"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 1746

– Это кто еще тут на зиму глядя разорался? Вот я вас сейчас, крикунов-то, по горбу батогом-то вытяну, будете знать, как…

– Бабушка!.. Это же я!.. Непруха!..

Круглые совиные очи на морщинистом, как древесная кора, землистом лице старухи вытаращились и стали еще круглее, палка выпала из ее руки, а в лесу словно вспыхнуло солнышко.

– Непруха!.. Постреленок!.. Оголец!.. Нешто вернулся!.. Бросил свои книжки!.. Ай, да молодец!.. – лешачиха взмахнула тощими руками как неведомая экзотическая птица и в восторге захлопала себя по бедрам.

– Ба?.. – вопросительно поднял на нее глаза с уровня Митрохиных лодыжек плотно замотанный в несколько витков корней словно гусеница неведомой породы хозяин библиотеки.

– Ой, извини, милок!.. – и Обериха хлопнула в ладоши.

Раздался сухой звонкий звук, словно ударились друг о друга две дощечки, и корни, оплетавшие библиотечного, словно испарились.

– А моего друга?.. – капризно нахмурился Дионисий.

– Этого, что ли? – подозрительно уставилась на Митроху старуха.

– Этого, – непреклонно подтвердил библиотечный. – Я познакомлю вас сразу, как только ты его освободишь.

– Ну, смотри, внучок, – неодобрительно покачала головой лешачиха, не сводя глаз с Граненыча, но свой трюк с хлопком повторила.

И Митрофан, вмиг лишившись опоры, обрушился на землю, траву и грибы.

Хозяин библиотеки поспешил подать ему руку, но лучше бы он поискал ему новую пару ног: эти после устроенной им лешачихой встречи к использованию в течение еще как минимум четверти часа явно не годились.

– Позвольте вас представить, – церемонно проговорил библиотечный, решивший, в конце концов, не мучить князя и оставить его в сидячем положении на несколько минут, – мой лучший друг, читатель моей библиотеки Митрофан Гаврилыч.

– Митрошка, значит, – все еще насторожено проскрипела старуха и снова обрушила водопад своего внимания на любимого внука. – Ну, если он и впрямь тебе приятель…

– Единственный друг, – упрямо поправил бабушку библиотечный.

– Ага… он так друг… А я тебе теперь – кошкин хвост… Вспоминаешь только когда надоть чего… Совсем в своей бильбивотеке одичал! Говорила ж я тебе: книжки до добра тебя не доведут, не нашего это ума дело, не нашего!..

– Ну не обижайся, бабушка, – шагнул к ней Дионисий и нежно обнял за коленки. – Где бы я ни жил, и чем бы ни занимался, ты же знаешь, что я тебя люблю больше всех и горжусь тобой. И я никогда не забуду, кто украл для меня из сумки учителя маленькой царевны мой первый букварь. А ты?

– Лучше б я из его сумки розги тебе тогда вытащила – пользы гораздо больше было бы, чует мое сердце, – брюзгливо проворчала лешачиха, но и Граненычу было видно, что она растаяла.

– Бабушка, бабушка… – блаженно полуприкрыв глаза и улыбаясь, Дионисий вдыхал с детства знакомый октябрьский аромат сонного леса, поникших трав, сырости и поздних грибов. – Как я по тебе скучал…

– Лиса-подлиза хитрая, – беззлобно пробурчала Обериха, наклонилась и обхватила блудного внучка обеими сучковатыми руками. – Ишь, бабушкин сынок…

Она любовно взъерошила волосы Дионисия, невзначай смахнув с него велюровый берет с павлиньим пером, и развела руками: – Ну, коли пришли гости дорогие по делу – проходите в избу, не стойте просто так. В ногах правды нет.

И будто по мановению волшебной палочки среди буйства невоздержанной растительности проступила, словно на детской картинке, где среди неразберихи и путаницы надо отыскать нечто, скрытое художником, приземистая, крытая зеленым бархатистым мхом избушка, сложенная из поросших лишайником черных от времени и дождей бревен.

Обериха взяла их обоих за руки и сделала шаг прямо в стену. Но не успел Митроха испугаться или хотя бы зажмуриться, как они оказались внутри.

– Ну-ка, давай-ка, проходи, проходи, располагайся, как дома будь, сорви-голова!.. – нежно улыбнулась в морщинки лешачиха.

