"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 2088

Утирая с глаз нежданные слезы, Гуго накрыл легенду, гордость и славу страны своим плащом.

— Спи спокойно, мудрый Бруно… Мы… за тобой еще вернемся… правда… — почти беззвучно прошептал он, склонив голову и преклонив колено. — Мы… тебя никогда не забудем… и не забывали… никогда… всё, что ты сделал…

Иванушка взял супругу за руку, Олафа — за плечо, и они незаметно и бесшумно оставили багинотца наедине со своим кумиром.

— А где его посох? — убедившись, что не мешает погруженному в свои мысли проводнику, вполголоса задал вопрос в главной пещере маг.

— Там, — исчерпывающе сообщил отряг.

— Его где попало оставлять тоже не годится, — осуждающе покачал седой головой чародей, словно укорял беззаботных мальчишек за глупое невнимание к живому существу, попавшему в беду.

— А что с ним делать?

— Положим со стариной Бруно, а там разберемся.

И, не говоря больше ни слова, маг решительно заковылял к подрытому завалу.

Чтобы полностью освободить знак отличия и могущества мертвого волшебника, потребовалось еще с полчаса.

Когда матово-серая палка предстала, наконец, перед гостями во всей своей двухметровой красе, Адалет жестом отогнал от нее помощников, сосредоточился, посерьезнел, взмахнул руками, сурово бормоча что-то себе под нос, и пространство над оставшимся без хозяина посохом в мгновение ока опутало мелкое светящееся кружево. С каждым словом и пассом оно становилось всё ярче и ярче и сжималось всё быстрее и быстрее, пока с заключительным «тамам» не вспыхнуло ослепительно и не впиталось в его безжизненно-мутную поверхность.

Наблюдатели ахнули.

В тот миг, когда кружево пропало, посох отшельника вспыхнул и засиял ровным синим светом — сразу и по всей длине — и будто ожил, очнулся ото сна и задышал, легко разгоняя замшелую душную тьму вокруг себя и собравшихся рядом людей.

Подождав несколько секунд, волшебник удовлетворенно кивнул, присел на корточки и заботливо, почти ласково прикоснулся к гладкой светящейся голубизне.

— Посмотрим-посмотрим, как тут жил-поживал твой хозяин… Давай знакомиться… — скорее для себя, чем для застывших справа и слева юношей и Серафимы прошептал старик, закрыл глаза, прислушиваясь к одному ему известным голосам и вдруг отдернул руку, будто обжегшись, и вскрикнул тонко и хрипло. — Что???!!!..

Перемена, произошедшая в лице мага, заставила его друзей отшатнуться и схватиться за оружие.

— Что?..

— Что такое?..

— Что случилось?..

— Что у вас происходит, ваши высочества?..

Но чародей словно оглох.

Будто полоумный, он раскачивался, болезненно обхватив голову обеими руками и зажмурившись, и монотонно твердил: «Не может быть, не может быть, не может быть…».

Спустя несколько минут маг-хранитель пришел в себя и в окружающий его многогрешный мир, приоткрыл глаза, и отрешенно взглянул на беспокойно — в такт его чувствам — переливающийся подобно северному сиянию посох отшельника.

Вид у старика был такой, точно он только что оббежал еще раз все пройденные ими тоннели.

Доверху набитые тенями тумана и ренегатами.

— Ваше премудрие?.. — заботливо прикоснулся к пухлому плечу волшебника Иванушка. — Давайте мы проводим вас до… до книг… и вы отдохнете…

— А… что?.. — встрепенулся чародей и с усилием сфокусировал слезящиеся глаза на встревоженном лице лукоморца. — Ты что-то сказал, Иван?

— Я говорю, если вам плохо…

— Нет, всё в порядке, мой мальчик… мне… х-хорошо… всё… в порядке…

— Всё в порядке, кроме?.. — прищурилась по-прокурорски и дотошно уточнила Сенька.

— Кроме?..

Адалет коротко подумал, пришел к очевидному выводу, что отвязаться от бесцеремонной Ивановой супруги у него нет никаких шансов, и тяжело вздохнул.

— Кроме того, что… оказывается… я знал этого старого перечника… — хрипло, не поднимая глаз на друзей, проговорил он. — Это был мой друг… единственный… Хоть и не виделись мы уже Бог знает, сколько веков…

— Вы были знакомы с Бруно Багинотским?!

