Книжный на маяке - Гослинг Шэрон - Страница 12

В больнице Каллена увезли за двойные двери с облупившейся краской. Рэйчел никто ничего не говорил.

– Вы не родственница, – с сожалением произнесла медсестра и велела сесть в гулком коридоре, где пахло хлоркой и горем.

– У него нет родственников, – возразила Рэйчел. – Только я.

Шли часы. Она даже не знала, жив ли Каллен, но уйти не могла. Его дом стал ее домом в буквальном и переносном смысле. Она представить не могла маяк или свою жизнь без Каллена.

Когда к ней подошла другая медсестра, Рэйчел не сразу поняла, что та зовет ее по имени. Слова казались незнакомыми, всякое представление о времени исчезло. Часов у нее не было, как и мобильного телефона. Он был ей и не нужен: все, с кем она хотела поговорить, приходили в магазин, и ей не нравилась мысль, что до нее в любой момент можно дозвониться. Но сейчас ей захотелось узнать, сколько времени, что творится на маяке и кто остался в магазине. Она даже не помнила, кому поручила присматривать за магазином, когда бросилась за врачами «скорой помощи». А дверь она закрыла? Заперла?

– Мисс Тэлбот? – спрашивала молоденькая медсестра. – Вы Рэйчел Тэлбот?

– Да. – Рэйчел наконец очнулась. Спина затекла от долгого сидения.

– Каллен вас зовет.

– Я… о! – Рэйчел вскочила. Голова закружилась, и ей пришлось опереться о стену. – Он пришел в себя? Он говорит? – Только теперь она поняла, что уже не надеялась больше его услышать.

– Он очень плох, – проговорила сестра и пригласила Рэйчел в коридор. – Не утомляйте его. Но он никак не может успокоиться – все просит позвать вас.

– Что с ним? – спросила Рэйчел. – Сердечный приступ?

– Да. Идите к мистеру Макдональду, а потом я позову врача. – Она посмотрела на Рэйчел с усталой улыбкой. – Мы не знали, что вы указаны в его карте как лицо, с которым следует связаться в экстренной ситуации.

Каллен был один в палате и лежал на высокой койке. Вокруг тихо гудело медицинское оборудование. Каллен был раздет до пояса, на впалой груди – множество присосок, подключенных к аппарату. Дышал он сам, но на лице была прозрачная кислородная маска, закрывавшая нос и рот. Он выглядел совсем худым, лицо посерело, и сердце Рэйчел затрепетало при виде того, что с человеком делает старость. Она подошла к нему и взяла за руку, ожидая, что та окажется холодной. Но ладонь была теплой, хотя сухая кожа напоминала на ощупь бумагу. Он будто превратился в страницу одной из своих любимых книг.

– Каллен, – тихо проговорила она, – это я, Рэйчел. Я здесь.

Он сжал ее пальцы, открыл глаза и поискал ее взглядом. Поднял другую руку, потянулся к маске и попытался ее снять.

– Все хорошо, – сказала Рэйчел, – ничего не делай. Просто отдыхай.

Но он не унимался, пытался что-то сказать и сдернуть пластиковую маску. Рэйчел взглянула на медсестру, и та кивнула. Коснувшись пальцами его руки, Рэйчел приподняла маску и аккуратно стянула ее через голову. Каким он кажется маленьким, подумала она. Не верится, что перед ней тот человек, которого она знала все эти пять лет.

– Рэйчел, – негромко произнес он.

– Я здесь, – ответила она. – Все хорошо. Ты в больнице…

– Как глупо, – пробормотал он, – как глупо! Я должен был… – Он захрипел, и окончание фразы затерялось в прерывистом дыхании.

– Все хорошо, – тверже произнесла Рэйчел. – Ты в надежных руках. Ни о чем не беспокойся, Каллен, просто поправляйся.

– Нет, – ответил он, и голос его окреп. – Не хорошо. Я всегда хотел оставить его тебе, Рэйчел. Хотел, чтобы он был твоим. Но я не знал… – Он закашлялся и стал хватать ртом воздух. – Какой же я дурак. Какой дурак!

– Прошу, – взмолилась она. Встревоженная медсестра маячила неподалеку. – Ни о чем не волнуйся.

– Послушай, – он еле дышал, – на потолке… под… обоями. Я не знал, что делать. И… я эгоист, но… – Его прервал приступ хриплого кашля, но Каллен не сдавался. – Хотел… хотел сохранить магазин…

– Хватит, – сказала медсестра, щелкнула выключателем, подошла к кровати и надела маску на нос и рот Каллена. – Уходите.

