"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1892

Черная копоть…

Провалившиеся черные перекрытия, продавленные безжалостно изломанными огнем бугристыми черными балками…

Вонзающиеся вопиющими об отмщении одинокими перстами в серое небо черные каминные трубы…

Безобразные черные проплешины, выгоревшие в бурой пожухлой осенней траве…

Горький черный запах гари, расползшийся и отравивший собой всю улицу, всю землю и весь воздух вокруг…

Черный день.

Черное время.

Черное место.

Живых здесь быть не могло.

С неба, как замерзшие слезы холодного бога, стали медленно падать огромные белые снежинки.

— Ваше высочество…

— Серафима…

Октябришна и солдаты заговорили одновременно, толком даже не зная, что хотели сказать — утешить, убедить, подбодрить, или отвлечь, но только чтобы разбить, порвать это безжизненное черное молчание, которое гнело, сжимало, давило на них словно огромная обугленная балка. Но царевна яростно вскинула на них блеснувший то ли сталью, то ли слезами взгляд, и голоса нерешительно смолкли.

— Сейчас мы возвращаемся. К тому месту, где нашли карету. Ищем следы. Любые. Я уверена. Разгадка там.

— Мы с тобой, — быстро кивнули гвардейцы.

— А я вернусь в управу, травки разберу, чайку вскипячу, бульончика сварю с корешками, чтобы, когда его высочество вернется с мороза, хворать не вздумали и согрелись незамедлительно, — прижимая замершие руки к груди, плавно, нараспев, словно читая заговор, проговорила ученица убыр.

— С-спасибо… — сглотнула что-то и отвернулась царевна. — Н-надо спешить.

— А я сейчас айда к конюшням бегом, пока вы подойдете, мы пятерых коней заседлаем! — Прохор с места в карьер, не хуже любого скакового жеребца, бросился вперед.

— Шестерых! — гневно выкрикнула ему вслед Серафима, и тот кивнул на бегу, услышав и признав оплошность.

— Побежали! — махнула она гвардейцам, и те, повинуясь сигналу, кинулись за Прохором по пустой, морозно-звонкой улице.

— Стой, ты куда!!!.. — испуганный вскрик Находки заставил их оглянуться.

Принял ли Малахай команду царевны на свой счет, или были у него иные соображения, но именно в этот момент смирно сидевший косолапый вскочил, чихнул, фыркнул и бросился в зияющий темный провал парадного так, словно за ним гнались все гигантские кабаны Белого Света.

— Малахай?.. — приотстал Кондрат.

— Вернись, придавит!.. — панически взвизгнула октябришна и, пренебрегши своим собственным предупреждением, подхватила в горсть юбку, взлетела по парадной лестнице и пропала в дверях.

«Находка!!!» и «Помоги ей!!!» прозвучали почти одновременно, и, благодарно кивнув царевне, Кондрат развернулся на сто восемьдесят градусов и помчался к пожарищу за октябришной и ее шалопутным медвежишкой.

— …и с тех самых пор лежит, ровно мертвый…

— Он?!..

— Да нет, нет, Серафимушка, живой он, дышит, и не обгорел нисколечко, что само по себе невероятно… ведь в самом пепелище нашли… Просто… ну, как спит… Почти сразу, как вы на гору ускакали, от сгоревшего дворца Кондратий прибежал за каретой… Говорит, медведь ваш его отыскал… Чудо какое-то… В смысле, что нашли, чудо… А если подумать, то и звереныш этот чудо тоже…

Пауза.

Тишина.

Кто-то склонился над ним…

Рука осторожно, медленно, словно боясь спугнуть трепещущую на ветру бабочку, потянулась к его щеке…

Прикоснулась…

— Ванечка…

Горячая тяжелая капля плюхнулась ему на нос.

Потом, почти сразу, еще одна — на лоб.

— В… В… Ванька…

— Се… Се…Се?..

— Ваньша!!!

— С-сеня?..

— А как ты догадался? — хитрый игривый голос, словно и не было этих двух соленых капелек, и дрожащей руки не было.

Веки его дрогнули, и из едва видных щелочек из-под коротких белесых ресниц блеснули на нее серые удивленные глаза.

— Ага, так нечестно, ты подглядывал! — изображая капризное недовольство, прищурилась его дражайшая супруга, но через секунду, отбросив все игры и шутки, под протестующий дуэт Находки и Щеглика накинулась на своего благоверного и чуть не задушила его в объятиях.