Если бы все боги Белого Света спустились вдруг на землю, бедный Гуго не был бы так потрясен и восхищен.

— Что?.. Да, конечно, я был с ним знаком… — печально усмехнулся волшебник, как бы невзначай утирая грязным рукавом глаза. — Только его настоящее имя не Бруно. И, тем более, не какой-то там Багинотский.

— Но?..

— Его звали… — Адалет сглотнул невесть откуда взявшийся в горле ком и тихо продолжил. — Его звали Юлиаус Агграндар.

— Что?!..

— Тот самый?!..

— Который сеть?!..

— Но?..

— Но почему он скрыл свое имя?..

— И что он делал в этой дыре, если он такой знаменитый путешественник и первооткрыватель?

— Наш Багинот не такая уж и дыра! И его открыли задолго до него!

— Я имею в виду, что он делал не в доме, а в холодной глубокой норе…

— Прячась от людей…

— И, к тому же, играя в молчальника?..

— Может, он был немой?

— И раздавал советы направо и налево?

— Тогда, может, он устал путешествовать?..

— Захотел осесть где-нибудь по-домашнему, так сказать?..

— Ага, тут кругом — уют и красота…

— М-да…

— Но что тогда?..

— Но почему?..

— Но зачем?..

— Но для чего?..

— Погодите, не верещите, от ваших вопросов не только у меня — у старины Агграндара голова разболится скоро!!! — рявкнул чародей, сердито пристукнув кулачком по земле.

Любопытные неохотно смолкли.

— Помолчите чуток, ладно? — смягчился старик. — Я попробую снова поговорить с его посохом…

После того, как рука с символа магической силы покойного волшебника была убрана, голубой переливчатый свет посоха словно задремал и потух, а в пещере за их спинами снова поселились непроглядная тьма и призрачная тишина, Адалет долго молчал, глядя куда-то в себя — то ли позабыв про компаньонов, то ли собираясь с мыслями.

— Ну?.. — первой не выдержала и прошептала Серафима. — Что он… сказал?..

Старик словно ждал этого вопроса.

Он крякнул, нахмурился, строго уставился на отшатнувшегося под его сверлящим взглядом багинотца и, словно взвешивая каждое слово, медленно, с расстановкой проговорил:

— Ну, рассказывай, друг ситный, где твой предок вольнодумческих идей нахватался.

— Ч…что?..

— Я говорю, откуда твой задира и пьянчужка прадед мог всё так складно придумать насчет независимости и прочих прибауток, — нетерпеливо пояснил Адалет.

— Он?.. Придумать?..

Ошарашенный паренек таращился на мага-хранителя с таким видом, будто тот внезапно заговорил на вамаяссьском языке и требовал от него, бедного простого багинотца, резвого ответа на нем же.

— Пра Тони?.. Придумать?..

— Ну что тут непонятного, мальчик?! — нетерпеливо фыркнул старик. — Как твой прадед — отставной придворный, или кто он там у вас был, мог до всего этого дойти?

— Я… не понимаю… — виновато улыбаясь, пожал плечами проводник. — Единственный человек, у которого он мог этих идей… нахвататься… был Бруно Ба… То есть, волшебник Агграндар…

— Ха! У старины Юлиауса он мог нахвататься разве что вшей, если бы они у него были! — мрачно буркнул Адалет.

— Но почему вы так решили?!

Чародей раздраженно скривился.

— Потому что этот старый пень наложил на себя заклинание вечной немоты сто пятьдесят с лишним лет назад, вот почему!

— Что?..

— Заклинание немоты?!

— Вечной?!..

— Но зачем?!

— Что — вы, по-моему, прекрасно слышали и в первый раз. Зачем — вопрос другой… Ответ на который, боюсь, знал только один человек. Спрашивать которого сейчас уже бесполезно.

— Но откуда тогда… и в самом деле…

— Погодите, погодите, — вскинул предупреждающе ладони как два маленьких щита и нахмурился сосредоточенно, будто учил таблицу умножения, Олаф. — Тут надо разобраться. Ты же говорил, парень, что твой прадед был придворным какого-то эрзац-герцога, так?

Гуго слабо ухмыльнулся.

— Почти так.

— Так, может, он был каким-нибудь придворным советником?