"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 1369

Ладно, до свиданья. Пиши давай и ты, только, пожалуйста, что-нибудь интересное. Вот как про ежиков, только не в стихах. Про ежиков в рассказах. Роман про то, как ежи идут в свой ежиный Эльдорадо…

Короче, пиши. Я буду ждать.

Не поняла, это что? Начала переписывать, а оно раз – и затянуло, точно за руку ухватило, пока до «С.Л.Л.» не дописала, не остановилась. С.Л.Л., значит. Интересно, что это? Ну, первая «С» это, конечно, смерть. Смерть Лемурам-Лопухам? Смерть Ленивым Ленивцам? Смерть Левым Лыжам?

Ну их, эти письма. Даже читать больше не буду. Нехорошо. А вообще, чем дальше, тем запутанней.

Только я успела об этом подумать, как в дверь постучались.

Заявился Дрюпин. С какой-то баночкой неприятного цвета.

Я чуть не рассмеялась – как они обо мне, оказывается, заботятся. Лечат. Клава, Дрюпин, наверное, Клык, если бы мог толком передвигаться, тоже чего-нибудь бы приволок.

– Это что? – спросила я. – Бальзам из печени тритонов?

Баночка выглядела подозрительно, подозрительней баночки Клавы, не знаю, мне показалось, Дрюпин наскреб где-то со стен бордовой плесени и наделал из нее питательного крема.

– Эликсир, – объявил Дрюпин. – Должен помочь.

– Что?

– Эликсир, говорю. Сам сделал. Там машины, я достал запаски и снял подшипники, а из них выплавил вазелин. Технический, конечно, но чистый. Им можно мазаться…

– Ты дурак? – спросила я.

– А что? Это нормальная штука, она органическая.

– Мне что, голову ею мазать?

– Да. И раны.

– Ты дурак, – сказала я уже утвердительно. – Впрочем, я уже привыкла.

– У меня бабушка голову солидолом мазала, – сообщил Дрюпин. – Знаешь, какие у нее волосы были!

– Во-первых, у тебя не было никакой бабушки. Во-вторых, мажься сам.

Дрюпин поморщился. Он взял баночку и принялся нелепо вертеть ее в руках.

– Я хотел как лучше. Я же не виноват, что в эту трубу не пролез бы…

Это он угрызениями совести мучается. Пусть, пусть помучается, некоторым полезно.

– Ладно, – сказала я. – Прощаю. Можешь оставить свою мазюку.

– Там в медпункте еще от ожогов есть…

– А от зубов нету? – перебила я. – А то у меня вовсю зубы выпадают.

Я улыбнулась.

Дрюпин отвернулся, стал смотреть в сторону.

– Это у тебя авитаминоз, – сказал он. – Витаминов не хватает, вот зубы и выпадают. В медпункте витаминов нет, только рыбий жир старый, так он уже просрочен, никакой пользы…

– Ладно, не сдохну, – отмахнулась я. – Потом фарфоровые вставлю.

– Я слышал, и волосы тоже пересаживают… – начал было советовать Дрюпин, но я поглядела на него пронзительно, и он замолчал.

И я молчала, пальцами на ногах двигала, они у меня почти не пострадали.

– Да ты не переживай, – снова попытался меня успокоить Дрюпин. – Нам бы отсюда выбраться, а там все в порядке будет. Все вылечимся и будем жить, как хотим. Я вот оптимист…

– Ты просто с анакондами не встречался, – сказала я. – После этого как-то… Утрачиваешь веру в человечество.

– Я в человечество и не верил никогда.

Я закашлялась. Долго так кашляла, Дрюпин терпеливо ждал, а потом из солидарности тоже закашлял. Кашлять на пару с Дрюпиным было глупо, и я кашлять перестала.

– Знаешь, – Дрюпин потер горло. – Знаешь, я не все тебе рассказал…

– Это ты о чем? – спросила я. – Про тайну своего рождения? Ты, наверное, принц? Извини, Дрюпин, я сейчас не смогу этого вынести.

– Ты тогда спрашивала, что я видел последнее на нашей базе.

– Ну? – я насторожилась.

– Я видел, – Дрюпин поморщился. – Видел. Но не в последний день, немного пораньше. Помнишь, там под конец строгости начались? Несколько месяцев назад.

– Помню.

– Хотя ты, наверное, плохо помнишь, ты тогда в лазарете лежала…

– Я помню! – нервно сказала я. – Помню.

