Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 2386

Надо кому-нибудь позвонить. Кому-нибудь позвонить и начать что-нибудь делать. Она встала, размазывая сопли и слёзы, и направилась к телефону. Дядюшка Джо с сыновьями сегодня днём уехал в Лас-Вегас по делам и до четверга не вернется. Кэти Креншоу — Синди Фанн — уехала в Майами со своим дружком Митчем. Майк Лэйкер все выходные занят на съемках. Гэри Сэйлз вернулся к жене. Бобби Барт в тюрьме года на три. Имя Джона Лаки она уже пыталась найти в телефонной книге и осталась ни с чем, но сейчас опять ухватилась за нее и принялась лихорадочно искать. Перед глазами мелькали тысячи фамилий. Ни одна не была знакомой.

В приступе нарастающего ужаса в памяти всплыла строчка из фильма, где трое парней гонялись за призраками: кому ты собираешься звонить.

Она испустила странный вопль — смесь ярости и боли — и отшвырнула телефонный справочник. Он попал в горшок с кактусом. Посыпался песок. Единорог юркнул под диван.

Она открыла коробку для сладостей и достала пакет с белым порошком.

Но даже это не помогло погасить бушующий в ней огонь. Наоборот, он разгорелся еще пуще. Одинокие, холодные языки пламени. Я могу пойти в клуб, подумала Дебби. Есть выбор. «Небесная миля». «Шпилька», «Клетка 60», «Лоботомия», «Предвидение», «Могила», «Безусловная смерть»…

Она пришла в себя в ванной комнате, разглядывающей в зеркало свои распухшие, красные глаза. Белые кристаллики поблескивали вокруг ноздрей. Волосы слиплись от лизола. И в этот момент, когда темная часть ее души начала проваливаться в еще более мрачную бездну, она наверняка поняла одно: Бога нет.

Взгляд бесцельно скользил по умывальнику и вдруг заткнулся на лезвие опасной бритвы.

Эта проба закончена.

Она открыла шкафчик с лекарствами, открыла один флакон и высыпала на ладонь две таблетки. Две маленькие голубые таблетки. Они должны были помочь обрести спокойствие.

Она уставилась на лезвие бритвы. Оно было острым и чистым. И выглядело как билет прочь отсюда.

Потому что она знала, что ее ждёт впереди. Ты становишься старше, сохранять нужный вес становится все труднее, а более молодые каждый день садятся в автобусы, идущие в Сан-Франциско, в Лос-Анджелес, в Нью-Йорк, и соответствующих кабинетах или спальнях в эту самую минуту рождаются новые звезды. Для нее отныне начинается спиральный спуск, потому что своей вершины она уже достигла. Дальше появятся парни с плохими зубами и прыщавыми задницами, парни с дурными намерениями и злыми глазами, и раньше или позже — раньше или позже — она скажет «да» тому, кто появится с веревкой, и аллигаторным зажимом.

Я хочу все начать сначала, мысленно сказала она. Слезы текли по щекам и, капали в раковину. Я хочу все начать сначала, повторила она. И на этот раз хочу, чтобы звездой стала Дебби Стоун!

Она подошла к ванной и, включила горячую, воду. На этот, раз без пены.

Но, разумеется, в следующей жизни ей не быть Дебби Стоун. Нет, она станет… кем-нибудь прекрасным. И конечно, снова встретит свою родственную душу, И на этот раз у Лаки, не будет другой подружки. На этот раз он будет принадлежать только ей, и она тоже будет ему верна.

Она взяла в руки бритву. Узкое острое лезвие — как дорога домой.

Ее передернуло. Ванная комната уже была полна пара. Она расстегнула молнию джинсов. В прихожей звякнул звонок.

Лаки, решила она. Конечно же Лаки! И тем не менее она колебалась, сжимая в руке бритву. Пришёл Лаки, это понятно, но он ведь не останется насовсем. Он опять уйдет, она останется одна, и нового приступа одиночества она уже точно не вынесет. Бежать! — мелькнула мысль. Сверкнуло лезвие бритвы. Бежать домой, пока еще ты в состоянии попасть туда….

Звонок прозвенел еще раз.

Дебби опустила голову. Две слезинки скатились по щекам и упали в горячую воду. Дрожащей рукой она положила бритву на место, завинтила кран и на подгибающихся ногах подошла к двери. Прежде чем открыть, заглянула в глазок. Сердце упало. Это не Лаки, а чернокожий мальчишка-подросток.

— Что тебе надо? — слабым, срывающимся на шепот голосом спросила Дебби.

