Помещик. Том 3. Ратник - - Страница 7

Андрей же на хорошем питании да с нормальными тренировками скакнул очень недурно за эти пару лет. И выглядел довольно представительно на фоне остальных поместных дворян, которые всю свою жизнь, от рождения до смерти, испытывали определенный дефицит хорошего питания. Да и с тренировками у них было туго. Конечно, в их рационе всё было не так плохо, как у тех же крестьян или многих ремесленников, и они в целом выглядели крупнее. Но не так чтобы и сильно. Во всяком случае, поместного дворянина, как правило, можно было отличить от боярина или родовитого аристократа даже на глаз.

Другим важным фактором стал характер.

Если со здоровьем ещё как-то можно было понять и принять, всякое бывает, то вот изменения характера оказались за пределами понимания окружающих. Никто не находил подходящих примеров из своей жизни, чтобы что-то подобное там встретить и сравнить с натуральным чудом, произошедшим с Андреем. Он стал другим. Даже не другим, а иным. Совсем иным.

И тут сам воевода успел многое отметить. Успел пообщаться. Он понятия не имел о том, каким парень был раньше. Однако отмечал в нём чрезвычайную внутреннюю уверенность. Вот вроде и демонстрирует смирение. Вроде бы и показывает своё более низкое положение. Но наигранно. Настолько наигранно, что даже воевода едва не кривился от такой топорной игры. Словно какой-то боярин родовитый дурью мается и прикидывается мелким помещиком.

Но главное – это образование и воспитание.

Андрей умудрился продемонстрировать мастерство в сабельной рубке на очень приличном уровне. Словно ему руку ставил добрый учитель и не один год. По общему заявлению всех старшин сходиться с парнем раз на раз на саблях они бы не хотели. А это немало. Серьёзная оценка.

А речь его какая? Грамотная, чистая, стройная. Конечно, он не шибко цитирует Псалтырь да Часослов, но оно ему и не требовалось. На его фоне остальные поместные дворяне выглядели косноязычными деревенщинами. Да, парень это пытается скрывать, но воевода заприметил сразу. Слишком уж бросалось в глаза.

Да и иных нюансов хватало, чтобы распознать в парне очень крепкую книжную науку. Добрую подготовку. И славное воспитание. Что в принципе было невозможно для поместного дворянина. Не по Сеньке шапка. Ни книг, ни учителей, ни времени на это у него не имелось и появиться не могло.

Увлечение чистотой это только подчёркивало. Даже он, воевода, и то так не пёкся о том, как он выглядит, нежели этот паренёк. Опрятен, чист, приятно пахнет. Говорят, что его ради любопытства пытались даже как-то пару раз «случайно» испачкать, чем вызвали у Андрея приступ ярости. И попадись проказники ему под руку, могли бы пострадать. Невзирая на положение. Сам же он, помимо «метания молний из глаз», очень быстро приводил себя в порядок и вновь выглядел подобающим образом. На его взгляд подобающим.

Не меньшим «нюансом» выступали и его знания иных языков. Каких – толком не ясно, но, когда Андрей напился, он пел какие-то песни на них.

Все эти и другие особенности выдавали в парне человека не только высокого происхождения, но и соответствующего воспитания. И для воеводы было совершенно неясно, каким образом колдун сумел так повредить «обычного сельского дурачка», чтобы он стал таким. И не он один задавал себе эти вопросы.

– Если бы колдуны всех людей могли так портить, то к ним бы очереди стояли! – как-то заметил один из старшин.

И воевода с ним был полностью согласен. Сам бы много отдал за такую «порчу».

Андрей был вопиюще белой вороной на фоне остального полка. И особой остроты минувшей осенью добавил Государь, даровав этому насквозь мутному пареньку выданное ранее поместье в вотчину. Да, за дело. Но мутности этот поступок только добавлял.

– Колдуна-то нашли? – спохватившись, спросил воевода, нарушая тишину.

– Да куда там! – воскликнул один из старшин. – Как в воду канул.

– Что, совсем никаких концов?

– Мы бы и сами с ним очень хотели поговорить, – криво усмехнулся один из сотников. – По душам.

– С ним много кто жаждет общения, – так же криво заметил другой сотник. – Мы сами вперёд попов по травницам да знахарям прошлись. И всё без толку. Все молчали да разбегались.