– Тогда еще бардак был страшный, помнишь?

– Помню! Помню!

– Не нервничай, что так нервничаешь?

Я промолчала. Про то, как мне сломали нос и устроили трещину в челюсти, я вспоминала совсем недавно.

– Там кое-что произошло… Наверное, важное…

– Ну?

– Седой еще больше поседел, – попробовал пошутить Дрюпин. – Ван Холл прилетел весь зеленый…

– Короче, – попросила я.

– Короче, – кивнул Дрюпин. – Короче так. Это утром было, меня разбудили почти в три, сказали, что с вертолетами какие-то неполадки, а что именно, не сказали. Я собрался, побрел на вертолетную площадку. Но оказалось, что мы на вездеходах выдвигаемся. Короче, там было две группы десантников и техническая команда…

Дрюпин рассказывал с паузами, это несколько раздражало, но я решила, что перебивать его не буду. А то еще совсем забудет.

– Мы погрузились в вездеход и отправились, значит. Ты же знаешь наши вездеходы, на шинах низкого давления, они везде пролазят, я погрузился в один, а главный инженер в другой. Вообще, я очень сомневался, что вертолеты могли упасть. То есть оно, конечно, может упасть, но я ни разу не слышал, чтобы они падали. Там многократный дубляж всех систем, это почти невозможно… Короче, через полтора часа мы нашли первый. Он на самом деле упал в лес, поломал деревья. Эскейп-система сработала, пилота на месте не было. Я отправился разбираться с вертолетом, остальные стали искать пилота…

Дрюпин почесался.

– Я сразу заметил – что-то не так. Вертолет не просто упал, его уронили. Причем это была не ракета – ни одна ракета не может завалить «Беркут», собственно, ни одно современное портативное оружие, разве что лазерный разрядник. Но из него не попасть в вертолет. Там был оторван хвост. Ты представляешь, что надо сделать, чтобы оторвать хвост у «Беркута»?

– Примерно.

– Примерно… – передразнил Дрюпин. – Нужен кумулятивный заряд, либо промышленный резак, либо… Короче, спецтехника. Оторвать хвост в полете практически невозможно! Кроме того…

Дрюпин опять замолчал.

– В театральную студию не хочешь записаться? – поинтересовалась я.

– Зачем? У нас тут и так театр. Рассказываю дальше?

– Рассказывай.

– Там корпус был оплавлен. Конечно, термоустойчивость у вертолета не такая, как у танка, но проплавить его достаточно сложно. Но вертолет был проплавлен… Хотя не так, не проплавлен… броня с него просто облезла, как вареная кожа. То есть в короткий промежуток времени в небольшом объеме была создана температура ядерного взрыва.

– И что?

– И то. Броня слезла, а внутри все обуглилось, сплавилось в кусок практически, я никогда такого не видел, весьма странный характер повреждений.

– И что это означает? – спросила я.

– Вот слушай дальше. С этим вертолетом было все ясно, хотя чем его сожгли, я так и не понял. Мы отправились к другому вертолету, он, по данным воздушной разведки, упал дальше, километрах в двенадцати, в болотах. Вот тут все и началось по-настоящему. Сначала мы заблудились…

– А навигаторы?

– Навигаторы отключились. Едва мы вышли на болота, все навигаторы отключились, как и радиосвязь, мы оказались в тишине и уже почти в сумерках. Там с болот поплыл туман, и мы шли почти наугад и очень медленно…

Дрюпин замолчал, открыл баночку с вазелином и принялся задумчиво смазывать свою лысину. Я решила его не отвлекать, пусть мажется, глядишь, быстрей расскажет.

– Там местность оказалась малопроходимая, деревья подгнивали и падали, и вездеходы с трудом продвигались. Уже почти в темноте заметили пилота – он так и болтался на парашюте, зацепившемся за сосну. Без сознания, мы его с трудом вниз стащили. С нами был доктор, он его немного в сознание привел.

Дрюпин сказал это драматично, почти шепотом.

– Он откусил себе язык, – сказал Дрюпин. – Не целиком, но почти половину. Он что-то мычал и глаза выпучивал, а сказать так ничего и не мог, только кровью брызгал. Доктор попытался ему сделать укол… Короче, пилот выхватил у нашего доктора шприц…

Ну вот, подумала я. Опять очередная гадость. Мало, что ли? И так в жизни одна сплошная дрянь, и вот теперь очередная жесткая история.