским времен мировых войн, и ложка-вилка. Ну и так, по мелочи. Сюда же при необходимости помещали второй боекомплект и прочее. И запас места имелся. Пожитки же свои иные солдаты, по задумке Алексея, должны были перевозить в обозе…

– В таком котле еду добро не сготовишь, – покрутив в руках котелок, произнес Петр, вернув его бойцу. – Ее же ватажки варят на привале. Сразу на несколько солдат.

– Сей котелок не для приготовления, а для приема пищи. Словно тарелки. Но походные. В них разве что ее разогреть можно, если потребуется.

– А готовят ее где?

– А помнишь, я тебе сказывал о том, чтобы на каждую роту держать повозку с печью и котлом, водруженным на нее? Чтобы на марше готовить еду. И когда солдаты останавливаются на привал, их бы уже ждала горячая пища.

– Опять ты что-то выдумываешь? Никто ведь так не делает.

– Если так сделать, то время дневного перехода можно увеличить. А значит, пехота станет шустрее передвигаться. И уставать меньше. Кроме того, такая организация питания позволит равномерно кормить солдат. Следить за тем, чтобы все с этим ладно было и голодных не оставалось.

Царь лишь молча покачал головой. То ли недовольный, то ли потрясенный. Сложно сказать. Но задумчивый точно.

Алексей же поднял вопрос стандартизации повозок и лафетов, а также колес. Но тут он разговаривал словно со стенкой. Было видно – Петр был погружен в свои мысли.

Заговорил о погонах с чешуйками, как у подбородочного ремня стального шлема. Для защиты бойцов в легком мундире от рубящих ударов всадников. Предлагал делать их посимпатичнее, в духе эполетов, для офицеров.

Вновь тишина.

Царь смотрит представленный образец, но какого-то интереса явного не проявляет.

Наконец, Алексей попросил вынести последние две вещи: плащ-палатку и тесак.

– Это еще что такое?

– С рапирами у нас, сам понимаешь, беда. Острая нехватка.

– Со шпагами. – поправил его отец, которому не нравилось название «рапира».

– Ну пусть со шпагами. Но ведь беда же? Их остро не хватает.

– И что? Это тут при чем?

– Если пехотинцу дать вот такой штык, то в ближнем бою он им станет орудовать. А значит, нужды в полноценной шпаге или сабле у него не будет. И она станет пустым отягощением.

– Резонно, – кивнул царь, которому этот ход мыслей весьма понравился. – Тогда и сабли, и шпаги можно вовсе убрать.

– А как они себя в походе быт будут обеспечивать? Дров там нарубить, фашин, если надо, колышков для палаток.