– Не все молчали, – произнёс Демьян, старый опытный десятник, повидавший и жизнь, и проблемы.

– Да?

– Радим из Белой рощи. Вы его все хорошо знаете.

– Не все, – возразил воевода.

– То знахарь знатный, – заметил один сотник. – Очень хорошо зубы заговаривал. К нему, почитай, многие ходили. Сказывают, что, когда прижало, и поп наш тайком бегал.

– Поп? – удивился воевода.

– Люди так болтают. Хотя кто его знает? Зубы – такая зараза. Заболят, и дерьмо жрать начнёшь.

– Это да, – степенно согласился воевода. – И что он сказал?

– Что рядом с Тулой сильных колдунов не было. Он бы о них знал.

– А ты его про Андрея спросил?

– Ну а как же? Спросил, конечно.

– И что он?

– Подумал. Крепко подумал. А потом и сказал, что если тут и замешан кто, то не колдун. Здесь, он молвил, колдуна мало. Так людей изменить только старые Боги в былые годы могли. Так что не колдуна надобно искать, а ведуна. Но его так просто не сыскать.

– Это почему? – удивился один из сотников. – Мы же всю эту нечисть знаем, что вокруг города жила.

– Знали, – заметил второй сотник. – Ныне-то она поразбежалась.

– Радим сказал, – вновь взял слово Демьян, – что ведун тот в городе был. И, верно, сильно испугался татар, помыслив, будто бы они со дня на день город возьмут. Вот и…

– Что «и»?

– Радим думает, что ведун призвал на помощь кого-то из павших. Тех, кто в стародавние времена тут где-то погребён. От многих старых курганов ныне не осталось никаких следов. Холм и холм. Под Смоленском, он сказывал, будто много древних могил великих воинов. Но они не только там покоятся.

– А причём тут Андрей? – повёл бровью воевода.

– С его слов, призванный ведуном дух не мог находиться без вместилища. Вот и вышвырнул из тела паренька его тщедушную душонку. И теперь обживается в нём. Оттого и силу тело набирает.

– А… – хотел было что-то спросить воевода, но один из старшин его опередил:

– Ты с отцом Афанасием о том разговаривал?

– Я спросил у него, может ли душа давно павшего человека вселиться в тело живого. Он ответил, что сие ересь. Ибо души все после смерти отправляются либо в рай, либо в ад, где ожидают Страшного суда. Так что…

– А ведь Марфа, дочь Петра Глаза, тоже, как и Андрей, рухнула в беспамятство. В тот же самый момент, что и парень. Когда же очнулась – никого не узнавала и говорила дивно. Чуть оклемавшись, перешла на язык странный, будто изречениями из Святого Писания сказывала. Андрей тоже никого не узнавал и говорил странно.

– А бабу зачем призывать?

– Да кто ж знает? – пожал плечами Демьян.

– Слушайте… – заметил один из сотников. – А ведь Марфа с Андреем до свадьбы друг друга на дух не переносили. Словно кошка с собакой. А после первой брачной ночи – изменились. Стали прямо не разлей вода. Да и замечали за ними, что болтают на непонятном языке.

– Но она же не воин! На кой бес её-то звать на помощь?

– Так ты пойди и спроси у того ведуна. Если найдёшь.

– Девка, к слову, лихая вышла. Побои, говорят, стойко терпела. Да и двух татей, что на неё напали и попытались похитить, сказывают, прибила сама. Их же оружием. Горда. Своевольна. Уж не зазноба ли она того воина, которого позвал ведун?

– Ох и бесовщина!.. Ох и мракобесие!.. – покачал головой один из сотников. – Может, вязать их и под лёд? А? Чего мы с нечистью-то возимся?

– Ты говори да не заговаривайся! – рявкнул воевода. – Царь, по-твоему, нечисти вотчину выдал?

– Прости, оговорился.

– За такие оговоры можно и головы лишиться!

– Каюсь… бес попутал! – побледнев воскликнул сотник.

– Бес тебя попутал, а ответ мне держать, ежели в городе о том станут болтать! Услышу хотя бы от собаки дворовой такие слова – сам тебе голову сниму! Понял?

– Понял. Всё понял.