"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 1838

Бенеке знал, что его сведения будут использованы на самом высшем уровне, и прежде всего для информации фон Фалькенхорста и его штаба, а также германского уполномоченного на переговорах со специальными представителями из Берлина. И Бенеке не мог не использовать этот шанс.

Сведения о том, что Квислинг до того, как вошел в состав правительства от крестьянской партии, предлагал коммунистам, а позднее и социалистам, свои услуги в качестве «военного организатора», должны были, по мнению Бенеке, резко снизить интерес к нему со стороны германского генерального штаба. Обе партии отказались в свое время от его «услуг» и считали его закамуфлированным английским шпионом. Уже одно это начисто лишало его всякого доверия немцев.

Майор Бенеке не удовольствовался только этими «разоблачениями». Как следовало из его рапорта, Квислинг в свое время являлся центральным объектом очень крупных газетных скандалов. И майор тщательно перечислил их все.

В соответствии с выводами Бенеке правительство Квислинга создавало для Германии исключительно большие трудности. Такого рода мнения он слышал от представителей всех слоев населения. Настоящие друзья Германии, писал он, глубоко потрясены приходом Квислинга к власти. «Мы так верили в Германию, — заявляют они, — в ее величие и силу. Но тот, кто посоветовал Германии иметь дело с Квислингом, очевидно, является агентом Британии».

В день вторжения Бенеке случайно разговорился с одним норвежцем, и тот поведал ему, что сотни молодых норвежцев отправились из Осло на север, чтобы продолжать борьбу. Один «вполне заслуживающий доверия и рассудительный человек» сказал Бенеке, что норвежский народ отнюдь не желает воевать с Германией, но он пойдет на борьбу с Квислингом.

14 апреля в 15.30 майор Бенеке закончил подготовку очень важного рапорта, который был немедленно передан фон Фалькенхорсту и доктору Брэйеру.

В рапорте, между прочим, говорилось, что часть военных и гражданских лиц, покинувших Осло в первые дни после вторжения, вновь вернулась в столицу. Это касалось прежде всего молодежи, выехавшей в Нордмарк и в направлении Хенефоса. По мнению Бенеке, главной причиной их возвращения являлись слухи о смещении правительства Квислинга. Для доктора Брэйера, только что начавшего переговоры с приехавшим из Берлина вице-статс-секретарем Хабичем, это был прекрасный аргумент в пользу отставки Квислинга.

Через день после этого Квислинг был вынужден уйти с политической сцены, и был создан административный совет.

16 апреля Бенеке подготовил новый рапорт, в котором он опять коснулся своей излюбленной темы о Квислинге, хотя тот уже ушел в отставку. В этом рапорте Бенеке сообщал, что в течение своего многолетнего пребывания в Норвегии он не встретил ни одного офицера, который питал хотя бы малейшее уважение к Квислингу. Более того, норвежские офицеры считали оскорбительным выполнять приказы, подписанные Квислингом. Бенеке полагал, что именно из-за Квислинга, выступившего в новом, административном совете с планом демобилизации, смена правительства не оказала никакого положительного влияния на норвежскую армию. За день до этого кронпринц Улаф вновь выступил с призывом к сопротивлению. И в этой речи не было недостатка в ссылках на предателя норвежского народа Квислинга.

Бенеке и Прук

Еще до 9 апреля Бенеке как-то сказал майору Пруку, что Гитлер в случае оккупации Норвегии будет рассматривать Квислинга в качестве «своего человека». Хорошо зная норвежские условия и отношения норвежцев к Квислингу и его партии «Национальное единение», Бенеке сильно сомневался в том, что этому человеку может быть предоставлена верховная власть в побежденной стране. Он говорил, что уже собрал кое-какой материал и будет продолжать собирать его, с тем чтобы в благоприятный момент убедить Гитлера в абсолютной непригодности Квислинга к этой роли.

Доклады о Квислинге поступали в Берлин от агентов абвера еще задолго до вторжения; Немало постарался в этом отношении и Бенеке. Видимо, Берлин серьезно интересовался этим человеком, надеясь его использовать.