— Ваньчик!!!.. Ванюшик!.. Ивашечка!.. Живой, живой, живой…

Недоуменно хмуря брови и моргая, Иванушка ухитрился выглянуть одним глазом из подмышки пришедшей в экстаз супруги и вопросительно оглядел собравшийся вокруг места его упокоения… в смысле, отдохновения, кабинет министров в полном составе и почти всех гвардейцев.

— Всё… в порядке?.. — просипел он спекшимся от долгого простоя горлом мучавший его вопрос. — Золота… на что хватило?.. Там ведь еще и бадья… была…

— Бредит… — озабоченно покачал лысеющей головой Щеглик.

— Я не бредю!.. То есть, не брежу!.. — хриплым шепотом возмутился царевич, и Серафима, наконец, отпустила его отдышаться и хлопнулась на край кровати рядом с ним.

— Конечно, не бредишь, какие разговоры! — успокаивающе погладила она его по руке. — А про что конкретно ты не бредишь, я прослушала?

— Про то ведро с золотыми монетами, которое мы с постольскими министрами вынесли из подземелья, — немного успокоившись, пояснил Иван. — И оно, кстати, тоже было золотое.

— С витой ручкой, топазами усыпанной? — припомнив старую шахтерскую сказку, невольно усмехнулся министр полезных ископаемых Медьведка.

— Вот-вот! — обрадовался Иванушка. — Точно! Вы запомнили! А они говорят — я брежу!.. бредю…

Медьведка поперхнулся набранным в грудь воздухом.

— Но… ваше высочество… — осторожно приблизился к страдающему от неведомого заболевания или просмотренной травмы Щеглик. — Ни мы, ни вы никогда не были ни в каких подземельях… А вас нашли на пожарище дома Вранежа. В самом центре.

— Вранежа?..

Взгляд лукоморца остановился, будто устремился куда-то внутрь черепа, что-то выискивая там, выглядывая, высматривая, нечто знакомое, но очень важное…

Все замерли.

— Вранежа… — повторил едва ли не по слогам Иван. — Вранежа… Так ведь это он привел меня к себе, сказал, что в подвале у него спрятаны деньги, украденные им у Костея… и что он хочет отдать их городу… Мы спустились… Там действительно было несколько сундуков… с монетами… как он обещал… А потом… Он сказал, что в конце подвала есть потайной ход… в секретное хранилище… и надо только нажать камень на стене… Я подошел… и… и…

— Вранеж сбежал вместе с челядью и деньгами той ночью, когда ты пропал, — тихо проговорила царевна. — А дом его сгорел дотла. Наверное, они сами его и подожгли. Перед побегом. Чтобы никому не достался.

— Чтобы следы скрыть, — угрюмо поджал губы Кондрат.

— Но… я не помню никакого пожара!.. — робко попытался сопротивляться показаниям свидетелей Иванушка. — Там были подземелья… сокровища… какие-то уродцы… Они держали вас в цепях! — впился он взглядом в Коротчу, призывая его в свидетели. — Потом серебряный тигр… Коридор… длинный и узкий… и арка с медной пли… той.

Теперь он вспомнил всё.

— Так я не умер?.. — изумленно оглядел он скучившихся вокруг его кровати костеев. — Там… плита… опустилась… и…

— Конечно, нет, — мягко, как малышу, начитавшемуся на ночь страшных сказок, прошептала ему на ушко Серафима. — Тебе это всё приснилось. Дыма надышался. Или орясиной по макушке приложило.

— И… мы не были в подземелье?..

— Нет.

— И ведра… не было?..

— Нет.

— И золота?..

— И золота.

— А меч? — встрепенулся он. — Я там сломал меч!..

Сенька покрутила головой, нашла на полу около кровати ножны с торчащей из них знакомой рукояткой и потянула за нее — меч вышел легко и полностью, матово отблескивая вороненой сталью, как новый.

— Но… но… — Иванушка сосредоточенно наморщил лоб, заморгал, поднял к глазам руку, словно желая отогнать наваждение…

И замер.

— Что?

— Что случилось, ваше вы…

— Вот.

Лукоморец не без усилия разжал судорожно сведенные в кулак пальцы и показал жене то, что лежало на ладони.

— Что это? — пришедшие навестить больного костеи сдвинулись, едва не стукаясь лбами, чтобы рассмотреть…