"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид - Страница 1269

Значит, Братство сплоховало, потому что было слишком хорошего мнения о службе безопасности Аккорда. Естественно, они предположили, что кто-то с детьми будет обязательно.

– Эти двое штатских нам очень много дали, генерал. История, которую эти деятели рассказали при входе, последовательность фраз, когда начался поток событий… Похитители не собирались оставлять живых свидетелей. На сегодня Суабсиме – самая везучая пара во всем Принстоне. Те двое, которых убил ваш сын, отталкивали Суабсиме от детей. Один из них извлек из кобуры автоматический дробовик, и на нем были сняты предохранители. Полковник Андервиль считает, что исходной целью операции было похитить ваших детей и не оставить свидетелей. В такой сценарий два трупа штатских и лужа крови вполне вписывались – все списали бы на наших традиционалистов.

– В таком случае почему не оставить и пару трупов детей? И отход произвести было бы легче.

Вопрос Виктории прозвучал спокойно, но несколько отстраненно.

– Нам неизвестно, мэм. Но полковник Андервиль считает, что они все еще в стране, быть может, даже в Принстоне.

– Вот как? – Скептицизм боролся с желанием надеяться. – Я знаю, что Белга в своем деле разбирается, а у той стороны есть свои проблемы. Ладно. Рахнер, это будет ваша первая крупная операция внутри страны, но я хочу, чтобы вы действовали заодно с внутренней разведкой. И придется вам привлечь к участию городскую и коммерческую полицию. – Классическая анонимность разведки Аккорда будет в ближайшие дни серьезно нарушена. – Постарайтесь обращаться с ними повежливее. У нас сейчас не состояние войны, и они могут доставить кучу неприятностей Короне.

– Так точно, мэм. Мы с полковником Андервиль организовали совместное патрулирование с городской полицией. Там, где есть телефоны, у нас что-то вроде совместных опорных пунктов по связи с Домом-на-Холме.

– Отлично. Кажется, вы меня все время опережаете, Рахнер.

Тракт чуть улыбнулся, поднимаясь с насеста.

– Мы вернем ваших кобберят, шеф.

Смит начала было отвечать, потом увидела две головки, выглядывающие из-за дверного косяка.

– Я знаю, Рахнер. Спасибо тебе.

Тракт отступил от стола, и в комнате на миг наступила тишина. Двое младших детей Андерхиллов – может быть, единственные, которые у них остались – застенчиво вошли в комнату в сопровождении главы службы охраны и трех солдат. У капитана Даунинга был с собой свернутый зонтик, которым дети явно не воспользовались. Курточки у них были мокрые, и на гладком черном хитине поблескивали капельки дождя.

Виктория не улыбнулась детям. Глаза ее оглядели мокрую одежду и зонтик.

– Вы бегали на улице?

Голос Рапсы прозвучал так подавленно, как никогда не слышал Хранкнер от этого чертенка.

– Нет, мама. Мы были с папой, но он сейчас занят. Мы все время оставались с капитаном Даунингом, между ним и остальными… – Она замолчала, стеснительно поведя головой в сторону охраны.

Молодой капитан вытянулся по стойке «смирно», но у него был ужасный вид солдата, только что потерпевшего поражение в бою.

– Виноват, мэм. Я решил не пользоваться зонтиком. Чтобы можно было видеть во все стороны.

– Это правильно, Дарам. И… что вы их сюда привели, тоже правильно.

Она замолчала на долгую секунду, пристально глядя на своих детей. Рапса и Хранк неподвижно смотрели ей в ответ. И вдруг, будто повернули выключатель, они бросились через всю комнату и заголосили бессловесным воплем. Они будто превратились в клубок рук и ног, цепляясь за Викторию как за отца. Плотину их умения владеть собой прорвало, и полился громкий плач – а с ним поток вопросов. Что-нибудь известно про Гокну, Вики, Джирлиба и Брента? Что теперь будет? И они не хотят оставаться одни.

Через несколько секунд все успокоилось. Смит наклонила голову к детям, и у Аннерби мелькнула мысль, о чем она сейчас думает. У нее осталось двое детей. Вопреки невезению и ошибкам этого дня, украли двух других детей вместо этих. Она подняла руку в сторону Аннерби:

– Хранкнер, у меня есть к тебе просьба. Найди Суабсиме и спроси их… предложи мое гостеприимство. Если они будут согласны ждать здесь с нами, я… почту это за честь.

