"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2341

Анчар пробовал обороняться, но по крайней мере половина содержимого кружки оказалось у него сначала во рту, обжигая немыслимой горечью, а потом и в желудке.

Гвентянка удовлетворенно кивнула и с решительностью планирующего кампанию полководца заявила:

— Покормим через полчаса, потом летим дальше.

— Но полчаса, не больше, — недовольно покачала головой Серафима.

— Не понимаю, куда ты спешишь, — пожала плечиками Эссельте. — Ведь до даты еще… сколько? Дня три? Четыре? А эта треклятая туча, которая на горизонте, уже совсем близко! Зачем спешить и напрягаться, если можно спокойно добрать точно в срок?

— А если опоздаем? — с сомнением пошевелил кистями Масдай.

— Мы в тебя верим! — улыбнулась ему принцесса. — Ты за это время до города и обратно успеешь слетать десять раз, если захочешь!

— Ну… — польщенно протянул ковер. — Конечно, успею.

— Вот видишь! Ты — чудо науки магии, стрела, без устали несущаяся по Белому Свету, луч солнца во тьме нашего путешествия! — благоговейно погладил его по мохеровой спине Ахмет, поднял глаза и сердито уставился на менестреля. — Чай заварился?

— Да… наверное… ваше величество… — склонил голову музыкант.

— Ну и отчего тогда мы до сих пор сидим без чая, о ходячее недоразумение загадочного Гвента? — мученически воздел очи горе шатт-аль-шейхец.

— Сейчас всё сделаю.

— Мало ты его школишь, о нежный цветок снежного Севера! — с укоризной покачал головой калиф, глядя на принцессу. — Ох, мало… Боюсь, что твоя доброта, сияющая подобно лунному свету на покрытых росой лепестках жасмина, только портит этого лакея.

— Он не лакей, — вздохнула она с таким выражением лица, словно лакейство было для Кириана недостижимой вершиной карьеры. — Он всего лишь обычный музыкантик, и отец навязал его мне только потому, что из придворных в тот момент никого здорового больше не оказалось. Хотя, кажется, я про это уже рассказывала.

— Да, — с достоинством кивнул Ахмет. — Но если бы я знал, что он так неразворотлив и недогадлив, то попросил бы оставить его в Шатт-аль-Шейхе и взял своего слугу.

Эссельте, словно недоумевая, отчего она именно так и не поступила, окинула задумчивым взглядом менестреля, суетливо извлекающего кружки из мешка, и пожала плечами:

— Наверное… он… напоминает мне о доме.

— Не смею в таком случае возражать, о луноликая дочь Гвента, — склонился в галантном полупоклоне калиф. — Если бы бешеный гиперпотам напоминал тебе о доме, я охотно терпел бы даже его!

В этот момент кувшин с водой, в недобрую минуту оказавшийся рядом с ногой Кириана, упал и, выплюнув пробку, разлил своё содержимое по каменистой земле и салфеткам.

— Гиперпотам не был бы таким неуклюжим и бестолковым! — оглушительным басом расхохотался отряг.

Музыкант вздрогнул, словно от пощечины, но не проронил ни слова и продолжил готовиться к чаепитию.

Аристократы, расположившиеся в вальяжных позах вокруг почти догоревшего костерка, улыбались и тихо беседовали, а миннезингер, превратившийся в лакея, молча разливал по кружкам и разносил дымящийся чай.

Агафон, всё это время не спускавший глаз с ренегата, окликнул Эссельте:

— Чаем его попоить можно?

Гвентянка по-профессорски поджала губки.

— Ну если только сладким…

— Киря, еще кружку и сахару насыпь! — приказал чародей.

Менестрель потянулся к худосочному мешочку на импровизированном столе.

— Да он пустой! Другой возьми! — раздраженно приказала Эссельте.

Музыкант порылся в сумке — в одной, в другой — и снова потянулся к почти пустому мешочку.

— Здесь еще есть кое-что, ваше высочество, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд принцессы. — А другого нет. Это… последний.

— Последний?! — капризно оттопырил нижнюю губу калиф и воззрился на принцессу. — Так отчего же эта диковина гвентянского берега не купила еще?! По его вине мы должны пить чай без сахара?!

— Кириан… — терпеливо вздохнула Эссельте.

— Я… забыл… то есть, не знал… ваше высочество…

— Не знаю, как ты еще собственную голову не забыл, — съязвила Серафима, отрываясь от кружки. — Балалайки свои так сложил…

Бард стиснул зубы так, что желваки заиграли, но снова промолчал.

— Ну хорошо. Сыпь из этого. Тогда сам будешь пить без сахара, — махнул рукой Олаф, и бард принялся яростно размешивать твердые белые кубики сахара в горячей воде.

— Сахар для памяти вреден, — ухмыльнулась Сенька.

— А пока мы допиваем, сыграй нам, — приказала Эссельте.

— Что ваше высочество и ваши величества желают услышать? — передавая кружку Агафону, спросил он.

— Ну… что-нибудь классическое, может? — пожал плечами Иванушка.

— О Гвенте? — предложила гвентянка.

— Про войну! — приказал отряг.

— И природу, — выразил желание чародей.

— Не очень длинное, — уточнила Серафима.

— И негромкое, — попросил Иван.

— Но повеселей, — посоветовал Масдай.

— И лиричное, — решила Эссельте.

— Как прикажете, ваше высочество, — отодвинув свой чай, давно остывший и так и не тронутый, менестрель извлек из кучи инструментов лютню, быстро настроил, опустился на землю, откашлялся торопливо и затянул:

— Опя-а-а-ать!!!.. — застонал отряг. — Да забудь ты эту тягомотину! Про сражения, я сказал!

Кириан снова откашлялся, неровно проиграл вступление и грянул:

— Слева нас рать, справа нас рать… — передразнила певца Сенька, издевательски наморщив нос. — Сроду таких убогих стихов не слышала… Сам сочинял? Видно… можешь не признаваться. Давай-ка что-нибудь другое хоть, что ли… пиит…

Бард вспыхнул, потупил очи, провел дрожащими пальцами по струнам и начал:

— Ки-и-иря-а-а-а!!!.. — закатив страдальчески очи под лоб, простонал Агафон. — Ну откуда ты только это старье вытряхиваешь?! Мало того, что ты им мучил нас всю дорогу, так еще и сейчас мозги заливаешь!

Музыка сначала нерешительно убавилась в громкости, потом стихла.

— Можно что-нибудь актуальное сыграть? — мрачно выдавил Иван, глядя под ноги.

— Вот-вот! На злобу дня! Ударить лютней по ренегатству и самозванству! — горячо поддержала его супруга.

— Извольте, ваши высочества, — с каменным лицом поклонился бард, вдохнул, прикрыл глаза и запел:

— Погоди, что-то я не понял, ты кому тут дифирамбы поешь? — прищурился и склонил голову набок Агафон.

— Премудрый у нас тут один, и это — вот! — Олаф гневно насупился и ткнул пальцем в сторону специалиста по волшебным наукам так яростно, что тот непроизвольно шарахнулся. — У нас в Отрягии таких сочинителей, как ты, варгам на приманки пускают!