"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 1169

— Отправьте меня или кого-нибудь из людей Арчеллы, — взмолился Ихраз. — Но, прошу, не подвергайте риску себя. Император покинул столицу, Великий наставник заперся в Эклузуме, Двор в панике. Из всего Регентского совета в Миссолене остались лишь вы. И если с вами что-то случится, страна окажется обезглавленной!

— Знаю, — отозвался Демос. Он тщательно вымочил чистую тряпицу в уксусе и вложил внутрь маски: лекари считали, что такой способ поможет защититься от витавшей в воздухе заразы. Пахло отвратительно, но что поделать. — Знаю, что это невероятный риск. Но в таких вопросах я могу доверять лишь себе. На моей совести уже есть один еретик, и это тяжкий груз на душе. Чтобы обвинить в таком грехе еще одного человека, я должен убедиться в его виновности лично.

Ихраз поморщился как от пощечины. Господин простил его и принял обратно на службу после предательства в ту кошмарную ночь. Внешне отношение Демоса к нему никак не изменилось, и никто со стороны не смог бы и подумать, какие страсти тогда бушевали. Но что бы ни делал энниец, как бы ни старался отвоевать былое доверие и доказать, что надежен, господин не торопился менять мнение. Сейчас из-за своей подозрительности он буквально шел на смерть.

— Тогда я последую за вами. И прихвачу несколько человек в качестве охраны. Один вы туда не отправитесь.

Демос удивленно взглянул на дерзнувшего приказывать телохранителя, но ничего не сказал. Лишь жестом указал на чашу с уксусом. Ихраз кивнул и принялся готовить маску.

У него ничего не осталось, кроме службы этому искалеченному во всех смыслах человеку. Слишком многое их теперь связывало, слишком крепко переплелись их судьбы. И что бы ни ждало их впереди, он сделает все, чтобы вернуть доверие господина. Если понадобится, даже примет смерть вместо него.

«Когда же закончится эта пляска смерти?»

Демос шел по узким неосвещенным улицам позади Ихраза. Солнце давно закатилось, город беспокойно дремал в ледяном лунном свете, легкий ветер носил в воздухе миазмы гибели. Именно здесь, среди ветхих лачуг, грязных дорог и ям с нечистотами, истинной царицей была чума. Демос то и дело замечал нарисованные углем метки на дверях домов, где смерть собрала щедрый урожай, и к его ужасу, иногда черный косой крест красовался на воротах целых кварталов, означая, что все жители больны или умерли.

Поначалу смельчаки, которым Демос распорядился платить серебром, вытаскивали покойников из домов и отвозили за город на просторное поле, где днями и ночами не затухали большие костры. Затем, когда число жертв увеличилось на порядок, а желающих рискнуть даже за очень высокую плату поубавилось, умерших стали просто заворачивать в ткань и оставлять на улицах. Узнав об этом, Демос распорядился выделить патрули из солдат, чтобы те собирали трупы и увозили их на сожжение. Служивым, разумеется, такой расклад тоже не пришелся по нраву, но дисциплина и невероятная щедрость казны сделали свое.

Но, вопреки всем попыткам Демоса защитить Миссолен, уже вымерло больше трети горожан.

«Этот брат Альбумус хорошо подгадал момент для появления. Люди в отчаянии. Сначала чума унесла бедняков, затем принялась выкашивать ремесленников и торговцев, а сейчас взялась и за богачей. Народ ищет объяснения этой жуткой каре. И сейчас готовы поверить во все, что скажет этот святоша, именующий себя пророком».

Демос прекрасно осознавал, на какой риск шел. И все же не мог позволить себе обвинить человека в ереси, не узнав его.

«А если он и взаправду провидец? Что если у Альбумуса настоящий дар — той же природы, что и у меня. Что если он — всего лишь свихнувшийся на этой почве несчастный безумец, уверовавший в собственную божественность? На моих руках уже достаточно крови, и я не могу топить в ней всех подряд. Я должен знать, с кем имею дело. Услышать своими ушами, увидеть своими глазами… Лишь тогда смогу решить, как с ним поступить. Хорошо, что Виттория далеко. Прознай она о том, во что я опять влезаю, не сносить мне головы».

