"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2089

— Н-нет…

— Канцлером? — подхватил игру в угадайку Иван.

— Нет.

— Генералом? — предположила Серфима.

— Нет… — еле слышно прошептал багинотец.

— Тогда кем? — нетерпеливо прервал начало второго тура Адалет.

— Он был… придворным… — длинный паренек завял, потупился и втянул голову в плечи, — придворным шутом.

— Шутом?! — пренебрежительно оттопырил нижнюю губу рыжий конунг.

Иванушка ожег друга осуждающим взглядом.

Гуго залился багрянцем и опустил голову на грудь.

— Шутом… И мой дед… тоже был шутом… но уже при дворе багинотского короля… И мой отец… после него…

— И ты? — стараясь не показывать лицом, что перед ним находится нечто выползшее из-под сырого камня в лесу, нейтральным тоном поинтересовался Олаф.

— Нет. Я отказался. Я просил его величество разрешить мне поступить в ученики где-нибудь в городе… или взять меня на службу библиотекарем… или писарем… или счетоводом… или ключником… я ведь не вор, я честный, и считать умею хорошо, хоть и не слишком отважен, но ведь от счетовода этого и не требуется… Я все книги прочел, что прадед с собой привез, они в целости на чердаке лежали всё это время, кроме меня их со дня смерти пра Тони никто в руки не брал… я не хотел идти по стопам моих предков… я — не мешок для тычков и насмешек… я — такой же человек, как и они все!.. И я… я… — Гуго жалко ссутулился и прикрыл от стыда глаза.

И не увидел постепенно теплеющего одобрительного взгляда рыжего конунга.

— Ну?.. Что ты? Рассказывай, — ободряюще взял багинотца за руку Иванушка.

— Это не важно… — слабо сделал попытку улыбнуться их проводник. — И его величество тоже сказал… что это не важно. Или я иду к нему шутом… или… Но я всё равно отказался. У меня с чувством юмора… плохо… и кувыркаться я так и не научился… сказал я ему… а еще у меня на торты с кремом аллергия, и красно-желтое мне не идет…

— А он? — уже с искренним сочувствием задал вопрос отряг.

— Он пожал плечами и больше не проронил ни слова… А после этого… я нигде не мог найти другую работу. Только на ферме мастера Гюнтера, скотником… Так что, видите… Мой пра не мог ничего такого придумать. Потому что… он… был… шут…

— Ну, и что, что шут! — упрямо воскликнул Иван, сжимая кулаки, готовый биться до смерти на словесной дуэли с каждым, кто попробует утверждать обратное. — Да хоть золотарь! Хоть мясник! Шут — не значит дурак!

— Нет… В Багиноте шут не значит дурак… Шут значит изгой… Ему место со свиньями в хлеву… — отрешенно качнул головой багинотец и замер, сжавшись, словно ожидал пинка или зуботычины, как поколения его заключенных в домино и обреченно позвякивающих бубенчиками предков.

— Тогда пусть ваш Багинот убирается в горячий Хел вместе со своими обычаями!!! — гневно рассек воздух пудовым кулаком и прорычал отряг. — Ты — наш друг, хоть и воин из тебя — как из лепешки щит (О происхождении лепешки конунг тактично умолчал), и даже крестьянин ты… никакой, но я разрублю от макушки до копчика одним махом любого, кто еще хоть раз скажет что-то против багинотских шутов!

— Или скотников! — пламенно поддержал его Иван.

И тут вмешалась странно молчавшая до сих пор Серафима.

— Как, ты сказал, звали твоего прадеда, Гуго?

— Тони… Ш-шепелявый… — автоматически проговорил ей в ответ пораженный проводник, всё еще не в силах поверить своим ушам.

— Нет, полностью. Антонио?..

— Антонио Гааб, — изумленный теперь уже необъяснимым интересом лукоморской царевны к его шальному предку, озадаченно сообщил багинотец. — А что?

— Антонио Гааб… Хм. Гааб. Антонио. Сейчас узнаешь, — заговорщицки подмигнула Серафима, развернулась и была такова — только быстрый топоток прострочил темную тишину за их спинами.

— Куда это она? — не понял волшебник и испытующе уставился на ведущего эксперта по вопросам ее лесогорско-лукоморского высочества.

— Вернется — объяснит, — философски повел плечами Иванушка.