Сфера деятельности абвера в то время была вообще-то чисто военной. Но весьма специфические условия, возникшие в связи с выступлением Квислинга 9 апреля, привели к тому, что офицерам Канариса довольно основательно пришлось заняться политическими вопросами. Это было необходимо еще и потому, что немецкому генеральному штабу нужно было рассматривать некоторые политические вопросы в качестве звена военного анализа обстановки.

С 9 апреля майор Бенеке стал руководить отделом разведки новой организации абвера в Норвегии. Его непосредственный начальник майор Прук в первое время целиком посвятил себя административным вопросам и почти не вмешивался в сферу деятельности Бенеке, особенно когда дело касалось Квислинга. Но подходили они к этому вопросу по-разному. Хотя Прук и разделял мнение своего коллеги в отношении Квислинга, он строга придерживался правил своей службы: регулярно отправлял сведения и доклады через официальные каналы и был всегда формально корректен. Бенеке, напротив, отличала крайняя темпераментность. Он в основном следовал собственным соображениям и в борьбе против Квислинга не стеснялся прибегать даже к иезуитским методам, считая, что цель оправдывает средства. Поэтому доклады, которые получал фон Фалькенхорст и его штаб от отделения абвера в Норвегии, в ряде случаев были инспирированы человеком, руководствовавшимся собственной политической интуицией, не останавливавшимся ни перед чем, чтобы довести свою точку зрения до логического конца. Это свидетельствует о том, что отдельные лица очень часто представляют собой важнейший ключ к пониманию борьбы за власть и обострению противоречий в вопросе о формах политического правления.

В гостинице «Д'Англетер»

Может показаться странным, что Бенеке так долго мог вести свою в высшей степени личную игру, используя для этого маску абвера. Частично это объяснялось тем, что Бенеке, может быть, несколько утрированно, выражал мнение большинства немецких военных о Квислинге. Не менее важной в этом отношении была и позиция, занятая адмиралом Канарисом. Как Канарис, так и Пикенброк, начальник отдела разведки абвера, располагали весьма серьезными разоблачительными сведениями о бывшем норвежском министре обороны. Разумеется, они не могли разглашать эти данные: служба обязывала сохранять все в тайне, но эти сведения дали им возможность составить определенную точку зрения о Квислинге. Вот, например, что рассказывает генерал-лейтенант Пикенброк о своей секретной встрече с Квислингом в гостинице «Д'Англетер» в Копенгагене за несколько дней до вторжения.

«В воскресенье 31 марта 1940 года Гитлер пригласил меня в рейхсканцелярию и поручил через три дня встретиться с Квислингом в гостинице „Д'Англетер“ в Копенгагене. Встреча была назначена на 15.00. Гитлер сказал мне, что Квислинг желает дать сведения о дислокации и составе вооруженных сил Норвегии, о крепостях и артиллерийских позициях у входа в порты и фиорды. О результатах встречи с Квислингом я должен был по возвращении доложить адмиралу Редеру. На беседе у Гитлера присутствовал только его адъютант, генерал Шмундт.

В условленное время в вестибюле гостиницы я встретился с Квислингом, которого я узнал по фотографии. Мы вместе поднялись в его номер. Кроме нас, в комнате не было никого.

Квислинг начал беседу с резких выпадов против англичан, которые своей экономической политикой хотели бы поставить Норвегию в зависимое положение, унизительное для норвежской нации. Он высказал мнение, что в ближайшее время нужно ожидать высадки английских десантов в Норвегии и что в интересах Норвегии было бы лучше, если бы немцы опередили англичан. Затем Квислинг заявил, что немцам лучше всего высаживаться не только в Южной Норвегии (Осло — Берген), но и в Северной (Нарвик). Вопрос об артиллерийских батареях при входе в Уфут-фиорд не затрагивался. Квислинг высказал мнение, что для Германии высадка и закрепление в Нарвике имели бы решающее значение. Но германский военно-морской флот, очевидно, не в состоянии осуществить это: у него едва ли найдется достаточное количество сил. Я подумал, что в этом вопросе он, по-видимому, прав, но счел себя неправомочным разговаривать с Квислингом о планах, выработанных верховным главнокомандованием, и тем более разглашать их главную идею.