"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Форш Татьяна Алексеевна - Страница 2156

Эвин бросился вниз, а в спину ему летело:

— Это же в какую умную голову могло взбрести есть курицу с сизой жеребкой? Только неучу, у которого плечи шире лба.

Книжник не торопясь вышел следом, потешить чувство мести и посмотреть, как Императорский шпион стремительно покидает корчму.

Когда Шумон ушел, Сергей отключил «невидимку». Посмотрев в осколок зеркала, покачал головой. Безобидный, на первый взгляд, книжник оказался язвой, ничуть не лучше его самого.

Как и всегда в последнее время пол во Дворце покрывала вода, но туземное это ухищрение не помогло. Земляне, уважая религиозные чувства туземцев, приноровились забираться в него через окно. Это хоть добавляло сложностей в жизни, зато и делало ее интереснее. Если возникала такая необходимость, Сергей осторожно пробирался на сухое место, за Императорскую спину и затаивался там, а Александр Алексеевич оставался рядышком с окном.

В этот раз, правда, обошлось без акробатики.

После случая с таинственной шкатулкой, что Черет показал Императору, Александр Алексеевич предпочитал наблюдать за заседаниями Совета через «шмелей». Три штуки сидели на стенах, давая землянам возможность видеть и слышать все.

В зале Совета сидели сплошь знакомые рожи и лица. Император Мовсий, само собой, Иркон, Верлен, Старший Брат Черет, десяток ставших за это время привычными эркмассов. Единственным незнакомым тут оказался диковатого вида монах, которого Черет называл Средним Братом Такой. То есть незнакомым он оказался только для Никулина, а Кузнецов знал и его.

Сегодняшний Совет чем-то напоминал выступление ярмарочного фокусника, причем за ним смотрели с двух сторон — зрители, ничего не понимавшие в том, что происходит и, оттого удивленно ахающие, каждый раз, когда тот вынимал кролика из кармана, и профессионалы, прекрасно понимающие, что тут твориться и откуда берутся кролики.

Монах говорил интереснейшие вещи (это если смотреть на это с точки зрения туземцев) и нес совершеннейший бред с точки зрения прогрессора. Он уже почти рассказал свою одиссею. В рассказе причудливо сплелось то, что было, то чего не было и даже приправлено тем, чего не могло произойти ни при каких обстоятельствах. У фокусника имелся искусный ассистент. Умело вставляемые Старшим Братом фразы подчеркивали то одно, то другое. Под умелой рукой брата Черета повествование монаха принимало черты эпоса, а сам монах вырастал до размеров Одиссея или Геракла.

— Прометей! — сказал Александр Алексеевич. — Богоборец. Легендарная личность, этот твой монах.

— Мюнхгаузен, — отозвался Сергей. — Грибник-путешественник…

Шумона тут упомянули всего дважды.

Первый раз — как непосредственного пособника Дьявола Пеги. Второй — как орудие вообще всех таинственных сил, захвативших болота. Разбойники, и те не удостоились подобных эпитетов. Про них монах упомянул вообще вскользь, как о чем-то совершенно незначительном — заблудшие души, которые не понимают, что творят и которых следует вернуть в лоно. Не более того.

Александр Алексеевич внимал всему этому и представлял, что испытывает Сергей, слушавший жертву своей профессиональной добросовестности. Голова его, покачивалась то вверх-вниз, то из стороны в сторону.

— Вот врет! — наконец с удовольствием сказал Сергей.

— Нравится?

— А то! — Он потянулся, расправляя затекшие от неподвижного сидения плечи. — Это все записать и моему руководству как отчет о проделанной работе сунуть… Я бы тогда в его глазах так вырос бы, что и цены б мне не отыскалось…

— Ну, он, конечно малость приукрасил…

Отставив в сторону веселый тон, Сергей очень серьезно ответил:

— Это не то слово «малость»… Такое впечатление, что он сознательно ведет Мовсия к мысли, что мы — порождение черных сил, враги, исчадия и изверги рода человеческого.

— Монах, — пожал плечами прогрессор. — Мировоззрение…

— Уж больно оно похоже на мировоззрение Старшего Брата…

— Два сапога — пара. А твои-то где?