Ждать ни того, ни другого долго не пришлось: меньше чем через минуту запыхавшаяся и довольная, как слон после купания, Сенька примчалась обратно, желтый пергамент в весело поднятой руке как знамя победы, как грамота, дарующая всем присутствующим по благоустроенному континенту в личное пользование.

— Вот, читайте! — торжествующе протянула она добычу на всеобщее обозрение под большой светильник.

Иван послушно начал читать.

— Мазь от ревматизма. Лавочник из Грязного тупика — три горшочка. Староста — три горшочка. Шорник Ганс — один горшочек. Жена сборщика налогов Юхана Лысого — четыре горшочка. Трактирщик — семь горшочков. Подпись: Тони Гааб.

— И это всё? — после того, как лукоморец с чувством выполненного долга умолк, недоуменно поинтересовался Адалет.

— Всё.

— Похоже на список какой-то, — озадачено наморщил лоб под шлемом Олаф и медленно обвел друзей глазами, заручаясь их поддержкой во мнении, что больше всех по голове каменюкой сегодня, всё-таки, досталось жене Ивана. — Наверное, Агграндар эти мази делал, а твой прадед приносил заказы и уносил готовое. Только какое это значе…

— Ну, как же вы все не видите!!! — воздела мученически руки к сводам пещеры и возопила горестно царевна. — Это же в глаза бросается!!! Даже мне!!!

— Что бросается? — недовольно насупил брови маг и на всякий случай прищурился.

— Что бросается, Сеня? — заботливо приобнял ее Иванушка и потянулся ко лбу померить губами температуру.

— Это!!! Имя!!! — едва не подпрыгнула рассерженная царевна. — Прочитайте его наоборот!!!

— Инот Бааг? — оставил так и не начавшуюся медпрактику и тупо уточнил царевич, снова заглянув в только что оглашенный текст.

— Нет, совсем полностью, с конца!!!

— Бааг Инот?.. Багинот???!!!

— Да, Багинот, Багинот!!! Этот пергамент лежал поверх книжек, которые ты собирал, у разбитого зеркала, и подпись там отражалась, и, когда я мимо проходила, что-то глаз зацепило, но как бы мельком, и я даже не поняла, что, а потом не до этого было, и только когда Гуго назвал имя своего прадеда несколько раз так и эдак, меня осенило!!! Тони Гааб — Багинот!!! Какие доказательства вам еще нужны?! Всю свистопляску с независимостью и все эти… офонаризмы…

— Афоризмы, — педантично подсказал Иванушка.

— Я и говорю!.. — нетерпеливо отмахнулась супруга и пылко затараторила дальше, размахивая руками как дирижер блошиного парада. — Всё это придумал твой прадед, Гуго! Тони Гааб! Какой дурак станет называть страну в честь не поймешь кого?! Чуешь? Давай рассуждать дальше! Кто послушал бы даже самые распрекрасные и распремудрые советы, если они исходили от пьяницы, бабника, игрока, воришки и шута в отставке, прости, Гуго? НИКТО!!! А кто послушал те же самые советы от святого человека, молчальника, лекаря, отшельника? ВСЕ!!! Вот тебе и вся загадка! Но твой прадед, хоть и спрятался за спину Агграндара, которого он почему-то назвал Бруно, всё равно хотел, чтобы от него хоть что-то осталось в поколениях, и поэтому придумал трюк с именем-перевертышем! Может, в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь дотумкает прочитать его наоборот и сравнить с именем его!!! Всё! Вопросы есть?!

Если бы Бруно Багинотский, Юлиаус Агграндар и Антонио Гааб, взявшись за руки, вышли бы сию секунду к долговязому пареньку из темноты, отплясывая сиртаки, он не был бы так смятен и ошарашен.

— Но… но… это выходит… что мой прадед — Бруно Багинотский?.. То есть, Бруно Багинотский… это мой прадед… То есть…

— То есть, об этом должны узнать все, — решительно и бесповоротно промолвил Иван, и Гуго смолк. — Вековая несправедливость должна быть исправлена. Люди имеют право знать, кто их настоящие герои.

— Но…

— Первым делом, как мы отсюда выберемся, — так убежденно изрек царевич, что впервые за полчаса даже Гуго распрямил узкие плечи и поднял подбородок, — мы сделаем так, чтобы каждый житель вашей страны был поставлен в известность, кто на самом деле вывел их деревню в люди!

— Но?..

— Мы соберем всех на площади и во всеуслышание объявим о своей находке!