"Военные приключения-3. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Мартелли Джордж - Страница 1027

В саду все цвело. Деревья, покрытые белой пеной, создали между флигелем и виллой сказочный кружевной туннель. Горьковато-сладкий воздух казался тяжелым и густым. В солнечных лучах над кружевом цветов висели с деловитым жужжанием пчелы.

Кремер торопился, но не мог не остановиться возле большой ветвистой розово-белой яблони. Она словно гордилась своим буйным цветом: толстые узловатые ветви поднимались к самому небу. Карл дотронулся до ветки. Что-то взволновало его. Не буйство цветения и не весенние запахи — он уже привык к ним, — а какой-то совсем необычный вид аллеи. Никак не мог понять сначала, в чем дело, и лишь у самой виллы остановился, потрясенный. И как он сразу не заметил? Из аллеи убрали гномов.

Они стояли возле террасы — два десятка черных маленьких человечков. Высокий здоровенный эсэсовец подтягивал к этой необычной группе последнего: схватил за ноги и волочил так, что карлик пропахал почти всю аллею.

Раньше каждый гном всегда поражал Карла своим особым выражением лица, теперь же они все были похожи друг на друга — черная толпа и огромный надсмотрщик тоже в черном… Это черное пятно на фоне белого кипения цветов казалось раной, еще больше подчеркивало хаос вокруг виллы.

Под террасой стоял грузовик, всюду валялись газеты, какие-то тряпки и веревки. А над всем этим возвышался Вайганг. Стоял на террасе в домашней куртке и распоряжался эсэсовцами.

— Как там у вас? — озабоченно оглянулся на Кремера и, не ожидая ответа, заорал: — Осторожно, болваны, не бросайте этот ящик! Разобьете фарфор!..

Когда солдаты наконец погрузили ящики с фарфором, облегченно вздохнул и повернулся к гномам.

— Жаль, что не могу забрать их с собой, — пожаловался Карлу. — Тяжелые, для них одних нужен отдельный грузовик…

Утром Карл слушал радио и знал, что судьба Берлина уже решена: советские войска все ближе подходят к центру города. Сейчас, глядя на гномов, он почему-то представил, как бьет артиллерия по рейхстагу, как горят и рушатся целые кварталы. А Вайгангу наплевать на все — только бы спасти фарфор и гномов. Кремер с отвращением посмотрел на черное стадо и вдруг отчетливо осознал, что именно в этом беспорядке и хаосе — крах Вайганга, и крах бесповоротный. Десятки лет стояли бронзовые карлики вдоль аллеи, утверждая собой благополучие, респектабельность и, так сказать, несокрушимость фамильных устоев. Они видели взлеты и падения, триумфы и поражения многих своих владельцев. Но такого, чтобы стаскивали их с мест, навечно определенных для них, и швыряли в подвал — такого еще не было…

А их последний хозяин мечется и покрикивает:

— Осторожнее, осторожнее!.. Поставьте в уголке, за дверями… Мы еще возвратимся и вытащим гномов на свет!

Кремер знал, что группенфюрер сам не верит своим словам и произносит их, чтобы поторопить эсэсовцев. Однако какое ему дело и до Вайганга, и до гномов? Он повернулся и пошел назад по непривычно пустой аллее. Опустился на лавку и долго сидел, слушая жужжание пчел. Думал: всего в нескольких километрах — свои. Там сущий ад из огня и железа, а он слушает, как жужжат пчелы. Скоро закончится война, солдаты вернутся домой и будут рассказывать, как форсировали Днепр, штурмовали укрепления на Одере, брали рейхстаг…

Карл вздохнул, поднялся. Завтра утром все закончится, и он снова будет среди своих. А пчелы все жужжат, пахнет медом, и яблони тихонько роняют бело-розовые лепестки своего свадебного наряда…

Все началось с того, что у фрау Ирмы разыгралась мигрень, и она никак не могла заснуть. Вайганг тоже не ложился и в два часа ночи поднял охрану. Единственное, что смог еще сделать Кремер, — оттянуть отъезд до трех: еще раз внимательно проверил наличие груза во всех машинах.

Карл занял место в первом грузовике. Его вел совсем еще молодой эсэсовец. Наверное, привык гонять свой грузовик, и Карлу все время приходилось сдерживать его.