Они перешли через широкий каменный мост и направились к Развалинам — так называли руины древнеимперской крепости, разрушенной задолго до возведения Миссолена. Некогда здесь были могучие стены, но они сильно пострадали во время одной из множества давних войн. А затем, когда Древняя империя расползлась, словно ветхое одеяло, это место и вовсе забросили — строить заново было слишком накладно. Теперь, столетия спустя, в этом квартале жили бедняки, укрываясь от ветра и непогоды под полуразрушенными сводами древних известняковых руин.

— Альбумус будет проповедовать в катакомбах, — уточнил Ихраз. — Плохое место. Выходов мало, воздуха — еще меньше. Если случится паника, нас просто затопчут.

— С чего бы ей случаться?

— Кто знает, какой эффект возымеют проповеди этого еретика? — пожал плечами Ихраз. Его голос под маской звучал глухо. — Мне докладывали, что от речей Альбумуса люди впадают в экстаз.

— Боюсь, нам это точно не грозит, — мрачно усмехнулся Демос. Чем ближе они подходили к месту проповеди, тем меньше страха в нем оставалось.

«Кураж опасности! Неужели я все еще подвержен этому ребячеству? Как странно».

Пропитанная уксусом тряпица воняла так, что он и вовсе перестал различать какие-либо запахи. Может и к лучшему: в местах, через которые они следовали, пахло лишь смертью и разложением. Но хуже всего было то, что проклятый уксус жутко раздражал кожу. Нос и выбритые с утра щеки зудели, а почесать их возможности не было.

«Впрочем, доктора ходят и в куда менее удобных масках — те полностью закрывают лицо, а вместо глаз у них вставки из слюды или мутного стекла. Наверняка изнутри они запотевают, и пробираться через город приходится почти наощупь».

Демос издалека опознал вход в Развалины — к руинам старой крепости стекались закутанные в темные плащи фигуры. Некоторые шли с факелами, иные — с переносными масляными лампами. Многие были в масках. Изредка люди приветствовали друг друга короткими кивками, а затем терялись среди увитых густым плющом гигантских обломков.

— Готовы, господин? — пробубнил сквозь маску энниец.

— Разумеется.

— Еще не поздно…

— Идем.

Ихраз всем видом выражал неодобрение, но пошел первым. Демос держался сразу за его спиной, а чуть поодаль нарочно медленно передвигали ноги двое других охранников. Следом за эннийцем канцлер нырнул во тьму высокой арки, пересек двор и вышел на свет одинокого факела, обозначавшего спуск в катакомбы.

«Я мог бы взять сегодня их всех. Обрушиться внезапно, окружить, отрезать пути к отступлению. Но есть шанс, что Альбумус к этому подготовился и наверняка прикинул, как можно уйти через полуразрушенные ходы. В конце концов, это место власти не исследовали, да и не охраняли, и потому здесь могут быть любые сюрпризы. Если бы мы не смогли схватить Альбумуса, то навлекли бы лишь гнев толпы, что и так держится из последних сил. Нет, нельзя рисковать. Хотя привести сюда солдат было бы правильнее».

К тому моменту, как они спустились в катакомбы и нашли зал сбора — просторное помещение с низкими сводчатыми потолками, проповедь уже началась. Внутрь набилось несколько сотен человек — очень много с учетом обстоятельств.

«Значит, либо этот Альбумус и правда хорош, либо они окончательно отчаялись».

Демос решил не подходить близко и расположился возле стены, как можно ближе к выходу. Ихраз был прав: воздуха здесь не хватало, а ситуацию усугубляли чадившие факелы, которыми скупо освещался зал.

Альбумус оказался удивительно высоким и сухим человеком с грубыми чертами лица и живыми глазами, страстно сверкавшими из-под густых бровей. Правую сторону лба пересекал уродливый старый шрам и тянулся выше, к плешивой макушке. Брат был одет в самую простую монашескую рясу, подпоясанную куском веревки. На груди на длинном шнурке тускло блестел символ веры. Альбумус вещал, шагая из стороны в сторону, и Демос заметил, что обуви тот не носил.

«И правда аскет. Ни маски, ни хотя бы связки чеснока на шее. Словно совсем не боится хвори».