Свободной рукой Каллен схватил медсестру за запястье, в последний раз проявив недюжинную силу. Он сам убрал маску и взглянул на Рэйчел.

– Под обоями, – снова произнес он и затих. Один из аппаратов у кровати издал длинный пронзительный писк.

– Прошу, – сказала медсестра и оглянулась на Рэйчел через плечо, нажав на кнопку сигнализации. – Вы должны уйти.

Но Каллен не отпускал ее руку. Рэйчел пришлось вырвать ее. В коридоре раздались торопливые шаги. Ладонь Каллена бессильно упала на одеяло, и Рэйчел, попятившись, вышла из палаты, бросив последний взгляд на задыхающегося старика, над которым порхали руки медсестры.

Она вышла в унылый белый коридор, все еще чувствуя на руке его хватку. Монотонная линия сердцебиения на экране так и не превратилась в график, и, когда медсестра вышла к Рэйчел, та поняла, что Каллена больше нет.

Уже совсем стемнело, ярко сияли звезды. Она отошла подальше от входа в больницу и вдохнула ночной воздух. Пришлось спросить, который час, у прохожего. Тот странно на нее посмотрел, словно не верил, что у человека может не быть часов или телефона. Должно быть, это действительно странно, подумала Рэйчел. Было половина девятого, последний автобус в Ньютон-Данбар уходил через пятнадцать минут. Если Рэйчел поспешит, то успеет. Она переживала, что бедный Юстас не накормлен. Подумала, что, может быть, Каллен его покормил, а потом спохватилась, что, конечно же, нет: Каллен не мог, он ведь умер.

Она ждала, когда ее настигнет горе, но пока голову застилал лишь непроглядный туман, и все происходящее казалось нереальным. По дороге домой она смотрела в окно автобуса, но внимание было рассеянным, и, когда на табло загорелась надпись «Ньютон-Данбар», она чуть не проехала свою остановку. Поднявшись на холм к маяку, Рэйчел увидела, что внутри, даже на первом этаже, горит свет. Она задумалась о том, кто мог там остаться, и вдруг поняла: сейчас ей придется всем рассказать, что Каллен умер. А она понятия не имела, как сообщать такие вести, и не знала, что в таких случаях говорят.

Рэйчел остановилась на темной тропе. На миг ей захотелось вовсе не возвращаться на маяк. У нее с собой был бумажник, на банковском счете лежало несколько сотен фунтов. Маяк ей не принадлежал, ценных вещей у нее тоже не было. Она могла бы уйти сейчас, в этот самый момент, и начать сначала в новом месте. Здесь ее удерживал Каллен, а теперь его не стало, и она тоже могла исчезнуть. Сделать так, будто ее никогда тут и не было, словно этот период жизни был всего лишь интерлюдией, мимолетным эпизодом ее никому не важной жизни. Необязательно идти туда и смотреть в глаза людям, ждавшим ее внутри. В городке ее больше ничего не держит, у нее не осталось обязательств, ей нечего забрать с собой и уж тем более нечего оставить.

Она могла исчезнуть так же легко, как появилась.

Рэйчел колебалась. Ночная прохлада просачивалась сквозь тонкий свитер. Она поежилась и снова зашагала по тропинке вверх, к единственному дому, который знала. На крыльце остановилась и коснулась рукой гладкого, отполированного ветрами дерева, вспомнила, как они вместе строили это крыльцо. А потом толкнула дверь и вошла.

Два человека, сидевшие в кресле, смотрели на нее, и на миг Рэйчел растерялась. Но рядом с Роном сидел не Каллен, разумеется, нет. Это был Тоби. Когда она вошла, он встал, и по выражению его лица она догадалась – он все понял, и со смертью ему приходилось сталкиваться уже не раз. Но оставался еще Рон. Рэйчел по-прежнему не знала, как ей быть, и решила, что лучше не тянуть и быстро со всем покончить. Она подошла к креслу, наклонилась и взяла руки Рона в свои ладони. Опустилась перед креслом на колени.

– Каллен умер, – произнесла она отчетливо, и вместе с тем ее голос казался далеким, словно она находилась в другом месте и говорила с кем-то другим, не с Роном, а может, это была и не она. – Мне очень жаль, Рон. Врачи сделали все возможное. И он боролся. Но его больше нет.