— Не больше сорока километров! — приказал шоферу, но стоило только отвернуться, как стрелка спидометра ползла к шестидесяти. Кремер и так нервничал — ведь десант должны были выбросить только в три. Ребятам нужно было преодолеть еще восемь километров, чтобы выйти на дорогу за Теплице, — а этот мальчишка, как назло, при малейшей возможности гонит и гонит.

Когда машина, преодолев подъем, с ревом помчалась в долину, приказал:

— Остановитесь!

Эсэсовец посмотрел на него пренебрежительно, но приказ выполнил. Кремер, не говоря ни слова, вышел. Второй грузовик немного отстал и затормозил через минуту. Следом за ним, не отставая, шел «мерседес» Вайганга.

— В чем дело? — встревоженно высунулся в окно группенфюрер.

— Проверяю, не отстал ли кто? — объяснил Карл.

— В последней машине Дузеншен, и вряд ли стоит за него волноваться.

— В дороге все может случиться…

— У вас все в порядке, Гуго? — посветил карманным фонариком: ехали не включая фар.

— Куда вы так гоните? — вместо ответа спросил недовольно Дузеншен. — Так темно — собственного носа не видно…

— Поменяемся водителями, — предложил Кремер, — мой склонен к автогонкам.

Шарфюрер выругался сквозь зубы.

— Позовите его сюда, — приказал своему шоферу — пожилому солдату. — А сами поведете головную машину.

Водитель недовольно пробурчал что-то, но возражать не посмел.

Теперь ехали со скоростью тридцать километров в час. Моторы натужно ревели на подъемах, машины шли чуть ли не вплотную друг за другом.

Начался перевал. Перед первым же подъемом их остановил патруль. Эсэсовский офицер долго и тщательно проверял документы, заглядывал в каждую машину и только после этого разрешил следовать дальше. Сразу за перевалом снова свернули с основной магистрали, взяв правее. Теперь они могли вызвать подозрение у первого встречного патруля: если бы действительно хотели попасть к «Альпийской крепости» фюрера, следовало бы ехать в направлении Праги.

Проехали еще километров двадцать, оставив в стороне Теплице. Дорога была безлюдной. Редко проезжали маленькие селения, которые казались вымершими — ни одного огонька, ни души. Только в одном месте их попытались остановить Полицейские, но, увидев черные эсэсовские мундиры, быстро подняли шлагбаум.

Начало рассветать. До места, назначенного Ветровым, оставалось километров пять-шесть. Пошел крутой подъем. Лес подступал к самой дороге: сизые лапы елей хлестали по бортам грузовиков. Внезапно лес расступился, и внизу, между крутыми склонами, сверкнула лента речки. Карл схватился за автомат. Видел лишь извилистую светлую ленточку, которая вилась между темных укрытых космами тумана склонов…

Сказал глухо, не узнав своего голоса:

— Потише… не торопитесь…

Шофер удивленно покосился на него. Пробормотал недовольно:

— Здесь не разгонишься…

И действительно, дорога была вся в выбоинах, машину кидало из стороны в сторону, за колонной висел длинный шлейф пыли. Кремер открыл дверцу и стал на подножку. Машины шли вплотную друг за другом — рев моторов, лязг железа наполнили долину. Еще один поворот, и выехали на берег реки. Вот и отвесная стена справа, о которой говорил Ветров. Дорога тесно прижалась к ней, узкая и неровная. На ней не то что развернуться, в два ряда проехать трудно. Слева, внизу, речка — шумная и прозрачная, настоящая горная речка: мокрые черные валуны и мелкая галька.

Карл опустил стекло, высунулся из кабины. И тут же заметил две ели над крутым береговым склоном — ориентир, указанный Ветровым.

За елями — поворот, где, наверное, уже притаились десантники и ребята Юрия.

Кремер положил автомат на колени, случайно ткнув стволом шофера в бок. Тот раздраженно оттолкнул оружие, пошевелил губами, словно собирался что-то сказать, но промолчал. Однако Карл не обратил на него внимания.

Сейчас поворот и… Наверное, они уже услышали гул моторов и завалили дорогу…

Когда машину подкинуло на ухабе уже за поворотом, Кремер в изнеможении откинулся на спинку сиденья. Завала не было. Значит, Ветров опоздал.

Карл посмотрел на часы — начало шестого. Юрий уверен, что они только выезжают из Дрездена… А может, что-нибудь случилось с самолетом, или немцы заметили парашютистов?