Граненыч примерил последний эпитет к рассудительному, интеллигентному хозяину библиотеки, и щеки его мгновенно надулись, как подушки безопасности[118].

– А у тебя все по-прежнему… – Дионисий обвел затуманившимся от нахлынувших воспоминаний взглядом бабкину хороминку и расплылся в счастливой улыбке. – Уютно и тепло…

"Без окон, без дверей – полна горница людей", – усмехнулся про себя Граненыч, пристраиваясь у стола на лавке из нескольких тонких стволиков осины, перетянутых лозой и уложенных на дубовых козлах. – "Это про нас".

Рядом с ним расположился библиотечный, при появлении на столе большущей чашки со свежей земляникой окончательно позабывший о цели их визита. Напротив них, подперев острый подбородок корявой рукой, сидела, не сводя зеленых, как весенняя трава глаз с любимого внука, Обериха.

Граненыч, в основном, налегал на орехи, запивая их вкусной ледяной ключевой водой из большой берестяной кружки, и горка скорлупы росла перед ним едва ли не быстрее, чем пустела тарелка с земляникой перед его другом.

– Ну, что, гостеньки, насытились ли? – скрипучим, как лес на ветру, голосом полюбопытствовала лешачиха, когда опустели все тарелки, блюда и кружки. – Не хотите ли еще чего?

– Нет, премного благодарствуем за угощение, матушка, – солидно ответил Митроха.

Дионисий согласно кивнул.

– Ну, тогда, внучок, рассказывай, зачем пожаловали к старой Оберихе.

Дионисий вернулся с неба уплывшего в незапамятные времена детства на землю тревожной предвоенной поры, вздохнул, откашлялся и приступил к изложению их с Граненычем просьбы.

– Значит, говоришь, царь иноземной державы идет нас воевать? – задумчиво переспросила Обериха когда он закончил свое невеселое повествование, и оба гостя ретиво закивали.

– И не просто царь, а злобный колдун, каких еще свет не видывал, – уточнил хозяин библиотеки.

– А диспозиция его расположения и материально-техническое обеспечение, что значит направление движения и сила, нам неведомы, – озабоченно и важно добавил Граненыч.

– Ну, про эту… позицию… дис… я не знаю, а про направление движения я вам хоть сейчас сказать могу, – хмыкнула старуха. – Он пойдет по новой Сабрумайской дороге, потому что не по лесу же напрямки ему с войском переть, а на старой Сабрумайской дороге и две косули не разойдутся, не то, что армия, да и петляет эта дорога не хуже тех же косуль, когда они от волков спасаются.

– А вы откуда знаете? – захлопал глазами князь Митроха.

– Откудоть… – усмехнулась лешачиха. – Оттудоть и знаем, что сама я из тех мест родом буду.

– А что же ты тогда здесь делаешь, бабушка? – глаза Дионисия, и без того огромные под стеклами его круглых очков в пол-лица, увеличились еще больше.

– Долгая история, Непруха, – отмахнулась лешачиха. – Когда-нибудь в следующий раз в гости придешь – может, и расскажу, если в духах буду. А пока неохота. Да и не до того сейчас, я так понимаю. Ты ж не к книжникам своим слетать у меня Кракова просишь, а?

– Да, бабушка. Нам очень надо, чтобы он отыскал армию Костея, все высмотрел и поскорее к нам вернулся с докладом.

– А расскажет он вам, как да куда да сколько, и что вы делать потом будете? – хитро прищурившись, полюбопытствовала старуха.

– У меня на этот случай уже план в голове растет, – важно поднял палец к бревенчатому в два наката потолку Митроха. – Во-первых, если он действительно по той дороге пойдет, надо деревни предупреждать, чтоб ни люди, ни припасы ему не достались. Во-вторых, скорей артели туда послать, засеки рубить, чтоб его армия точно в сторону не свернула и бед не натворила, где ее не ждут. В-третьих, других рубщиков да охотников надо снарядить – вдоль дороги ловушки ставить, чтобы их продвижение замедлить – у нас ведь к осаде конь не валялся: во рве пьяный воробей не утонет, ни камней нет, ни смолы, ни масла, ни котлов, а боевую технику, поди, еще сто лет назад древоточец доел!.. А стена вон вокруг Соколовской слободы даром что от новой Сабрумайской дороги недалече, так и до половины не достроена, а сейчас где людей только столько взять, чтоб все успеть!.. А еще ведь есть земляные работы!..