Они были где-то высоко, в какой-то вентиляционной шахте.

– И вовсе это не вентиляционная шахта! – сказала Гокна. – В настоящих шахтах полно труб и кабелей.

И гудения вентиляторов не было слышно – только свист ветра где-то вверху. Вики стала сосредоточенно рассматривать, что было видно над головой. Там находилось зарешеченное окно, футах примерно в двадцати вверху. Сквозь него пробивался дневной свет, расплескиваясь по металлическим стенам шахты. Возле дна были почти сумерки, но вполне можно было разглядеть спальные маты, химический туалет, металлический пол. В дневное время в тюрьме стало теплее. Гокна была права. Они достаточно много исследовали свой дом, чтобы знать, как выглядят настоящие вентиляционные шахты. Тогда что же это?

– Посмотрите на эти заплаты. – Она показала рукой на диски, неряшливо приваренные к стенам здесь и там. – Может, это здание заброшено… нет, наверное, оно только строится!

– Ага, – согласился Джирлиб. – И работа сделана недавно. Только-только приляпали сваркой крышки на люки доступа – может, час назад.

Гокна кивнула, даже не вникая в его последние слова. Так много изменилось с утра; Джирлиб больше не был далеким и гневным судьей их вечных споров. На него свалилась тяжесть, подобной которой он в жизни не знал, и Гокна понимала, какую он ощущает вину. Он же был старшим – и допустил это. Но эта боль не проявлялась явно – Джирлиб вел себя терпеливо, как никогда.

И когда он говорил, сестры слушали. Даже если не считать, что он почти взрослый, он самый умный из всех.

– Я думаю, что точно знаю, где мы. – Его речь прервали младенцы, зашевелившиеся у него на спине. Шерсть у него еще не была достаточно длинной, чтобы им было достаточно, и он уже начинал вонять. Алекер и Бирбоп то плаксиво требовали, чтобы их вернули к родителям, то в нервирующем молчании крепко вцеплялись в спину бедняги Джирлиба. Сейчас, кажется, они переключались в режим шума. Вики протянула руки и обняла Алекер.

– Так где же? – спросила Гокна, но даже намека на спор не было в ее голосе.

– Видите паутинку аттеркропов? – спросил Джирлиб, тыкая рукой вверх. Возле решетки в ветерке плавали свежие тонкие полотна паутины. – У каждого вида свой узор. Эти вот эндемичны для района Принстона, но им нужны самые высокие места. Даже крыша Дома-на-Холме для них еле-еле. Поэтому я заключаю, что мы все еще в городе, и настолько высоко, что нас должно быть видно за мили. Мы либо в районе холма, либо в новом небоскребе в центре.

Алекер снова заплакала, и Вики стала ее нежно укачивать. Малыша Хранка это всегда успокаивало, но кто знает… чудо! Алекер стала плакать тише. Может быть, она так сильно избита, что не может даже как следует шуметь? Но нет, прошло несколько секунд, и девочка слабо улыбнулась и повернулась так, чтобы все видеть. Вики еще несколько секунд покачала ребенка и сказала:

– Ладно, может, они нарочно возили нас кругами – но центр города? Мы слышали несколько самолетов, но где же уличный шум?

– Повсюду.

Это было почти первое слово, которое Брент сказал с момента похищения. Брент – тупой и медленно соображающий. И только он сегодня утром понял, что происходит. Он откололся от других и затаился в засаде. Он был размером со взрослого, и полет на падающей стойке мог его изувечить. Когда их выволокли через служебный вход музея, Брент висел мешком на руках похитителей, ничего не говоря. И во время поездки тоже ничего не говорил, только махал руками на вопросы Джирлиба и Гокны, как он.

Кажется, он получил трещину в одной передней ноге и еще одну повредил, но не дал им осмотреть свои ранения. Вики это понимала. Брент должен был стыдиться не меньше Джирлиба, и при этом чувствовать себя бесполезным. Он скорчился молчаливой грудой – и только через час стал ходить все по кругу и по кругу, постукивая ногами по металлу. То и дело он расстилался плоско, будто притворяясь мертвым – или полностью потеряв надежду. Сейчас он был именно в такой позе.