— Мисс Дебби Стоун? — спросил мальчишка. — У меня есть кое-что для вас от компании «Норт-Бич-Флорист». — С этими словами он поднял на уровень лица длинную белую картонную коробку, чтобы она могла ее разглядеть.

Она открыла дверь, приняла коробку с цветами и сунула мальчишке пять долларов на чай, потому что более мелких денег не оказалось. Пройдя в комнату, она села прямо на пол. Единорог осторожно выбрался из-под дивана. Дебби сняла крышку. В коробке оказалась дюжина красных роз.

И записка, которую Лаки либо написал сам, либо продиктовал кому-то.

Дебби, привет! В ближайшие несколько дней не смогу ни заглянуть к тебе, ни позвонить. Но я думаю о тебе. Я должен тебе кое-что рассказать, и очень надеюсь, что ты поймешь меня. Людям свойственно совершать странные поступки, не так ли? Держись от проблем подальше! Я люблю тебя. Лаки.

Она вынула розы, не обращая внимания на острые шипы, и осыпала себя ими. Голова упала на грудь. Ее всю трясло.

Единорог подобрался поближе и молча устроился рядом.

В эту ночь ей приснился сон. Он был черно-белым, как старые классические кинофильмы, раскрашивать которые нет нужды. Она стояла на холме. Рядом был Лаки, за спиной — бетонные башни Сан-Франциско. Над головой неслись большие белые облака. Лаки положил руку ей на плечо. Она сорвала одуванчик. Ветер сдул его пушистую головку, и белые зонтики полетели прочь, к зелёным всепрощающим лесам Луизианы.

Теперь она поняла: одуванчики не могут расти на бетоне.

В то время как Дебби спала рядом с благоухающим букетом красных роз, стоящих в вазе подле ее кровати, Хосс Тигартен сидел в видавшем виды коричневом «шевроле» неподалеку от ее дома. Взяв в руки свой «Никон»-автомат, он навел объектив на подъезд и — просто чтобы проверить действие механизма — сделал полдюжины снимков фасада старого красно-кирпичного здания.

Глава 21

— Отец Ланкастер!

Джон разговаривал с мистером и миссис Уинторп. Обернувшись на голос, он увидел Хосса Тигартена, стоящего посреди центрального прохода собора Святого Франциска — в том же комбинезоне, крикливой красной полосатой рубахе и черной мотоциклетной кепке с надписью «Ангелы из Преисподней».

Воскресная месса закончилась буквально несколько минут назад. Джон общался с прихожанами. Лицо его было сосредоточенным и серьезным — настоящее лицо священника. Но теперь это выражение растаяло как воск.

— Привет, отче! — взмахнул рукой Хосс.

— Добрый день, — ответил Джон, пытаясь хотя бы немного вернуть былую сосредоточенность. — Одну минутку, пожалуйста! — Он продолжил беседу с Уинторпами и даже не заметил, с каким изумлением они поглядывали на серьгу в его ухе. Наконец он обменялся с мистером Уинторпом крепким мужским рукопожатием, и супружеская чета удалилась. Джон и Тигартен остались одни, не считая нескольких прихожан, еще пробирающихся в сторону выхода.

— Есть для вас кое-что, — сказал Тигартен, показывая конверт из плотной коричневой бумаги, который неоднократно служил подставкой для кофейных чашек. — Хотите взглянуть? — Не дожидаясь ответа, толстяк прошел к переднему ряду кресел и уселся в одно из них.

— Полагаю, нам лучше пройти в мой…

— В чем дело? — удивился Тигартен. — Вы чего-то стесняетесь?

Замечание укололо Джона.

— Нет, — сказала он и устроился в соседнем кресле. От Тигартена пахло потом, но не очень противно.

— Я хотел быть уверен, что застану вас, поэтому пришёл сразу после мессы, — пояснил Тигартен. Толстые пальцы начали вскрывать конверт. — Надеюсь, вы поймете, что это не могло ждать. Он вынул стопку крупнозернистых черно-белых фотографий формата восемь с половиной на одиннадцать дюймов, сделанных инфракрасным объективом. — Узнаете место? — придвинул он Джону верхнюю. Это было просто изображение двери подъезда дома, в котором жила Дебби.

— Да, — кивнул Джон. — Она здесь живет.

— Угу. К счастью, последние пару суток она вела очень спокойную жизнь. В пятницу вечером, примерно в половине восьмого, поехала в супердешёвый бакалейный магазин на Монтгомери-стрит. Я последовал за ней, разумеется. Она вышла с покупками и двинулась прямо домой.