— Что?

— Твои туземцы где?

— А-а-а-а! — Сергей улыбнулся. — Придут еще. Они пока в корчме. Никак выйти не могут.

— Кстати бы им сейчас появиться. Думаю, что они не сойдутся в оценке того, что там произошло…

Сергей опять хихикнул.

— Появятся, появятся… Погоди немного. Все-таки процесс требует времени. Подтереться, штаны застегнуть.

Монах закончил и, пятясь, стал отходить назад. Император жестом остановил его.

— Ты сам видел, как демон, притворявшийся Божьим помощником, поднялся в воздух?

Монах ударил себя ладонями по лицу.

— Вот этими самыми глазами, государь! Клянусь Тем Самым Камнем! Все, что я тебе рассказал, я видел сам!

— Все, что ты рассказал, ты сам и придумал, — раздался голос из-за спины Императора. Мовсий обернулся. Занавес за его спиной отодвинулся. На пороге Зала Совета стояли двое — бывший его библиотекарь Шумон Гэйльский и ныне действующий шпион, очень, правда, бледный, Эвин Лоэр.

Взгляд монарха, упершийся в шпиона, вспыхнул радостью.

— Живой?

Эвин поклонился. Мовсий в два шага подошел, обнял его, расцеловал. За спиной почтительно помалкивало.

— Вот, библиотекаря тебе привел, — сказал из императорских объятий бледный, как полотно, Эвин.

Император бросил на экс-библиотекаря заинтересованный взгляд. Лоэр отошел в сторону, оставляя книжника и Императора один на один.

— Расписал тебя тут монах, расписал… С Дьяволом чуть не в обнимку ходишь… Придется тебе прямо сейчас за все ответ держать…

В голосе его не звучало угрозы, только нетерпение и интерес.

— Я готов, — поклонился Шумон.

— Я хочу знать правду, — сказал Мовсий.

Шумон пожал плечами.

— Правды сегодня сказали не так много.

Император нахмурился, кивнул, в сторону оцепенело стоящего монаха.

— Он врал?

— Правду скрыли слова, сказанные, чтоб сделать ее более очевидной.

Мовсий фыркнул.

— Загадками говоришь…

— Все просто. Человек обычно рассказывает не то, что видел, а то, как понял то, что видел. У каждого из нас свой взгляд, а значит, будет свой рассказ…

Император кивнул, показывая, что понял.

— Я жду правды. Пусть даже их будет три.

— Одну правду ты уже выслушал. Послушай другую. Я один прошел через то, через что прошли они оба…

Он вздохнул, готовясь начать рассказ, но вместо этого сказал:

— Моя правда будет очень проста, но не очень понятна.

— Почему? Ты же вроде не глупее монаха?

— Понятным правду делает наше толкование ее, а я попробую обойтись без этого. К сожалению, я и сам еще всего не понимаю…

Он поклонился Мовсию и повернулся к Таке и Эвину.

— Сейчас я расскажу, то, что я там видел, а вы, если услышите в моих словах неправду, сразу скажите Императору об этом.

Монах молчал, ожидая какого-то подвоха.

— Только то, что видели, — повторил Шумон, глядя в его глаза. — Не приплетая своих объяснений…

— Говори, — сказал Эвин. — Я тебя понимаю…

Шумон мысленно перебрал события последних дней, отбирая самое необычное.

— Я расскажу о самом необычном, из того, что встретилось на нашем пути от Гэйля до этого зала. Первое удивительное происшествие случилось недалеко от Парных холмов. Я там нашел камень…

Он замолчал, понимая, что лжет.

— Что-то похожее на камень. Необычный камень. Если его повернуть, то из него…

— Дьявол! — не выдержал брат Така. — Из него появлялся Дьявол Пега! Ты обманул меня, безбожник!

Только почтение к Императору остановило монаха, вспомнившего свой страх в часовне.

— … появлялась фигура, напоминавшая изображение дьявола Пеги с фресок Тайбирской обители. То самое изображение, где он с гребнем на голове.

Император вскинул голову. Шумон успокаивающе поднял руку.